Испытание судьбой. Часть 4
Начало

Бабушка Ангелины, Татьяна Михайловна, поджидала бывшего зятя у сельского магазина, куда он заскочил за хлебом. Она увидела его издалека: копошилась в своём садочке потихоньку, потом распрямила затёкшую спину и, посмотрев вдоль улицы, сразу распознала знакомую фигуру. Даже если захочешь, вряд ли пропустишь мимо разъевшуюся от сытой жизни пивную бочку на тонких ножках. Татьяна Михайловна тут же подхватилась и, бросив в межу лопату, которой выкапывала одуванчики, сняв с себя перчатки и фартук, защищавший одежду от млечного сока желтого сорняка, поспешила к магазину.

Сенька долго не выходил, балаболил с продавщицей, потряхивая пузом, щурил довольные глаза — хороша девка, кровь с молоком, — пока недовольная Егоровна, жившая с магазином по соседству, не окатила его суровым взглядом: мол, не пустословь тут, дай рабочему люду спокойно хлеба купить. Радостный, он выкатился на крыльцо и тут же попался в сети бывшей тёщи.

— Здорово живёшь, Семен Николаевич, — поприветствовала она.

— Чего надо? — враз окрысился Семен, оглядываясь, как бы побыстрее сбежать от вредной бабки.

— Что ж ты, ирод эфиопский, с внученькой моей творишь? Уж вторую неделю она у меня не бывала! Люди сказывают, наказал ты её — а за что, спрашивается? Антон парень хороший, да и Линка блюдет себя, дитя ведь совсем. Молчала я раньше, терпела, так ведь ты совесть совсем растерял и со своей мымрой изводишь ребёнка непосильной работой! Людей ни во что не ставишь, так хоть Бога побойся! Отпусти девочку, пусть живёт со мной, на что она тебе?

— Ты бы, бабка, язык-то попридержала — не ровен час, укоротит кто. — Семён сошёл с крыльца, но не успел и сделать шага, как Татьяна Михайловна огрела его по спине длинной вицей, брошенной кем-то у магазина.

— Ты меня пугать вздумал, охальник? Да я завтра же в школу, оттуда до сельсовета дойду, пусть займутся тобой наконец, пьянь подзаборная! — выкрикнула она, ещё раз вытянув вицей мужика по спине.

— Сдурела, старая? — рассвирепел Семён, выхватывая из её рук прут и ломая руками. — Да я тебя одной левой размажу!

Договорить он не успел. На крыльцо вышла Егоровна и, мигом сообразив, что происходит, быстро сошла с крыльца и размахнулась авоськой с двумя булками хлеба.

— А ну пошел туда, откуда пришёл! Думаешь, что старухи мы, так заступиться некому? Враз сыновей позову, они тебе бока живо намнут! Ишь, взяли моду над пожилыми людьми изгаляться, не ранешное время — и на таких управу найдём!

— С ума сойдёшь с вами, — заругался Семён, отступая.

— Попомню я вам, Татьяна Михайловна, и день этот, и вицу, не увидите внучку больше никогда! А как восемнадцать ей стукнет — отдам замуж за Сметанина, он мне за неё много денег обещал! — выкрикнул он, спешно уходя от магазина прочь.

— Это что же делается, Зиночка? — обратилась бабушка Ангелины к Егоровне. — Неужто управы на супостата нет? Сгубит девку-то. Сметанину почитай лет шисят уже, какой он муж?

— Ты, Танюша, не переживай. Пойдём к Нечеухиным? Трофим хоть и не удел уже, а силу на селе имеет, прислушиваются к нему и в районе. Покумекаем, что там и как — одна голова хорошо, а две лучше.
Продолжение в кнопках
⬇️⬇️⬇️

Подросли немножко, пока без имени) жду ваши варианты для этого чертенка)

Испытание судьбой. Глава 3

Счастливая Ангелинка тихонько вошла в дом, где жила с родителями. Ярко вспыхнувшая под потолком лампочка заставила её зажмуриться.
— Ты на время смотрела? — раздался злобный голос мачехи Натальи Ивановны. — Сколько на часах?
— Шесть утра, — ответила девушка, стараясь прошмыгнуть мимо неё в комнату.
— Шесть утра! Посмотрите на неё, бесстыжая! Не зря, видно, люди болтают, что с Антошкой спишь! Проститутка! — выплюнула мачеха. — Вся в мать пошла!
— Ты! Ты! — Голос Ангелины задрожал от обиды. — Ты мамочку мою не трогай! Да если бы ты на отца не повесилась, она бы сейчас живая была! Мизинца её не стоишь!
Ангелина забежала к себе и, закрыв дверь на шпингалет, расплакалась. Привычный интерьер комнаты, где с яркого плаката над столом улыбался лидер известной музыкальной группы, на окошке цвела любимая мамина герань, и рыжий кот, спящий на кровати успокоили девушку. Подхватив со стола мамину фотографию и взяв кота на руки, девушка села в старенькое, продавленное кресло.
Продолжение в кнопках
⬇️⬇️⬇️

Красивое, морозное утро сегодня) Хорошего всем нам дня!

Минут пять Евгения смотрела на закрытую за посетительницей дверь и всё никак не могла сосредоточиться: о чём таком болтала бывшая директриса, что хотела ей сказать? Сыну своему Женя доверяла и радовалась, что её мальчик влюбился по-настоящему. Ангелина ей нравилась — спокойная, рассудительная, скромная, всякий раз краснеющая при виде её. Женя закрыла библиотеку на большой амбарный замок и поспешила домой, поговорить с сыном.
Муж и дети были дома. Редкий случай, ведь Степан бесконечно мотался по вверенному ему участку, иногда возвращаясь под утро. Желая порадовать уставшую жену и мать, мужчины готовили ужин. Дети Полухиных — сыновья Антон и Михаил — с детства были приучены к домашней работе, могли самостоятельно приготовить, постирать на себя, пришить пуговицу, знали и премудрости мужских занятий. До разговора с Анной Павловной матери краснеть за них не приходилось.
Продолжение в кнопках
⬇️⬇️⬇️

Испытание судьбой. Глава 2

Школа гудела, как растревоженный улей, и ведь было от чего: всеобщий любимчик Антон начал встречаться с Ангелиной. Малыши, пробегая мимо, насмешливо кричали им вслед: «Тили-тили-тесто, жених и невеста!». Старенькая Леокадия Львовна, учительница литературы, сокрушенно качала головой. А Нинка, бывшая зазноба, вызвала Ангелину на «серьёзный разговор».
Встретились они за школьным сараем, где хранились старые парты и стулья, пылились никому не нужные сломанные глобусы и рваные атласы. Нинка пришла не одна — привела своих подружек, а вот с Ангелиной пойти никто не решился: все знали, что её соперница злопамятна словно слон.
— Слышь, малявка, — начала разговор старшеклассница, — отвали от моего парня!
— А то что? — Ангелина и сама не знала, откуда взялась в ней эта безбашенная храбрость.
Продолжение в кнопках

Аннушка. Серия 7.

Пришла зима — суровая и голодная. Семён потихоньку начал выходить на крыльцо и помогать Анне.

Анна с Васей спешили домой с сельского собрания в церкви. Смеркалось, снежная позёмка крутилась по дороге. Васе было всё нипочём: весело скача с ножки на ножку, он шёл впереди, что-то напевая. У магазина стояли сани и толпа людей — новая власть перевозила врагов в Казахстан.

Анна споткнулась на плохо сросшейся ноге и вскрикнула от боли. Её крик заставил людей оглянуться — и Анна увидела знакомое до боли лицо Лукерьи Демьяновны, биологической матери Васеньки.

Васятка подбежал к Анне и весело спросил:
— Аннушка, ты идёшь или нет? Кушать очень хочется!

Анна посмотрела на его мать. Столько муки и горя было в её глазах! Лукерья сдержалась, зная, что порыв может повредить сыну.

«Как же ты вырос, сынок... Как похож ты на своего отца!» — шептали её губы.

Анна присела перед ребёнком:
— Васенька, ты не жди меня. Беги домой, да скажи бабушке, чтобы самовар вздула — замёрзла я шибко. А я следом, тихонько пойду.

— Хорошо, Аннушка! — ответил мальчик. — Поспешай, а то бабуля нас заждалась уже!

Мальчик поскакал домой, так и не увидев мать.

Анна решительно пошла к осуждённым.

— А ну стой! Стой, кому говорю! Стрелять буду! — крикнул солдат, целясь в неё из винтовки.

— Да подожди ты стрелять, — вмешался Гришка. — Местная это, лекарка. Травами лечит. Может, и твоё горло вылечит.

Анна молча подошла к Лукерье и начала снимать с себя тулуп, валенки, платок.

— Тю, да она у тебя оглашенная! — сказал солдат.

Анна молча подала вещи Лукерье, дрожавшей в тонкой одежде и туфлях.

— Спасибо, — одними губами сказала женщина.

И обе знали, что речь не об одежде.

Гришка сбросил свой тулуп и накинул его Анне:
— Нет, ты и впрямь дура набитая... Живо домой, пока не простыла!

Он ругался, глядя, как перебирает она ногами в шерстяных носках по ледяной дороге.
Продолжение следует…
Прочесть роман целиком можно на моем канале в Дзене

https://dzen.ru/zaokolicei

Лео, кот которого мы забрали осенью у мусорных баков в соседнем селе Знакомьтесь, царь, просто царь)

Мама заболела внезапно, ещё вчера весёлая, кричала в трубку: «Доченька, всё хорошо у меня, не волнуйся», а сегодня уже в больнице. Инсульт. Растерянный отец позвонил прямо из больничного коридора и не выдержав напряжения расплакался, как маленький ребёнок.
-Папочка, я сейчас же куплю билеты и выеду к вам! Держитесь!
Ольга не глядя покидала какие-то вещички в сумку и поспешила на вокзал. Большой, миллионный город, словно выброшенный на сушу кит, разлёгся по берегам большой реки. Глядя на мелькавшие в окно автобуса серые ноябрьские дома, девушка думала о том, как скоротечна жизнь и как редко она приезжала к родителям, занятая вечными рабочими проблемами, бешенным ритмом, таким, когда приползаешь к полночи домой и плашмя падаешь на кровать без сил. Жила она одиноко и даже кошку завести ей было некогда.
Автобус подъехал к железнодорожному вокзалу, Оля схватила сумку и поспешила к нему. Не глядя по сторонам, думая о своём, она не заметила выбоину и попав в неё каблуком, ухнула на колени в жидкое месиво из первого снега, песка и оберток от конфет прямо у вокзальных ступенек.
Продолжение ниже ⬇️

Я только пробую работать с ботом, от того третья часть загрузила не та, её не читаем) вот окончание второй части:

Ну можешь с той овчаркой, что зажала тебя у забора Диковинкиных. — Слова вылетели, а Антон мысленно обозвал себя дураком. Действительно, не зная, что и как сказать, он растерялся и нёс полную чушь.

— Нет, нет, — заторопилась девушка, — с собакой я не хочу. — И выпалила, набравшись смелости: — Я с тобой хочу.

— Значит, заеду в девять? — улыбнулся Антон.

— Да… Я буду ждать.

— Пока, — попрощался он и, газанув на гальке, скрылся в конце улицы.

Ангелинка, не веря, что это происходит с ней, ущипнула себя за руку.

— Ай! — воскликнула она, приходя в себя от боли. — Так это правда!

Счастливая, она крутанулась вокруг себя и поспешила домой.

Продолжение следует

Я исправлюсь, друзья, не боги горшки обжигают) научимся

Как вам новое оформление постов с романом? Удобно читать? Или размещаем по старому?

👍 -да, удобно

👎 -нет, хочу так, как было раньше

Испытание судьбой. Часть 1

Антон крадучись подошёл к родным воротам. Как бы ни хотелось, но зайти во двор он так и не решился. Светало. Клюевка потихоньку просыпалась, в разных концах села горланили петухи, в стайках мычали коровы, солнце всходило над рекой. Оглядываясь, парень поспешил прочь, к выселкам, к единственному месту, где можно было спрятаться, чтобы позже попытаться встретиться с Ангелиной.
Год назад.
Весёлая, шумная компания собралась в доме Полухиных: провожали в армию старшего сына — Антона. Мать, Евгения Трофимовна, украдкой вытирала слёзы, глядя на красивого, статного сына, обнимающего свою девушку Ангелину.
— Не плачь, мама, — утешала Евгению девятилетняя дочь Полина. — Два года быстро пролетят!
— Вот когда сама родишь, тогда и поймешь материнские слёзы, — ответила мать.
— И правда, дочка, не переживай, и я отслужил, и муж твой тоже, — вмешался в разговор Трофим Иванович, отец Евгении. — Не заметишь, как вернётся!
— Тем более он сам захотел сначала в армию, хотя мог бы и в институт поступить, — подняла рюмку Софья, бабушка Антона. — Так давайте выпьем, чтобы служилось ему легко! А пореветь мы всегда успеем.

Продолжение в кнопках
⬇️⬇️⬇️

Чтобы понять смысл отношений в нашей семье, просто посмотрите на пакет, их приготовила сестра каждому, кто был сегодня за столом и подписала, чтобы не перепутать. В моем вкусняшки для Саши

Приехали с папой в гости к младшей сестре, она живёт в соседнем селе, отмечаем Пасху. Саше поедут отсюда гостинцы, он спит ещё под присмотром хорошего человека, согласившегося с ним остаться

Пересылайте близким! Пусть улыбка не сходит с их лиц, а душа будет Счастлива!

https://max.ru/zaokolicei

Приглашаю вас прочесть мои книги на Литрес

Два отрывка из разных моих романов, посвященных Пасхе.

Читать

"Скоро Пасха! Принесли из амбара «паука», круглую щетку на шестике, — обметать потолки для Пасхи. У Егорова в магазине сняли с окна коробки и поставили карусель с яичками. Я подолгу любуюсь ими: кружатся тихо-тихо, одно за другим, как сон. На золотых колечках, на алых ленточках. Сахарные, атласные... В булочных — белые колпачки на окнах с буковками — X. В.
Необыкновенные эти дни — страстные. Христовы дни. Мне теперь ничего не страшно: прохожу темными сенями — и ничего, потому что везде Христос.
…. Я несу от Евангелий страстную свечку, смотрю на мерцающий огонек: он святой. Тихая ночь, но я очень боюсь: погаснет! Донесу — доживу до будущего года. Старая кухарка рада, что я донес. Она вымывает руки, берет святой огонек, зажигает свою лампадку, и мы идем выжигать кресты. Выжигаем над дверью кухни, потом на погребице, в коровнике... Спаси Христос...
Великая Суббота, вечер. В доме тихо, все прилегли перед заутреней. Я пробираюсь в зал — посмотреть, что на улице. Народу мало, несут пасхи и куличи в картонках. В зале обои розовые — от солнца, оно заходит. В комнатах — пунцовые лампадки, пасхальные. На образах веночки из розочек. В столовой на окошках — крашеные яйца в корзинах, пунцовые. На пуховых подушках, в столовой на диване — чтобы не провалились! — лежат громадные куличи, прикрытые розовой кисейкой, — остывают. Пахнет от них сладким теплом душистым. Тихо на улице.
Понесли святить в церковь. Идем в молчанье по тихой улице, в темноте. Звезды, теплая ночь…Слышны шаги в темноте, белеют узелочки. В ограде парусинная палатка, с приступочками. Пасхи и куличи, в цветах, — утыканы изюмом. Редкие свечечки. Пахнет можжевельником священно.
Уже слышно: ...Ангели по-ют на небеси-и!.. В черном небе алым крестом воздвиглось! Сияют кресты на крыльях, у карнизов. На белой церкви светятся мягко, как молочком, матово-белые кубастики, розовые кресты меж ними, зеленые и голубые звезды. Сияет — X. В.
И все накрыло великим гулом, чудесным звоном из серебра и меди. Хрис-тос воскре-се из ме-ртвых... — Ну, Христос воскресе... — нагибается ко мне радостный, милый Горкин. Трижды целует и ведет к нашим в церковь. Священно пахнет горячим воском и можжевельником. ...сме-ртию смерть... по-пра-ав!.. Звон в рассвете, неумолкаемый. В солнце и звоне утро. Пасха красная! Красен и день, и звон!"...

Иван Сергеевич Шмелев «Лето Господне» — "Пасха" (отрывок)

Перед Пасхой баба Маня навела в доме порядок. Выстирала, не без помощи социального работника, зановесочки, те, что единым комплектом висели на окнах, на дверях, над печью. Их у неё два: зимний и летний вариант. Второй мне нравится больше, на ткани небольшие цветочки, разные и я люблю их рассматривать, когда забегаю в гости. Для меня эти скромные, обычные зановесочки как символ весны, когда позади снежная зима, а впереди яркое лето…

В красном углу тоже наведён порядок, салфетка под иконами скрипит от крахмала,
цепочка на которой висит лампадка вычищена, масло в неё долито, церковные свечи лежат на маленькой полочке, рядом.

Пора. Баба Маня в тёплой душегрее распахивает настежь окна и двери, чтобы тяжелый, зимний воздух покинул дом и взамен его наполнился свежим, зелёным, солнечным, весенним воздухом.

Однажды я, присутствующая при этом ритуале насмелилась и спросила об этой её привычке.
-Так все мои делали и бабушка и прабабушка и дети мои сейчас делают. Всю зиму ели да п#рдели, Маринушка, улыбаясь сказала она, - нужно всё это выветрить, чтобы в твоём доме дышалось легко!

И тогда подумалось мне, а ведь она, в тот момент, не только о доме говорила и о другом тоже. Именно в светлый праздник Пасхи нужно проветрить и свою душу, сердце, безжалостно изгоняя из себя грусть, уныние, боль, ненависть, злобу, зависть, впуская звонкий, искрящийся смех, радость, нежную любовь и заботу, доброту, веру и надежду.
И тогда всем нам дышать станет легче, друзья. И я и моя баба Мани в этом уверены совершенно точно.
С праздником вас, ребята! С праздником светлой Пасхи!

Станислав Юлианович Жуковский Пасхальный натюрморт

Нужно ли продолжение «Пожарки»?

👍 - да! Обязательно

👎- нет! Достаточно

домашнем иконостасе.

— Спасибо, Господи, за всё, — тихо сказал он, перекрестившись, и вернулся к гостям.

Спасибо автору:
2202 2013 3250 2901 сбер

2200 7009 1589 4371 т-банк

2204240272708464 - озон банк

Марина Александровна М.

89195868883 привязан к сбер и т-банку

Если несложно пишите в сообщениях «благотворительность» или «подарок», чтобы их не заблокировали. Спасибо 🙏

Пожарка. Заключительная часть.

Начало.

Трофим Иванович придирчиво осмотрел трёхлитровую банку с домашней наливкой, открыл крышку, понюхал — хороша, с терпким запахом ягод. Сам готовил прошлым летом, Софью к этому делу не подпускал. В подполе было чисто, сухо. На полках поблёскивали банки с солёными огурцами, помидорами, ждали своего часа грибочки и варенье, компоты всех мастей. Всё выращено, собрано своими руками, бережно упаковано и подписано.

— Троша, выбрал? — в лазе подпола показалась голова жены.

— Вот думаю, малиновую, яблочную или вишнёвую? — задумчиво ответил ей муж.

— Да чего тут думать? Наши не пьют, Игорь со своим пришёл, а гостям любая хороша: все знают, что у тебя лучшая наливка в мире! Поднимайся наверх, спиртное в бутылки разольешь, не поставишь же ты на столы банки!

Про накрытые столы можно бы было сложить песню — чего здесь только не было: жаренные в печи гуси, салаты, пироги, рыба, на горячее подали гуляш, а на десерт был огромный торт со свежими ягодами. Гостей собралось много: коллеги Трофима Ивановича и Софьи, родственники, друзья. Пожелания сыпались одним за другим, гости подходили к хозяевам, вручали конверты и букеты, многие дарили вещи и чудесные вещички, сделанные своими руками. Дочери, зятья и внуки поздравили отдельно, все вместе вручив родителям большую коробку, обвитую лентами. В ней оказалась другая, в той ещё одна и ещё, и ещё, пока не дошли до маленькой коробочки, в которой Трофим и Софья обнаружил ключ.

— Машину, что ли, нам подарить решили? — сходу догадался Трофим Иванович, которого подняли из-за стола и вместе женой повели за ограду.

Там, с шариками, привязанными к зеркалам, стоял подарок — новенькая, золотистого цвета «десятка». Софья не выдержала и расплакалась, да и сам хозяин подозрительно зашмыгал носом, отворачиваясь от шумно поздравляющих гостей.

— Мамочка, не плачь, мы же от чистого сердца, мы с папой вас так любим! — утешили её дочери, а их мужья жали руку Трофиму, поздравляя со столь значимой датой.

— Вот ведь, Троша, жили мы с тобой просто, золота и бриллиантов не заработали, а таких хороших детей нам Бог дал и зятьями не обидел, — сказала Софья мужу, когда дети предложили им проехаться на машине. — Значит, правильно мы всё делали. Вот и вернулось нам с тобой сторицей.

— А знаешь, вернуть бы всё назад, я бы точно так же поступил, — ответил ей муж. — Ни дня не пожалел о нашей с тобой жизни. Мог бы, наверное, начальником быть, да хоть председателем колхоза, к примеру, а проработал пожарным и не жалею. Опять же, с тобой мне повезло, хоть и ругаешь меня порой, а всё равно знаю, что любишь! Любишь ведь? — спросил он, поворачивая в сторону центра села.

— Люблю, — просто ответила ему Софья.

— Вот! Жизнь прожита, можно и смерти не бояться!

— Ты с ума сошёл?! О чем ты думаешь в такой день! А дети? А внуки наши? Антошка? Полина? Мишенька? Нам их поднять надо, помочь, как же они без дедушки и бабушки? Брось разговоры эти! И чтобы я больше не слышала их, разворачивайся к дому, а то гости ждать устанут!

Праздник у Нечеухиных катился как поезд по рельсам: шутки, игры, выступление внуков. Шкалик собрал возле себя небольшую группу согласившихся его слушать и в сотый раз пересказывал историю с найденным кладом. Вкусная наливочка развязала ему язык, и собственная его роль в поиске становилась всё значимее и значимее. Он и камеру в детском саду нашёл, и Егора обезвредил, да и храм тоже он восстановил. Трепался, пока Ирине, жене его, не надоело, и она не забрала осоловелого супруга домой. Уходя, Шкалик долго обнимал Трофима и клялся ему в вечной дружбе. Не выдержав, рослая жена подхватила его под руку и увела со двора.

Нечеухин огляделся: весёлые лица, улыбки, смех. На столе с подарками икона Николая Чудотворца, подаренная отцом Алексием и Епистимией — будет незримо охранять их семью от раздоров и ссор. Строгий лик смотрел на него, и Трофиму казалось, что чуточку, уголками губ, улыбался. Трофим Иванович встал из-за стола и унёс икону в дом, подальше от веселья, где и разместил её на

И довольная, развернувшись, поспешила к столам, думая про себя, что за столько лет их страсть не утихла. Так, чуть-чуть пеплом покрылась, но лишь дунет ветерок, вот как сейчас, и готово дело — горит ярко, аж искры летят, их костерок любви.

— Ох, Женька, завидую тебе, — сказала ей Настя. — Такая у вас со Степаном любовь!

— А я тебе, Настька. Твой Игорь — чистое золото!

И это тоже было правдой. В мутные годы, когда все жили от зарплаты до зарплаты, считая копейки, Игорь весь как-то подсобрался, словно сжатая пружина, и не без помощи семьи, поднатужившись, начал своё дело в бывших колхозных цехах, где раньше находилась пилорама. Собрал коллектив, который вместе с хозяином прошёл огонь и воду, отсеивая случайных людей; встали на ноги и развернулись на всю ширь, освоив не только обработку древесины, но и производство мебели.

Сейчас это была хорошая, прочно стоящая на ногах компания, имеющая даже свои магазины и клиентов со всех уголков страны. В отличие от таких же предпринимателей, как он, Игорь село на город и жену на молоденькую не променял, а жил в Клюевке, отстроив большой дом, и время от времени делал щедрые взносы в местный храм.

— Счастливые мы с тобой, Женька! — Настя обняла сестру. — Грех жаловаться!

— Тьфу-тьфу, чтобы не сглазить!

— И не говори. Главное, чтобы родители здоровы были и дети наши. Антошка твой совсем большой стал, прямо жених!

— Жених! А сам до сих пор с детской игрушкой спит. Об одном жалею, что снова не родила, а на надо было ещё парочку.

— Не будем сегодня о грустном. Смотри, нас мама зовёт, идём, пора столы накрывать.

Обнявшись, они поспешили к матери.
Продолжение следует…

Пожарка. Глава 37

Начало

Забрав сына из детского сада, Женя отвела его к родителям, чтобы не выяснять отношения с мужем при ребёнке. Софья пыталась выведать у дочери, что произошло, но, помня советы матушки, Женя отнекалась от расспросов и поспешила домой.

Степан вернулся поздно, с потемневшим от усталости лицом. Неохотно поел разогретые на сковороде макароны, выпил чашку чая и, глядя на жену, сказал:

— Начинай!

— Что начинай? — деланно удивилась Женька.

— Как что? Скандал. Я видел тебя у дома Шевелевых.

— А что, тебе скандал нужен? Может, просто объяснишь, что ты там делал? — Женька еле сдерживалась, чтобы не зареветь.

— Машке детей нечем кормить. Картошка ещё не выросла, а они уже её выкопали и съели. Сама знаешь, предприятие уже полгода зарплату не платит, а она какая-то неприспособленная — курицы и те передохли, — вот и помогаю потихоньку, чем могу. Договорился, дров привезли — зима не за горами.

— А люди говорят, шашни у вас с Машкой!

— Люди, — с горечью ответил муж, — да разве ж это люди? Человек рядом загибается, а им хоть бы хны.

— Стёпочка, все так живут сейчас, сам знаешь, тяжело сейчас всем, живых денег давно не видали. Да и кому чужие проблемы нужны?

— Вот-вот, знаю, но не понимаю. Как будто с деньгами человечность все потеряли, чисто звери становимся.

— Но мы же с тобой не такие? — приласкалась к нему жена, усаживаясь Степану на колени. — Идём спать, поздно уже. Ты такой уставший.

Она провела пальцем, разглаживая его нахмуренные брови.

— Спасатель мой, — прошептала она, целуя Степана в губы.

Утром, встав пораньше, она собрала Шевелевым сумки, положила в них крупы, макароны и даже немного мяса на суп и котлеты. Пара булок хлеба, молоко в трёхлитровой банке, творог, сметана, масло, булочки с жёлтыми конфетами внутри, яйца помогли бы продержаться семье несколько дней.

— Пока так, — пробормотала про себя Женька, укладывая продукты, — а после придумаем что-нибудь.

Незамеченный ею Степан тихо стоял у входа, с нежностью глядя на жену. Говорят в народе, что в трудные времена, как правило, хорошо видно светлых людей. И ведь так оно и есть, особенно, когда муж и жена в одной упряжке да в одном направлении движутся.

Сложные годы промчались, оставив свой след на лицах и душах людей. Постаревшие Трофим Иванович и Софья праздновали золотую свадьбу — шутка ли, пятьдесят лет вместе! В доме Нечеухиных собралась вся большая семья. Стол накрыли прямо во дворе, защитив пространство сверху пологом. Погрузневший Степан, ругаясь про себя, закрепил конец полога к сараю, осмотрел, хорошо просматриваемый с высоты лестницы двор. Женя и Настя носили из сарая табуретки и скамейки, им помогали дети, хозяин дома выравнивал столы, хозяйка суетилась со скатертями.

— Степан, уснул ты там, что ли? — позвал его Настин муж, прикреплявший второй конец полога к дому. — Просыпайся, нам ещё шары вешать и плакаты.

— Стёпушка, поосторожнее там, — это Женя, услышав их разговор, остановилась на минуточку посреди двора.

— Не вмешивайся, сестрёнка, они же у нас мужики, — пропела Настя, пробегая мимо, и съехидничала: — Они же всё могут!

— Жаль, кости самостоятельно сращивать не научились! — ответила ей Женька. — Вот грохнутся с высоты и переломаются оба.

— Не переживай, в главном, твоём любимом органе, костей нет, — ответил жене Степан, отдуваясь и сползая с лестницы.

Женька покраснела от смущения, а все вокруг, включая Трофима Ивановича, весело рассмеялись.

— Охальник! — заругалась она на мужа, замахиваясь полотенцем, которым уже протирала посуду. — Дети же кругом!

— Я вообще-то про сердце сказал, а ты про что подумала? — Степан обнял Женьку и звонко чмокнул её в щёку. Потом шепнул ей на ухо, оглаживая по спине: — Правильно мыслишь, дорогая!

— Стёпа-а, — осадила она его. — Поло-о-ог, он сам себя не натянет.

Подожди ! Не перелистывай!

Просто знай - у тебя все получится. Ты преодолеешь проблемы и препятствия.

Мрак, рано или поздно, отступит, и жизнь наладится. А пока не опускай руки, продолжай действовать, береги себя и близких.

Более не смею задерживать. Желаю удачи.

📚📖

ВЕЧЕР ВЕЛИКОГО ЧЕТВЕРГА


«Я несу от Евангелий страстную свечку, смотрю на мерцающий огонек: он святой. Тихая ночь, но я очень боюсь: погаснет! Донесу — доживу до будущего года. Старая кухарка рада, что я донес. Она вымывает руки, берет святой огонек, зажигает свою лампадку, и мы идем выжигать кресты. Выжигаем над дверью кухни, потом на погребице, в коровнике...
— Он теперь никак при хресте не может. Спаси Христос... — крестясь, говорит она и крестит корову свечкой. — Христос с тобой, матушка, не бойся... лежи себе.
Корова смотрит задумчиво и жует.
Ходит и Горкин с нами. Берет у кухарки свечку и выжигает крестик над изголовьем в своей каморке. Много там крестиков, с прежних еще годов.
Кажется мне, что на нашем дворе Христос. И в коровнике, и в конюшнях, и на погребице, и везде. В черном крестике от моей свечки — пришел Христос. И все —для Него, что делаем. Двор чисто выметен, и все уголки подчищены, и под навесом даже, где был навоз. Необыкновенные эти дни — страстные. Христовы дни. Мне теперь ничего не страшно: прохожу темными сенями — и ничего, потому что везде Христос».

И.Шмелев «Лето Господне»

начала, а после решение принимай. Не верю я, что Степан тебе изменяет, не такой он человек. Вижу со стороны, как он тебя и сына любит, разобраться бы тебе не мешало для начала!

— Пойду я, матушка, спасибо!

— Да за что?

— Да за чай! — ответила Женька, но обе понимали, что не о нём сейчас речь.

— Ступай с Богом, — тихо перекрестила её Епистимия.

Забрав сына из детского сада, Женя отвела его к родителям, чтобы не выяснять отношения с мужем при ребёнке. Софья пыталась выведать у дочери, что произошло, но, помня советы матушки, Женя отнекалась от расспросов и поспешила домой.
Продолжение следует

Пожарка. Глава 36.

Начало

Чуточку располневшая от спокойной жизни Женька спешила на работу, когда дорогу ей преградила бывшая подруга Люда. После того как Борис её бросил, она несколько раз пыталась создать семью, но удавалось плохо: кавалеры быстро исчезали, оставляя Людку у разбитого корыта. Смирившись с судьбой, она начала прикладываться к бутылке и очень быстро спилась, опустившись на дно человеческой жизни.

— Здорово живёшь, подруженька дорогая, цветёшь и пахнешь, как я посмотрю, — сказала она, хватая грязными пальцами Женьку за руку.

— Зато по тебе этого не скажешь, — ответила Евгения и сделала шаг в сторону, вырвавшись из грязных ладоней Людки.

— А ты не гордись, не гордись, Евгения, не узнато ещё, что тебя впереди ждёт! Слышала? Стёпка твой с Машкой Шевелевой шашни крутит. Вот те крест, сама видала, как он из дома её почитай каждый день выходит, а что он тама делает, а? Догадываешься? Так что кончится твоя сладкая жизнь, спустишься с небес-то на землю.

— Какая чушь! — делано засмеялась Женя, а в груди странно ёкнуло.

В Степане она была уверена, но что-то неладное творилось с ним в последние дни: был он сам не свой, ходил, погружённый в думы и даже приласкавшегося к нему Мишутку проигнорировал, мол, некогда сын, давай позже. А когда позже, если уходит он рано-рано и возвращается за полночь? То разборки семейные судит, то воров комбикорма с фермы ловит, то следит за подростками, гоняющими по селу на мотоциклах.

— Язык у тебя без костей, Людка. Заканчивала бы ты пить, посмотри, на кого похожа стала! — в сердцах сказала Женя, уходя от собеседницы прочь.

— Гляди да поглядывай, подруга, за муженьком, не то уведут! — крикнула ей вслед пьяница и громко засмеялась, радуясь тому, что смогла растревожить сердце бывшей подруги.

Весь день слова Людки не выходили из Женькиной головы. Мысли бродили по кругу, как конь на привязи, и к концу рабочего дня созрело решение — проследить за мужем. Решение, прямо скажем, неумное, рождённое эмоциями, захлестнувшими Женю, опасающуюся за свою семью.

В кабинете в сельской конторе мужа не было, и уборщица, домывающая щелястый, давно не крашеный пол, сказала, что Степан Юрьевич ушёл давно, а вот куда — ей неведомо. Женька развернулась и, повинуясь всё тем же эмоциям, поспешила к дому Маши Шевелевой.

Жила она вместе с тремя ребятишками в небольшом стареньком доме в одном из заулков Клюевки. Ребятишек тянула одна. Муж, напившись, погиб в силосной яме по трагической случайности. Сама она не пила, но жили они очень тихо и бедно, довольствовались малым, мечтая о чём-то таком, за что не зацепится глаз обычного человека.

Августовский день переливался красками цветущих в палисадниках астр, георгин и гладиолусов, но Женя не видела этой красоты. Взявшись рукой за грудь, она с болью в сердце наблюдала за тем, как её любимый муж, без форменной рубашки, утирая пот со своей лысинки, усердно колет дрова во дворе Машки Шевелевой. Подавив в себе первый позыв устроить скандал прилюдно, Женька тихо ретировалась и поспешила домой.

Потерянная, обуреваемая обидой и тяжёлыми мыслями об измене, она шла по сельской улице сама не своя. Здесь и перехватила её Епистимия по пути из магазина. Ей достаточно было взглянуть на Женю, чтобы понять её состояние, и Женька даже не поняла, как оказалась в поповском доме с чашкой чая в руках и вишнёвым вареньем на блюдечке перед собой.

— Ох и горяча вы, Евгения, — тихонько говорила ей Епистимия, пододвигая поближе варенье. — А гнев — плохой советчик. Вот смотрю я на вас и вижу: обиду в себе растите, с мужем не поговорили даже, а дурным мыслям позволили корни пустить.

— Да как же, матушка, я ж своими глазами видела всё: он дрова колет, она ему воды в ковшике подаёт!

— Как часто люди ошибаются, заблуждаются, не каждому дано признать это, покаяться. Я ведь и сама не святая, разное в жизни было, но урок хороший получила: не делай поспешных выводов, не спеши и не пори горячку. Ведь как бывает? Напридумываешь себе в три короба, а всё проще, оказывается. Поговори с мужем для

Что-то здесь стало тихо)
Надо срочно поиграть!
Предлагаю заменить в песнях слово «любовь» на слово «свекровь»
Я начну: «Сверковь, похожая на сон»
Ваша очередь😅

Нечеухиных, добавившая в свои ряды Игоря и Степана, в целом не бедствовала, но и богатством похвастаться не могла: жили просто, как все, надеясь, что трудные времена вскоре закончатся.
Продолжение следует

Пожарка. Глава 35

Начало

Жаркое лето вступило в свои права. Длинные дни и короткие ночи, когда казалось: только закрыл глаза, а уже вставать, — мелькали, как спицы в велосипедном колесе. Яркие, блестящие, заполненные ежедневными заботами и хлопотами, они пролетали как мгновение. Следствие по делу убийства Мироновны шло полным ходом, напуганный Егор активно сотрудничал со следователем, давая показания, вот только о Борисе он молчал. Одно дело, когда обвинение предъявят одному, и совершенно другое — группе лиц по предварительному сговору. Другое наказание, иные сроки.

Плотные шторы на окнах совершенно не спасали от жары. Отправив жену и детей к родителям, Борис медленно плавился от невыносимо горячего воздуха, лёжа на своём диване. Выходить на улицу он опасался: прослышав про арест Егора, сидел в квартире, как мышка, учуявшая лису. Для побега за границу нужны были деньги, а их как не было, так и не стало. Всё, чем удалось разжиться, он успел просадить в карты. Возле дивана стояли опорожнённые бутылки из-под спиртного: последние дни хозяин квартиры беспробудно пил.

— Борис, Бо-ори-и-ис, — позвал его тихий, такой знакомый голос. Разлепив мутные глаза, он попытался сесть, когда увидел у дивана умершего профессора, Аристарха Тимофеевича. — Я жду тебя, Борис, идём со мной.

Выглядел гость жутко: всё тот же бархатный потёртый халат вишнёвого цвета, как и в тот вечер, когда он умер, и запёкшаяся от крови рана на виске. Профессор грозил ученику пальчиком и тихо смеялся, маня за собой. Борис закрыл глаза и обвалился на подушку.

— Это просто сон, — успокаивал он себя, боясь пошевелиться.

В комнате что-то грохнуло, и Борис, как подорванный, вскочил со своего места. К профессору присоединилась Агафья, мёртвая бабка, у которой он забрал журнал земства. А ведь могла бы жить, но отдавать журнал никак не хотела — вот и пришлось ему успокоить вредную старушку.

— Пошли все прочь! — закричал Борис и подбежал к окну, чтобы распахнуть шторы, надеясь, что в свете солнечного дня гости исчезнут.

— Борю-юсик, — ласково позвала его Агафья. — Пора тебе, милый, черти в аду тебя заждались!

— А-а-а! — закричал Борис и влез на подоконник.

Вовчик, возвращавшийся из магазина, видел, как странный сосед — ботаник, вечно пропадающий в командировках, — вскочил на подоконник, открыл окно и, как будто отбиваясь от кого-то невидимого, шагнул вперёд. Высота была небольшой, но это не спасло Бориса: железный столбик, невесть как попавший на клумбу, не оставил ему шанса. Тело с нелепо вывернутой головой пролежало под окнами несколько часов, а Вовчик, принявший для храбрости сто грамм, утверждал, что видел во дворе сухонького старикашку в пенсне и деревенскую бабку в длинной юбке, которые, постояв возле погибшего, спешно вышли со двора.

Прошло пять лет.

Клюевка всё так же стояла на берегах Кумушки, неспешно несущей свои воды как сотни лет назад. Пару новых домов да храм, сияющий новыми куполами — вот и всё, что изменилось вокруг. Размеренная сельская жизнь колыхалась иногда разными событиями, но в целом оставалась тихой и безмятежной.

Отремонтированный храм с внезапно появившимися сокровищами и веками намоленной, чудодейственной иконой привлекали паломников и туристов, в основном иностранцев, и бышлый председатель колхоза, а ныне директор ЗАО «Урал», предчувствуя скорый крах своего предприятия, подсуетился и отстроил вблизи него гостиницу и небольшое кафе.

Никто толком не знал, как вернулись на свои законные места спрятанные священником святыни, дух кладоискательства сначала поутих, а позже и вовсе исчез. В село пришли ларьки с набором жевательных резинок и шоколада, страну лихорадило и шатало, будущее пугало, а настоящее заставляло крепко сжать зубы и терпеть.

Трофима Ивановича с почестями проводили на пенсию, и он страдал, оказавшись не удел. Настя и Женька подкидывали деду внуков: трёхлетнюю смешливую Полинку и серьёзного, похожего на своего отца, Степана, пятилетнего Мишутку. Дед в них души не чаял, учил вязать сети и читал по вечерам книжки. Семья