Что-то здесь стало тихо)
Надо срочно поиграть!
Предлагаю заменить в песнях слово «любовь» на слово «свекровь»
Я начну: «Сверковь, похожая на сон»
Ваша очередь😅

Друзья, этот канал должен быть у каждого под рукой!

И знаете почему? Потому что нам всем сейчас этого не хватает. Спокойствия, доброты и умиротворения ✨

Женский уголок | Истории – это канал, где живут тёплые истории и рассказы о любви, доброте, чудесах и душевные стихи. Эти тексты останутся в вашем сердце, наполняя его светом, радостью и искренним чувством добра. Они точно не оставят никого равнодушными!

Заваривайте чай, откройте один рассказ... и незаметно для себя прочитайте ещё три.

Подписаться можно вот тут:
👉 https://max.ru/club224457411

Нечеухиных, добавившая в свои ряды Игоря и Степана, в целом не бедствовала, но и богатством похвастаться не могла: жили просто, как все, надеясь, что трудные времена вскоре закончатся.
Продолжение следует

Пожарка. Глава 35

Начало

Жаркое лето вступило в свои права. Длинные дни и короткие ночи, когда казалось: только закрыл глаза, а уже вставать, — мелькали, как спицы в велосипедном колесе. Яркие, блестящие, заполненные ежедневными заботами и хлопотами, они пролетали как мгновение. Следствие по делу убийства Мироновны шло полным ходом, напуганный Егор активно сотрудничал со следователем, давая показания, вот только о Борисе он молчал. Одно дело, когда обвинение предъявят одному, и совершенно другое — группе лиц по предварительному сговору. Другое наказание, иные сроки.

Плотные шторы на окнах совершенно не спасали от жары. Отправив жену и детей к родителям, Борис медленно плавился от невыносимо горячего воздуха, лёжа на своём диване. Выходить на улицу он опасался: прослышав про арест Егора, сидел в квартире, как мышка, учуявшая лису. Для побега за границу нужны были деньги, а их как не было, так и не стало. Всё, чем удалось разжиться, он успел просадить в карты. Возле дивана стояли опорожнённые бутылки из-под спиртного: последние дни хозяин квартиры беспробудно пил.

— Борис, Бо-ори-и-ис, — позвал его тихий, такой знакомый голос. Разлепив мутные глаза, он попытался сесть, когда увидел у дивана умершего профессора, Аристарха Тимофеевича. — Я жду тебя, Борис, идём со мной.

Выглядел гость жутко: всё тот же бархатный потёртый халат вишнёвого цвета, как и в тот вечер, когда он умер, и запёкшаяся от крови рана на виске. Профессор грозил ученику пальчиком и тихо смеялся, маня за собой. Борис закрыл глаза и обвалился на подушку.

— Это просто сон, — успокаивал он себя, боясь пошевелиться.

В комнате что-то грохнуло, и Борис, как подорванный, вскочил со своего места. К профессору присоединилась Агафья, мёртвая бабка, у которой он забрал журнал земства. А ведь могла бы жить, но отдавать журнал никак не хотела — вот и пришлось ему успокоить вредную старушку.

— Пошли все прочь! — закричал Борис и подбежал к окну, чтобы распахнуть шторы, надеясь, что в свете солнечного дня гости исчезнут.

— Борю-юсик, — ласково позвала его Агафья. — Пора тебе, милый, черти в аду тебя заждались!

— А-а-а! — закричал Борис и влез на подоконник.

Вовчик, возвращавшийся из магазина, видел, как странный сосед — ботаник, вечно пропадающий в командировках, — вскочил на подоконник, открыл окно и, как будто отбиваясь от кого-то невидимого, шагнул вперёд. Высота была небольшой, но это не спасло Бориса: железный столбик, невесть как попавший на клумбу, не оставил ему шанса. Тело с нелепо вывернутой головой пролежало под окнами несколько часов, а Вовчик, принявший для храбрости сто грамм, утверждал, что видел во дворе сухонького старикашку в пенсне и деревенскую бабку в длинной юбке, которые, постояв возле погибшего, спешно вышли со двора.

Прошло пять лет.

Клюевка всё так же стояла на берегах Кумушки, неспешно несущей свои воды как сотни лет назад. Пару новых домов да храм, сияющий новыми куполами — вот и всё, что изменилось вокруг. Размеренная сельская жизнь колыхалась иногда разными событиями, но в целом оставалась тихой и безмятежной.

Отремонтированный храм с внезапно появившимися сокровищами и веками намоленной, чудодейственной иконой привлекали паломников и туристов, в основном иностранцев, и бышлый председатель колхоза, а ныне директор ЗАО «Урал», предчувствуя скорый крах своего предприятия, подсуетился и отстроил вблизи него гостиницу и небольшое кафе.

Никто толком не знал, как вернулись на свои законные места спрятанные священником святыни, дух кладоискательства сначала поутих, а позже и вовсе исчез. В село пришли ларьки с набором жевательных резинок и шоколада, страну лихорадило и шатало, будущее пугало, а настоящее заставляло крепко сжать зубы и терпеть.

Трофима Ивановича с почестями проводили на пенсию, и он страдал, оказавшись не удел. Настя и Женька подкидывали деду внуков: трёхлетнюю смешливую Полинку и серьёзного, похожего на своего отца, Степана, пятилетнего Мишутку. Дед в них души не чаял, учил вязать сети и читал по вечерам книжки. Семья

О душе и бабе Мане

Люблю детей и стариков. Первых за умение радоваться подаркам, даже пустяковым, чупа-чупсу на палочке, вторых за заботу, которой они окружают.

Наш Фунтик после болезни изменился и взял в привычку просыпаться и требовать еды в 6 утра. Приходится вставать, иначе скорбный вой собаки поднимет крышу над домом и распахнёт пластиковые окна настежь. С одной стороны удобно, до работы я успеваю переделать кучу работы, с другой стороны -жутко хочется спать. Ранний подъем, организованный Фунтиком сподвиг меня вчера заехать прямо с утра к бабе Мане, разбудить не боялась знаю, она-ранняя пташка. Да и повод есть- вкусные шоколадные конфеты, которые она так любит. В наших магазинах таких нет, я покупаю для неё в городе.

Я не ошиблась, баба Маня во всю хлопотала на кухне. На столе , под полотенчиком горкой лежали пирожки, как говорится с пылу с жару. В комнате было жарко, хозяйка по старинке печёт хлеб и пироги в печи. Сдобный дух сбивал с ног, а желудок, получивший с утра лишь два стакана воды предательски сжался
.
Ну , конечно, меня усадили за стол, забрав из рук сумку, в которой я принесла гостинчик, усадили за стол, сунули в руки пирожок и жалостливо глядя на меня сказали:
-Уходилась, ты, Маринушка, вижу как есть уходилася.
Я глянула в зеркало , висящее прямо над столом-лицо привычным образом не вместилось, хмыкнула и спокойно откусила пирожок. Знала, говорила баба Маня не о модном нынче похудании, а о состоянии души, когда тело может, а душа - нет, уходилась, устала.
-Душа не сосед, есть хочет-задумчиво сказала баба Маня.
-А чем душу кормят? -поинтересовалась я.
-Лаской, заботой о других. Да и о себе подумать не мешало бы.
Баба Маня гладит меня ладошкой по голове.
-Душа всему мера, Маринушка, береги себя…

Час пролетел незаметно, гостинцы вручены, пирожки подъедены, новости пересказаны. Прощаюсь, обнимаю, меня крестят на дорогу, еду на работу.

В кабинете открываю сумку, чтобы достать ежедневник, а там конфеты из гостинчика и пирожки в мешочке. И когда баба Маня успела их сунуть?

Уходит целая эпоха…

-А я завтра борща принесу! Надо тебе всё попробовать, что я умею готовить, а то ведь никто мне правду не скажет, вкусно или нет.

Максим знал, что гордая Нина никогда не возьмет у него деньги или продукты, может и прогнать, но ему страшно хотелось просто помочь им.

Марина Макерова

А как познакомились вы?

Плов вместо цветов.

-Мам, а как ты поняла, что папа именно твой мужчина? - спросила Надюшка, слизывая с ложки вишневое варенье. Они сидели за маленьким столом, под раскидистым деревом на своем маленьком участке, находившимся недалеко от города. Жаркий летний день потихоньку уходил прочь, уступая наступающей прохладной ночи.
Тонко пахли розы, птахи возились в кустах, толстый кот Панфутий выслеживал ящерку, взобравшуюся на камень бордюра, оправлявшего садовую дорожку.
-А ты часом не влюбилась, дочь? -спросила Нина Николаевна, мать девушки, наливая ей горячий чай в чашку из тонкого фарфора.
-И кто он? Я его знаю?
-Пашка с пятого этажа –покраснев ответила Надя.
-Серьезно? Как я рада! А он что? –мать положила на тарелку дочери бутерброд.
-Вчера признался мне в любви – девушка прижала ладони к пылающим щекам, и ты не ответила на мой вопрос, как узнать, что мужчина подходит тебе?

Нина Николаевна не ответила, глядя вдаль, вспоминала далекий 2001 год. Тяжелый был год. Один за одним ушли из жизни родители, оба из-за болезни. Муж, тогда юной Ниночки, отправился с друзьями на рыбалку и не вернулся, утонул. Девушка осталась с трехлетней Надюшкой одна. Днём спасала работа, а ночью, хоть волком вой, сильная усталость не давала уснуть.
Денег катастрофически не хватало, Нина экономила на всём: покупала в магазине картошку по штучно, штопала дырки на колготках, ела только то, что останется после дочери, на ней она не экономила. Исхудала, подурнела страшно. Мимо зеркал пробегала бегом, чтобы не видеть в них своё отражение.

А тут Максим, коллега по работе начал оказывать знаки внимания, шоколадками угощал, на свидания приглашал, год добивался взаимности, и Нина решилась пригласить его в гости.

-Ну, что девчонки, не скучаете без меня? –раздался веселый голос мужа Нины.
-Папка приехал! – Надя соскочила со стула и повисла на шее отца.
-Задушишь, егоза! - мужчина нежно отстранил от себя девушку и поцеловал в щеку. По работе он часто уезжал в длительные командировки, хорошо обеспечивая семью и очень сильно скучал по своим девочкам.
-О чем шепчетесь? -спросил он, присаживаясь у стола.
-Надюшка спрашивает, как понять, что люди подходят друг к другу –пояснила Нина, нагружая его тарелку вкусностями.
-Вот, например, вы с мамой, как это поняли? –спросила дочь.

Максим сосредоточено жевал и вспоминал.
На первое свидание он пришел с цветами, тортом и мягкой игрушкой для Нади. Радостная Нина порхала из комнаты на кухню, накрывая на стол, принесла чашки, тонко порезанную колбасу, украшенную вялыми листочками петрушки, извинилась, что в доме нет сахара, забыла купить.
Воспользовавшись тем, что хозяйка переодевала ребенка он заглянул на кухню, холодильник был выключен из розетки, в шкафчиках пустота. Из всех углов на него пялилась нищета, ухмылялась и строила рожи.
-Болван –выругался на себя парень и вернулся в комнату, на зов Нины. К колбасе он не притронулся, выпил пустого чаю, поиграл с Надюшкой и ушел.

-Пап- тебе чаю налить? -прервала его воспоминания дочь.
-Сиди, дочка, я сам-Максим потянулся к чайнику.
Нина смотрела на мужа, на его сильные руки, широкие плечи и волна нежности заливала её, заставляя трепетать бабочек у неё внутри.
Она думала, что он больше не придёт. Испугался, струсил. Да и кто бы на его месте поступил иначе? Кому нужна женщина с прицепом и проблемами? На следующий день, это было воскресенье, ближе к обеду раздался звонок в дверь. Удивленная Нина, которая никого не ждала увидела за дверью Максима. В руках он держал котелок, завернутый в маленькое детское одеяльце.
-Привет, девчонки, не ждали? - спросил парень, перешагивая через порог, - а я тут плов приготовил, правда не знаю, вкусно или нет. Нужен дегустатор. Попробуешь? - Нина кивнула.
Потом они сидели на кухне и Нине казалось, что плова так много, и он, как в сказке про горшочек никогда не кончится. А ещё в нём было мясо, много мяса-непозволительная роскошь для девушки.
-Вкусно? - спросил Максим.
-Очень! –ответила Нина.

Пожарка. Глава 34.

Начало

Сорокалетний отец Алексий, в миру Ярослав Сергеевич Душечкин, оказался в Клюевке неслучайно: являясь внуком сгинувшего в тридцатые годы местного священника, он вернулся, так сказать, к отчему порогу. Его отец, выросший далеко от села, много рассказывал ему о деде, храме и сокровищах, что находились при нём раньше. Когда завеса над репрессированными и раскулаченными немного приоткрылась, ему удалось разыскать место захоронения своего отца: общую могилу с табличкой вместо памятника. Оттуда, чуть позже, Ярослав привёз завёрнутую в носовой платок частичку земли, которую надеялся развеять над храмом после его восстановления.

Вернувшись в каморку к мирским делам, отец Алексий с удивлением увидел Трофима, который, как ему казалось, относился к нему с недоверием.

— Простите, что я без приглашения, — извинился гость.

— Что же на службу не остались? — спросил священник, проходя к своему столу.

Трофим промолчал. Мозолистой рукой развязал мешок, достал оттуда икону, завёрнутую в полотенце, и положил на стол.

— Что это? — удивлённо спросил Алексий.

Всё так же не отвечая, Трофим Иванович развернул полотенце. Батюшка от волнения шумно втянул в себя воздух.

— Это же храмовая икона! Я помню её, отец перед смертью рассказал о схороне, что сделал дед, и даже передал мне рисунки бабушки. Подождите. Они здесь, я покажу вам.

Он достал из ящика стола шкатулку со сложенными тетрадными листочками внутри. Бережно развернул, положил на стол и расправил ладонью листок, как будто погладил.

— Отец хранил их всю жизнь как зеницу ока. Когда их увозили из Клюевки, ему уже восемнадцать было, он очень хорошо всё запомнил. Он тогда священником мечтал стать, но о вере пришлось забыть. Вернее, спрятать её. Вечерами они с мамой и друзьями собирались все вместе и молились, читали Библию. Она помогла семье пережить и войну, и голод, и холод. Бабушка мечтала вернуться сюда, в место, где она была счастлива, но не сложилось — рано ушла. На этих листочках она писала воспоминания, перечислила всё, что было в храме, имена тех, кто служил при нём. Кое-что зарисовала по памяти, видя, как вокруг рушатся и уничтожаются церкви.

Он не выдержал и отвернулся к небольшому окну, к которому пробирались потихоньку солнечные лучи.

— Вы, стало быть, её мечту осуществили? Вернулись? — прервал его молчание Трофим Иванович.

— Да, — просто ответил Алексий, внимательно посмотрев на собеседника. — Вот только всё сейчас не так, как ей мечталось.

— Это ничего, стены подлатаем, раны душевные затянутся, и начнётся новая жизнь! Всё остальное, что дед ваш успел спрятать, цело и невредимо и будет передано вам по описи, согласно списку, — сказал гость, поднимаясь со старого стула, и делая шаг в сторону двери.

— Подождите, Трофим Иванович, — попросил отец Алексий. — Я же вас и не поблагодарил толком. Ни за детей, ни за это вот, — он показал на икону, которую продолжал держать в руках.

— Пустое это, на том свете сочтёмся, — ответил ему Нечеухин и вышел прочь.

Алексий долго смотрел на закрытую за ним дверь.

«Пожалуй, — подумал он, — пока есть такие люди, как Трофим Иванович, не всё потеряно на этой земле…»
Продолжение следует…

Аннушка. Серия 6.
Анна всю ночь выхаживала раненого красноармейца Семёна. Утром отряд ушёл, а к селу приближались белые. Анна увела семью и Семёна в балаган на болотах. Три дня прошли тихо. На третий день из темноты вышел Яков — её муж, дезертировавший из отряда красных. На руках он нёс спящую девочку, свою дочь, за его спиной болталась винтовка.

«Чего всполошились, как куры на насесте? — усмехнулся он. — Чай, не проходимец какой. Законный супруг явился».

«Как ты здесь?» — спросил его отец девушки.

«Хреновый из тебя служака, дед. Проспал всё на свете! Возьми девку, да обиходь. С утра не жрамши, криком кричит».

Анна взяла ребёнка — худенькую девочку. Приласкала, чтобы та успокоилась и накормила ребенка. В эту ночь они все не спали, боялись, что Яков привел за собой хвост и белые узнают где они прячутся.

На следующий день Васятка прибежал с криком: «Аннушка, там пыль над дорогой, скачет кто-то!»

Анна велела: «Мама, тятя, берите Нюрку и Васятку — и в лес поскорее!»

«А ты как же?» — спросила мать.

«Не медли, поспешай! Я с Семёном останусь, меня не тронут».

Анна велела бежать и Якову с дочерью, но девочка расплакалась . Яков разозлись от её плача и прошипел: «Вот с*чка… она же нас выдаст!» — он схватил дочь на руки и бросил ребёнка в болото.

«Что ты делаешь, изверг!» — закричала Анна, рванула к нему, чтобы спасти ребенка, но упала, боль пронзила тело и сломанную ногу, девушка потеряла сознание.

Очнулась в шалаше. Мать сказала, что белые прошли мимо, а Яков исчез с дочерью.

«Мама, Нюра где?» — спросила Анна.

«Да тут они, с отцом у костра сидят. Мы когда возвернулись — Якова уж не было, исчез и и дочь с собой прихватил».

Анна отвернулась и заплакала. Только она знала: девочка нашла своё последнее пристанище в болоте.
Продолжение следует…


Друзья, прочитать роман «Аннушка»целиком можно на Литресе, Марина Макерова автор
Если честно , эта серия тяжело далась и мне и автору видео и тому, кто озвучивал её.

Она основана на реальном факте ут*пления ребёнка, подтверждается воспоминаниями очевидцев того времени.

Иногда люди, в страхе теряют свой человеческий облик и нет им за это ни прощения, ни понимания.

⚡️Нашла канал, который перевернул моё понимание отношений, и не могу молчать.

Канал можно читать как терапию, каждый пост — попадание в самое сердце ❤️

В старые добрые времена, когда ценилась прежде всего честность и глубина, а не количество подписчиков — там эта женщина была бы легендой. Её бы читали все, кто устал от поверхностных советов и розовых соплей.

В этом телеграмме, такой алмаз можно найти только если кто-нибудь поделится.

Вот, я нашла и делюсь.

Инна Марунина — женщина, которая говорит то, что ты ЧУВСТВУЕШЬ, но не можешь выразить словами.

Она пишет про то, что болит у каждой:
📎Почему живёшь как бесплатная домработница, а он даже спасибо не говорит
📎Как предаёшь себя каждый день, выбирая «надо» вместо «хочу»
📎Почему растворилась в нём настолько, что забыла кто ты без него

Но самое мощное — её история.

17 лет отношений с несвободным миллиардером. Диагноз бесплодие. Статус любовницы. Выкидыш долгожданного ребёнка. Смерть мамы.

А в 43 года она встретила мужчину мечты, вышла замуж, родила дочь.

Когда помогающий специалист сам прошёл через такое — он понимает твою боль. Не судит, не учит жить. А даёт инструменты, которые реально работают.

Инна пишет жёстко, честно, без воды.

🖇 А ещё в закрепе канала висит тест «Какая ты в глазах мужчины». После прохождения приходит голосовое от Инны с персональным разбором твоей ситуации.

Я такого бережного подхода нигде не видела — она разбирает конкретно ТВОЮ историю, а не даёт общие рекомендации.

Если устали жить на автомате и хотите вернуть себе энергию — подписывайтесь. 👇🏻

https://maxru

— Шкалик, заводи! — скомандовал Нечеухин, усаживаясь в люльку мотоцикла. — Сначала меня на пожарку завезёшь, потом Игорька до дома подбросишь. Давай, не спи, погнали!

Громко тарахтя, попадая по дороге в ямы, мотоцикл поехал по тёмной сельской улице.

Утром, едва дождавшись, пока яркое солнце заполнит собою небо, Нечеухин, прихватив из схорона пару вещиц, отправился к батюшке. Священник был при храме, проводил службу для десятка прихожан, стоящих полукругом перед импровизированным иконостасом. Трофим Иванович потоптался на крыльце, понимая, что придётся подождать, и отправился в небольшой пристрой, состоящий из маленькой, недавно отремонтированной комнатки, где ночевал местный сторож.

В помещении никого не было. У окна стоял стол, за которым батюшка вёл переписку и счёта. В углу, на небольшой печке, кипел, выпуская струю пара, сердитый чайник. Подхватив рукавом свитера горячую ручку, Нечеухин переставил чайник на пол, оглянулся, куда бы присесть, и начал терпеливо ждать возвращения священника, поставив на пол между ног принесённый с собой холщовый мешок.
Продолжение следует

Пожарка. Глава 33.

Начало

Сколько себя помнил, он всегда хотел много денег. Скромные доходы родителей, их стремление накопить, прежде чем купить, бесили и раздражали. Хотелось всего и сразу, а не когда-нибудь в весьма туманном будущем. Первая встреча с Борисом, здесь в Клюевке, была судьбоносной: призрачное богатство свело с ума, иссушило душу и дало надежду разбогатеть.

Поначалу он сам пытался найти клад, тайно приезжал в село, беседовал со старухами, и однажды ему повезло: у Мироновны нашлась совершенно уникальная, старинная икона. Нисколько не сомневаясь, он лишил её жизни и, забрав найденное, спокойно уехал.

Убийство сошло ему с рук, никто не видел, как он спешно, спрятав украденное в тряпки, спешит на вечерний автобус. Продать икону долго не удавалось, трусливый в душе Егор боялся связываться с коллекционерами. Тогда на помощь ему пришёл случайно встреченный в городе Борис. Быстро подсуетившись, он сумел избавиться от иконы, продав её за границу. Внушительная пачка денег, которую получил Егор, восхитила его и вдохновила, но неожиданно свалившиеся на голову деньги быстро закончились, как будто и не было их никогда.

От отчаяния Егор подвязался к браткам — собирать дань с продавцов на торговых рынках. Чуть воспрял духом. Но это были не те деньги. Поэтому, когда Борис вновь обратился за помощью, он, не раздумывая, согласился. Сначала проверил его слова, потихоньку обыскивая дом Нечеухиных, приезжая в гости к Насте. Это было непросто и потребовало много времени. Хуже стало, когда девушка решила с ним расстаться, но к этому времени он уже точно знал, что богатство в доме.

Мысль украсть поповских детей вспыхнула в его голове спонтанно. Зная, что Нечеухины всем составом бросятся на поиски, он совершенно спокойно заманил детей конфетами и увёз из села.

— Где дети? — перебил его излияния Трофим Иванович.

— На выселках, в старом сарае, — выплюнул слова Егор, отворачивая голову от взгляда Трофима.

— Степан, Игорь, ведите это красавца в каталажку, а мы со Шкаликом за детьми. Только на пожарку заскочу, предупрежу, чтобы поиск прекратили все и шли по домам.

К вечеру похолодало, останки дома Шипикиных чёрными основами выделялись на быстро темнеющем небе. Пробираясь через развороченный двор к полуразвалившемуся сараю, Трофим Иванович волновался: живы ли дети? Они нашли их в углу, испачканных, заплаканных, с запутавшейся сухой травой в волосах. Прижавшись друг к другу, малыши спали.

Сдёрнув с плеч куртки, Шкалик и Нечеухин бережно подняли детишек и укутали в свою одежду.

— Не бойся, — шепнул Трофим Иванович проснувшемуся мальчишке.

Увидев знакомое лицо, мальчик вздохнул и, уткнувшись лицом в рубаху Нечеухина, расплакался.

— Ну-ну, малыш, — неуклюже попытался успокоить ребёнка Трофим. — Не плачь, сейчас к мамке поедем, да и батя тебя дождался.

Усадив детей в люльку мотоцикла, они поспешили в село.

У поповского дома в тревоге металась Епистимия. Увидев мотоцикл, она бросилась было вперёд, но, удерживаемая сильной рукой мужа, лишь перебирала ногами на месте, как лошадь, застоявшаяся в стойле. Шкалик резко притормозил возле родителей, женщина сорвалась с места и выдернула из рук Трофима Ивановича маленькую дочь. Поставив её на землю, судорожно ощупала тело ребёнка, словно не верила, что дочь снова с ней, потом вскочила и порывисто обняла Нечеухина:

— Спасибо вам! — прошептала она, не успевая вытирать слёзы со своего лица.

— Успокойся, голубушка, дети живы, и это главное, — ответил ей Трофим Иванович, поглядывая на батюшку.

Священник в волнении сжимал крест на груди, дожидаясь, когда супруга наобнимает детей и даст ему такую же возможность.

— Женщины, что с них взять? — сказал ему Нечеухин, протягивая руку, чтобы поздороваться. — Мне бы переговорить с вами, батюшка, по важному делу. Утром удобно будет? Я подойду.

— Да, конечно, — растерянно ответил ему священник, прижимая подбежавшего к нему сына. — Спасибо вам!

Он посмотрел повлажневшими глазами на спасителей:

— Храни вас Господь!

Трофим Иванович заскочил поначалу в гараж, чертыхнулся, вспомнив, что сам же оставил мощный фонарь дома — хотел починить выпадающую ручку. Не снимая сапог, он зашёл в дом, нашарил рукою фонарик, оставленный на прихожке, и замер, услышав посторонний шум, как будто кто-то закрыл крышку подпола.

На цыпочках он прошёл к проёму кухонной двери и остановился, увидев посреди комнаты согнувшуюся фигуру, укладывающую в большой мешок сокровища, ранее спрятанные в подполе.

— Ах ты, гад! — не сдержался хозяин, рванул в комнату, но встал, как вкопанный, когда человек разогнулся и повернулся к нему. Это был Егор, бывший жених дочери.

— И че ты домой припёрся? — злобно спросил у него гость, беря в руки нож, лежавший на кухонном столе.

«С собой принёс, — мелькнуло в голове Нечеухина, — не наш ножик-то».

— Искал бы со всеми детей, жив сейчас остался, — сказал Егор.

— Откуда про ребятишек знаешь? — хриплым голосом спросил у него Иваныч, глазами ища, чем бы ударить парня.

Игорь не ответил, кинулся на Трофима, но хозяин молниеносно схватил с холодильника металлический бидон — в нём жена хранила муку, — и бросил в голову нападавшего. Егор замешкался от удара и рассыпавшейся муки, и Нечеухин бросился вперёд. Он обхватил вора руками, повалил его на пол и попытался вырвать нож.

Силы были явно неравны. Молодой, сильный, Егор вывернулся и оказался сверху. Он занёс над головой руку с ножом… но ударить не успел. Появившийся Шкалик врезал ему по голове большим фонарём, который Трофим Иванович оставил впопыхах в коридоре.

— Японский городовой, — растерянно сказал Максим, разглядывая обмякшее тело под ногами. — Иваныч, ты живой? — спросил он.

— Живой, — ответил Нечеухин, сбрасывая с себя тело Егора. — Тяжёлый гад!

Охая, он поднялся с пола.

— Сам Бог тебя послал, Максим, а не то уконтропупила бы меня сволочь эта. Помоги связать, пока не очнулся, возьми верёвку в сарае да гони за Степаном к пожарке.

— А дети? — спросил Шкалик, отряхивая спину Нечеухина от муки.

— Сдаётся мне, его это рук дело. Чего встал? Шевелись, пока не очнулся! — ответил Трофим, ногой прижимая тело гостя к полу.

Связанного по рукам и ногам Егора перетащили в летнюю кухню. Приехавшие со Шкаликом Степан и Игорь прочно примотали его к стулу.

— Видать, сильно ты его приложил, Максим. Не отойдёт никак, — сказал Трофим Иванович, похлопывая связанного по щекам.

— А ну, Иваныч, отойди, — скомандовал Шкалик и окатил пленного из ведра студёной водой, принесённой из колодца.

Егор закашлялся и открыл мутные глаза, пытаясь прийти в себя.

— Говори, титька тараканья, куда детей девал! — это нервы Шкалика не выдержали, и он сильно ударил вора по щеке.

— Эй, без фанатизма, — предупредил его Степан. — Наше дело выяснить, где дети, а там пусть знающие люди разбираются. Говори! — приказал он Егору.

— Обойдётесь! — огрызнулся пленник в ответ, сплёвывая розовую от крови слюну на пол. — Может, вам ещё сказать, где ключи от квартиры лежат?

— Ключи нам твои ни к чему, а за детей придётся ответить! А ты знаешь, что я сейчас с тобой сделаю? Отдам-ка я, пожалуй, тебя на людской суд, мужикам. Помнится, пару лет назад тут один в навозной луже захлебнулся, когда посмел с пьяных глаз ребёнка чужого до смерти избить. Нашли, кто это сделал, Трофим Иванович?

— Какое там, никто не видел ничего и не слышал, — ответил ему Нечеухин.

— Вот и выбирай: жизнь в камере или навозную лужу. Ну! — пригрозил связанному Степан.

Егор не выдержал. Слова полились из него, как вода из решета.

Продолжение следует

Пожарка. Глава 32

Начало

Батюшка, приехавший в село, оказался невелик ростом, с округлым брюшком и аккуратной чёрной бородой, за которой он тщательно ухаживал. На сельском сходе было принято решение помещение ясельной группы освободить и передать бывший поповский дом под его владение. Вскорости к нему присоединилась и жена, скромная, худенькая матушка Епистимия. В отличие от мужа, она была малоразговорчивой, но с помощью прихожан отмыла дом, а с началом лета засадила при нём огород с пряными травами и весьма активно помогала мужу в храме.

У пары имелись детки, шустрые и белёсые мальчик и девочка, лет шести, получившие в селе прозвище поповята. Трофим Иванович часто видел эту спокойную парочку, играющую в тени больших деревьев, окружавших храм, или весело катающихся на велосипеде, как все обычные, сельские ребятишки.

Сам Трофим в храм заглядывал не часто, со стороны наблюдая, как идут ремонтные работы, и объясняя жене, что у храма появился хозяин, а два медведя в одной берлоге не уживаются. Софья в ответ махала на него рукой: она уже подружилась с новой попадьёй и часто пропадала в их доме. Трофим всё ждал удобного случая, чтобы передать батюшке найденный клад, считая, что пока это время не настало. Они даже поссорились с Софьей по этому поводу, но быстро примирились, решив получше присмотреться к вновь приехавшим.

В один из тёплых дней, когда жгучее солнце уже в конце мая загоняет людей под крыши и в тень, поповята пропали. Казалось бы, вот они играют на церковном дворе, строя на куче песка лабиринты и замки, а вот их уже и нет. Обнаружив пропажу, Епистимия бросилась к мужу. Вместе с помогающими восстанавливать храм работными людьми они обошли деревенские улицы и дворы в поисках детишек, но малышей как корова языком слизала.

Трофим Иванович был на дежурстве и любовно намывал лобовое стекло и зеркала пожарной машины, когда в гараж ворвалась запыхавшаяся от быстрого бега Софья.

— Беда, Трофимушка, поповкие дети пропали! — выкрикнула она. Пытаясь восстановить дыхание, она наклонилась вперёд и тяжело дышала.

— Как пропали? — от удивления Нечеухин бросил своё занятие и, спустившись с капота машины, подошёл к жене.

— Не знаем как, матушка уже всю деревню оббежала, нет их нигде!

— Вот дела! Надо народ поднимать, реку проверить, пустые колодцы, сараи, пошли в пожарку, — скомандовал он, бросая мокрую тряпку в ведро с водой.

— Дмитрий, — обратился он к напарнику. — Звони в бригады, пусть проверяют всё у себя, может, в трактор какой залезли или комбайн. Я к председателю — отряд собирать будем.

Затем повернулся к жене:

— А ты собери кого можешь, понимаю, посевная, мужики в поле, но и женщины помочь смогут.

Через пару часов на асфальтовой площадке перед пожаркой собралась внушительная, тревожно гудящая толпа. Трофим действовал чётко: сформировал отряды во главе с надёжными мужиками и отправил их на поиски, каждому дав отдельное поручение. Кто-то просматривал берега реки, кто-то отправился проверять сараи и колодцы, а он со Степаном, Игорем и Шкаликом, собрав опытных людей и батюшку, который настоял на своём присутствии, собирались прочесать ближайший лес. Софья с дочерьми остались на пожарке, готовить для поисковиков чай на костре, координировать поиски.

Солнце катилось на запад, медлить было нельзя: с наступлением темноты искать детей было бы в разы сложнее.

— Мужики, — обратился Трофим к своему отряду. — Давайте по домам. Вы знаете, что с собой взять, фонарики прихватите — ночью без света в лесу нечего делать. Я пару раций возьму, пригодятся. Встречаемся здесь через пятнадцать минут. Поспешите, ждать никого не будем, сами понимаете, дорога каждая минута!

Все быстро разошлись. Шкалик на своём стареньком мотоцикле с люлькой подбросил Нечеухина до дома, газанув, умчался к себе — переодеться.

Самый лучший отдых- это встреча с семьей

Всех с Вербным воскресеньем,
С душевным просветленьем,
С весенним обновлением
И Божьим благословением!

Друзья, вижу новеньких на канале, рада вам. Немного о себе:
Меня зовут Марина Макерова, я можно сказать писатель( по крайней мере так считают мои читатели), написала 11 книг. Все о они разные и о разных судьбах, но их объединяет одно- любовь. К людям, стране, животным, к себе. В каждой вы найдёте что-то что заставит вспомнить вас свое детство или прошлое, заставит остановиться и задуматься о своей жизни.
Мы с мужем живём в Курганской области, в небольшом селе. Из хозяйства у нас только десять кошек и три собаки) Помимо писательства я увлекаюсь выращиванием комнатных растений и люблю дорогу и фотографировать.
В комментариях под постом вы можете рассказать о себе, мне очень интересно узнать кто вы, откуда, какие увлечения у вас есть. Не стесняйтесь, располагайтесь, оставайтесь с нами)

Муж пошёл на корпоратив в сауну. Чисто мужская компания. Звонит через пару часов уже выпивший, говорит, чтобы приезжала, мол, тут все парами, оказывается, и ему скучно. Ну я как бы тоже люблю подобные мероприятия, поэтому не заставила себя долго ждать, тем более с жёнами коллег познакомиться не против.

Захожу я такая, веселье в полном разгаре, присоединяюсь, выпиваем, паримся. В том числе и с мужем пару раз уединялись. Уже движется к завершению вечер, большинство вышли во двор покурить и остались мы втроем. И тут экшн. Одна из девушек мне говорит, что наконец-то мы познакомились, слышали, значит, они обо мне много, а вот увидеться только сейчас получилось. Думаю, прикольно, муж про меня рассказывает. Дальше дословно: «А ты от кого работаешь? Или чисто индивидуально?»

Оказывается...

Читать далее

— Ну как сказать, — ответила она, ставя банки с молоком в холодильник.

— Настя с Егором расстались.

— О как! С чего это вдруг? Всё же хорошо было?

— Хорошо то хорошо, да не всё, видимо. Напал он на неё вчера, пришлось девочке ножом от него отбиваться.

— Что ж ты, надо было ж… А она-то сейчас где? — засуетился Нечеухин.

— Сядь, — резко сказала Софья. — Не мельтеши! Спит она, еле успокоила. Всё обошлось, слава Богу!

— Да я этого сучёныша из-под земли достану, да я ему ноги-руки переломаю и веточки вставлю! Да он у меня забудет, как и чем детей делают!

— Да подожди ты, вставляльщик! Успеешь ещё навалять ему, тем более уехал он, в город. Думаю, на вечернем автобусе. Ты мне вот что скажи, ты иконы в нашей спальне трогал? Те, что на шкафу лежат. Из храма.

— Нет, а зачем мне?

— Вот и я не брала, а сегодня глянула, и лежат не так, и тряпицы, в кои они завёрнуты, сдвинуты.

— Так, может, кошки? Муська любит на шкафу спать, — предположил, остывая, Трофим.

— Может, и кошки, — задумчиво сказала жена. — А, может, кто и пострашнее. Отдавать надо схорон в храм поскорее, вот и батюшка к нам едет, председатель дом ему выделил за рекой, у Авдеевых за огородами. Вот ему и передадим найденное, а не то, неровен час, нарвёмся на лихих людей. Куда собрался?

— Так Настёну погляжу.

— После глянешь. Уревелась девка вчера, пусть поспит, а ты садись завтракать да ложись отдыхать. Небось глаза закрываются от усталости? Бедная девочка, досталось ей вчера, еле успокоила, но и этому досталось, уж Настя постояла за себя!

— Моя школа, — ответил муж.

— Уж лучше бы чтобы знания эти никогда ей не пригодились, — Софья сдёрнула с головы косынку и промокнула глаза.

Нечеухины молча ели за столом, каждый думая о своём, не зная, что впереди их семью ждёт ещё одно испытание.
Продолжение следует

Пожарка. Глава 31

Начало

Через пару недель в Клюевку, как обычно, в пятницу, приехал Егор. Настя пропадала в школе, репетируя с классом к предстоящему празднику, Трофим Иванович был на дежурстве, и дома оказалась одна Софья. Хозяйка сразу усадила гостя за стол, поставив перед ним тарелку гречневой каши с мясом и стакан холодного молока.

— Ты пока ешь, отдохни, Настя скоро придёт. А я сбегаю до соседки, прихворнула она, навещу, — сказала Софья, спешно одеваясь.

Считая Егора женихом дочери, она совершенно спокойно оставила его домовничать одного. Через час появилась розовощёкая Настя, разалевшаяся не от радости при виде гостя, а от неожиданно холодного, сильного северного ветра, обжигающего лицо.

— Приехал? — спросила она, уклоняясь от дежурного поцелуя в щёку.

— Ну да, а ты не рада?

— Рада, устала просто. А мама где?

— До соседки убежала, говорит, прихворнула она, — пояснил Егор, укладываясь обратно на диван, на котором лежал до прихода невесты.

— Надо же, а с утра не собиралась, — растерянно сказала Настя, оглядываясь по сторонам. — Ты надолго к нам?

— Как обычно, в воскресенье уеду на вечернем автобусе, а что такое? — лениво ответил он, уставившись в телевизор, где показывали какой-то концерт.

— Егор, — решилась, наконец, Настя. — Нам нужно поговорить. Прямо сегодня и сейчас!

— Разденься для начала или так и будешь в курточке разговаривать? — съехидничал Егор, поднимаясь с дивана. — Я пока чай поставлю.

— Не надо! — отчаянно выкрикнула Настя. — Уезжай в город, я не люблю тебя!

— Не понял? Ты с ума сошла? Что значит уезжай?

— Послушай, дело не в тебе, ты хороший, правда, но я люблю другого человека. Пойми, нас ничего не связывает уже давно, ты в городе хочешь жить, а я хочу остаться здесь! Зачем мучиться, давай расстанемся, и всё!

— Значит, нашла себе хахаля здесь?

— Неважно, просто я не люблю тебя, в этом всё дело. Вернее, я тебя любила, но сейчас что-то произошло. В общем, прости меня и давай расстанемся друзьями?

— Так, — побелел от злости парень. — Уж не за своего ли немого ты замуж собралась? Вон как с ним носилась, Игорь то, Игорь это...

— Егор, это не твоё дело, уходи, пожалуйста!

— Я-то уйду, а ты с кем останешься? С чокнутым, больным Игорьком? Чем он лучше меня, а? — Егор схватил Настю за руку. — Ну-ка, расскажи мне, чем прельстил тебя этот недоумок?

Он дёрнул её, прижимая к себе.

— Я-то, дурак, всё вокруг да около хожу, берегу цветочек, а ты, значит, на калеку меня променяла! Что, распробовал он тебя уже, а? Каково это, расскажи мне, а то вдруг я чего не знаю? — он говорил злые, обидные слова, от которых из глаз Насти брызнули слёзы.

— Отпусти меня, Егор!

— Вот ещё! Пришло моё время!

Он швырнул её на диван, придавил тяжёлым телом сверху, пытаясь снять с неё одежду. Настя оцепенела, но вдруг в её голове прозвучал голос отца:

«Никогда не сдавайся, дочка. Бей между ног, вдавливай пальцы в глаза насильнику, пинай по колену или вонзай каблук в ногу. Среди них много трусов, почувствовав сопротивление, они теряются. Так у тебя появится шанс».

Настя обмякла и расслабилась. Егор воспринял это как знак и принялся расстёгивать джинсы. Воспользовавшись этим, Настя изо всех сил пнула его коленом, оттолкнула от себя и выскочила на кухню за ножом.

— Только попробуй, тронь, — пригрозила она бывшему жениху, который согнувшись от боли рванул за ней. — Располосую как чёрт черепаху!

Столько решимости и отваги было в её голосе, что парень стушевался, отступил и, схватив свои вещи с вешалки в коридоре, выскочил из дома. Он пронёсся мимо возвращающейся Софьи, от удивления выпустившей из рук пустой бидончик, в котором уносила молоко соседке.

— Егор! — крикнула она ему вслед, но парень даже не оглянулся. — Да что здесь такое произошло? — воскликнула она и поспешила в дом.

Утром, когда Трофим Иванович вернулся с дежурства, ничего не напоминало о том, что произошло в его доме вечером. Жена готовила завтрак на кухне, Настя спала.

— Как вы тут без меня? Всё хорошо? — спросил он у Софьи, процеживающей молоко.

я что-нибудь да придумаю, в крайнем случае, — он посмотрел на свой крепко сжатый кулак, — знаю, что делать».

Продолжение следует…

Пожарка. Глава 30.

Начало

Степан вернулся поздно вечером, долго плескался над раковиной, фальшиво напевая строки из известного романа. Женька, спешно разогревая ужин, прислушивалась к его голосу и улыбалась.

— Борис в деревне, — сказал Степан, появляясь на пороге кухни.

— Я знаю, — ответила она. — Заходил в библиотеку.

Она поёжилась, вспомнив его визит. Степан, с легкостью улавливающий все оттенки её настроения, сразу почувствовал неладное, подошёл, обнял. Борис не появлялся в их селе всю зиму, бросив Людку, уехал в город, к семье.

— Что хотел? — спросил он, укачивая Женю в своих объятиях.

— Я так и не поняла, если честно. И, знаешь, я проговорилась о кладе, что папа его нашёл. Не понимаю даже, как у меня вырвалось, — виновато сказала она. — Он очень изменился.

Она умолчала о случившемся в библиотеке.

— Разберёмся, — спокойно ответил Степан. — Ещё чем-нибудь удивишь или ужинать будем?

— Удивлю.

— Я весь во внимании, что на этот раз? В магазин не привезли конфет? — попытался он пошутить.

— Я беременна, — просто сказала Женька и подняла лицо, чтобы увидеть его реакцию.

Сначала его сильные руки сжались на её талии, а потом подняли женщину вверх, кружа вокруг себя.

— Пусти, Стёпа, уронишь! — испуганно запищала Женька.

Он опустил её на пол и крепко обнял, прижимая голову любимой к своей груди.

— Ты рад? — глухо спросила она, прижатая лицом к его футболке.

— Женька, я самый счастливый человек на свете! — ответил он, отрывая Женьку от себя и поднимая ладонью её лицо, чтобы поцеловать.

Он был не просто счастлив, а счастлив до умопомрачения, не зная, как правильно реагировать на эту новость.

— Садись скорее, буду вас кормить! — он усадил её возле стола. — Так, что тут у нас? Щи? Малыш, будешь щи? — спросил он, вставая на колени перед сидящей на табуретке Женькой и целуя её в халатик на животе.

— Стёпа, не сходи с ума! Там ещё даже не человечек, а запятая просто!

— Не говори так, он всё слышит! Я буду вас беречь и любить!

— А Антошку?

— И Антошку, и ещё десяток наших детей. Любить, оберегать, защищать!

— Дурачок! — счастливая Женька, утирая внезапно появившиеся слёзы, вскочила с табуретки. — Какой ещё десяток? Тут бы этих воспитать!

Она отошла к плите, чтобы налить в тарелку суп.

— Ешь давай, защитник ты наш, целый день на ногах, голодный, — Женька села напротив, наблюдая, как он ест.

— А вы? — спросил Степан, дуя на ложку.

— А мы уже давно поели, — Женька подвинула к нему хлеб. — Котлеты будешь?\

Жёлтый абажур над столом, раскачиваясь от весеннего ветра, влетающего через форточку, отбрасывал причудливые тени. За окном гнездилась темнота, на плите весело фыркал закипающий чайник, в своей комнате, разметав во сне руки, спал Антошка, а ей хотелось, чтобы этот вечер бесконечно длился и длился, множа радость и покой, которые отныне и наконец прочно вошли в её жизнь.



Борис уехал из села в тот же день. Он почему-то сразу поверил Женьке, что клад найден, особенно после того, как прочёл о находке в подвале детского сада. Перед отъездом Борис заглянул в храм, понаблюдал за рабочими, убедился в отсутствии там икон и утвари.

«Трофим Иванович далеко не дурак, — размышлял он, трясясь в старом, дребезжащем рейсовом автобусе. — Раз в храме пусто, значит, схорон где-то в селе. Так-так… К чужим людям он его не повезёт, опасно. Значит, припрятал в своём дворе. Продать найденное не сможет, не так воспитан, да и кому? Значит, выберет нужное время и передаст храму. Осталось поискать в их доме. Мне путь заказан, судя по слухам, Женька нюхается с участковым и там мне не обломится. Шкалик ничего не знает, это точно, в этой набитой мякиной голове ничего не держится. Настя и Софья мимо, хотя, может, попробовать, — он глянул в стекло, в котором отражалось его усталое лицо. — Хотя нет, этих красивой мордой не соблазнишь. Остаётся только он, нужно найти его в городе и обо всём договориться. Предложу поделить выручку пополам, с него клад, с меня покупатели, тем более связи есть и рынок налажен. Пусть согласится для начала, а потом

Пожарка. Глава 29

Начало

Женька заполняла документы, когда её отвлек звук шагов: кто-то приближался к двери сельской библиотеки.

«Только бы не Лукерья Васильевна», — взмолилась она про себя.

Одинокая старушка была частым посетителем библиотеки. Обычно приходила надолго, читала старые журналы и газеты, выписывая в тетрадь рецепты и анекдоты. Любила поболтать и в подробностях пересказывала Женьке про свою жизнь. Но сегодня Жене было не до старушки: буквально час назад она вернулась из города и с нетерпением ждала вечера, чтобы рассказать Степану, уехавшему по делам в соседнее село, о своей беременности.

Внутри неё всё ликовало, и даже Лукерья Васильевна не смогла бы сейчас испортить ей настроение. Но на пороге библиотеки стояла вовсе не старушка, а похудевший, бородатый Борис в потёртой куртке, с рюкзаком за плечами и неизменным блокнотом в руках.

— Ты? — удивилась Женя. — Что ты здесь делаешь?

— Да вот, заглянул посмотреть, как ты тут живёшь. Вижу, цветёшь и пахнешь?

Борис бесцеремонно сбросил рюкзак на пол, засунув в него блокнот, и прошёл, оставляя грязные следы и комья грязи к столу, за которым сидела Женька.

— Ты вроде как поправилась? — сказал он, оглядывая её со всех сторон.

— А твоё какое дело? Шёл и иди себе дальше! — огрызнулась Женя. — Тебя сюда не звали!

— Какие вы бабы одинаковые. А ведь совсем недавно стонала подо мной и шептала на ухо ласковые слова. Напомнить, какие?

Борис посмотрел собеседнице прямо в глаза:

— А сейчас гонишь, где справедливость? Нет чтобы чаю предложить гостю дорогому, расспросить, как у него дела, уважить, так сказать.

— Пусть Людка чаями тебя поит! — не сдержалась Женька.

— Ревнуешь? Ну и зря, сдалась она мне, колхозница немытая! Я теперь богат, могу выбирать с кем жить.

— Клад, что ли, нашёл? — с усмешкой спросила Женя, успокаиваясь.

— Да! — гордо ответил Борис. — Тот самый, из храма!

— Ну и горазд же ты врать, — засмеялась Женька. — Да батя мой давным-давно его нашёл и перепрятал!

— Повтори! — жёстко сказал Борис, резко меняясь в лице. Он подскочил к Жене и схватил её за шею, сжимая руками: — А ну повтори!

— Пусти, — прохрипела Женька, пытаясь вдохнуть. — Пусти, кому говорю, задушишь же!

Спасла её Лукерья Васильевна, так кстати зашедшая в библиотеку. Увидев старуху, Борис разжал руки и поспешил к выходу. Подняв с пола рюкзак, закинул его на плечо и, повернувшись к Женьке, сказал:

— Не прощаюсь, увидимся ещё!

Храброй в иные дни Жене стало внезапно страшно от его слов и взгляда. Она обхватила себя руками и несколько минут просто смотрела на закрытую за гостем дверь, понимая, что глупо выдала сейчас чужую тайну.

— Чевой-то тут у вас? — спросила её любопытная Лукерья Васильевна, щурясь на библиотекаря подслеповатыми глазами.

— Ничего, тётка Лукерья, ничего, — ответила ей Женя, пытаясь вернуться в реальность. — Новые журналы пришли, сейчас я дам.

Усадив посетительницу за стол и убедившись, что старушка занята, Женя задумалась, решая, что ей делать дальше.

Продолжение следует

Вот такое чудо у нас родилось, пока не знаем кот или кошка)

Аннушка. Серия 5.
Во время Гражданской войны в селе Елошном постоянно менялась власть — то красные, то белые, все требовали продовольствия. Анна лечила раненых без различия сторон. Ей помогали названный сын Васенька и дочь Нюра, которую Анна любила, несмотря на то, что девочка была от ненавистного мужа.

Однажды в дверь постучали. Анна открыла — на пороге стоял её сбежавший муж Яков, постаревший и поседевший. С ним были товарищ Макар и раненый парень.

— Что застыла? Али не признала? — спросил Яков.
— Признала, Яков Лексеич, какими судьбами?
— На крыльце балакать будем или в дом пустишь?
— А что в моём доме вам надобно?

Яков замахнулся, но Макар остановил его:
— Полегче, Яша! Простите нас, хозяйка, друг наш ранен, кровью исходит.

Анна, пересилив обиду, впустила их. Раненого звали Семён. Осмотрев рану, Анна сказала: кишки задеты — не жилец. Макар умолял спасти брата, единственную родню. В разговоре выяснилось, что жена Якова умерла от тифа.

— Надо же, видать Бог не Ярмошка видит немножко, отлились Машке мои слёзки! — сказала Анна.
— О покойных хорошо говорят, — заметил Макар.
— А я правду говорю.

Несмотря на безнадёжность и личную неприязнь к Якову, Анна согласилась лечить Семёна — всю ночь напролёт.
Продолжение следует…

Маякните, вам нравится?

— Настя, поздравляю, ты — дура! — сказала она сама себе и поспешила домой. — С Егором нужно обязательно поговорить, избежать разговора не получится.

Продолжение следует

Пожарка. Глава 28.

Начало

Спустя некоторое время Нечеухин получил немаленькую сумму за найденный клад и вложил все деньги, с согласия семьи, в восстановление храма. Шумиха о кладе, поднятая статьями в газетах, помогла привлечь спонсоров, и к весне работа на храме закипела с удвоенной силой.

Окруженный со всех сторон лесами, он напоминал сердитого деда, укутанного пуховым платком поверх фуфайки. Но в небо поднимались уже золотые купола, сияли в весеннем воздухе кресты. Храм преображался на глазах, расправлял плечи, скидывал с себя слои пыли и забытья, укрывая село Божьей благодатью.

Вскоре председатель колхоза нашёл специалистов, которые начали работы и внутри здания, тщательно восстанавливая фрески на стенах и простенках. Следили за работой белые ангелочки под куполом храма, загадочно улыбались, предрекая изменения, которые коснутся людей.



Настя перешагивала через небольшие весенние ручейки, то и дело преграждающие ей путь. Она спешила домой, размышляя о ситуации, в которую попала, ведь ей предстояло сделать непростой выбор между Егором и Игорем.

Долгая зима не испугала Егора: он периодически приезжал из города, пытаясь убедить Настю поехать с ним, а ещё бесконечно говорил о деньгах, которых не хватало, мечтал то о покупке квартиры, то о машине и злился, что у него не получается много заработать. На заводе, где он работал вместе со своими родителями, перестали платить зарплату.

Нечеухины, помогая будущим родственникам, отправляли с ним в город продукты, а сами спасались личным хозяйством, тем, что вырастили летом и многочисленными заготовками, приготовленными Софьей и дочерьми. Егор, не сомневаясь, брал и мясо, и солёное сало, мешками увозил овощи, приезжая в гости с пустыми руками. Его разговоры о деньгах раздражали Настю, она сама уже полгода не видела зарплату, но понимала, что пока все мечты так и останутся мечтами: все вокруг так живут, время настало такое.

Егор изменился, и чувства, которые она испытывала к нему раньше, исчезли. Настя твёрдо решила серьёзно поговорить с ним в его следующий приезд.

— Нас-тя, — окликнул её Игорь, возвращавшийся с занятий, которые вёл при местном клубе.

Работу он получил с лёгкой руки Насти, которая рекомендовала его заведующей клубом. Говорил он пока медленно, тщательно произносил звуки, но дети обожали своего молчаливого тренера по карате. Молодые люди много общались, и Насте по-настоящему нравился этот парень: он реально смотрел на жизнь и довольствовался тем, что имел.

— Игорюш, привет! — поздоровалась она.

— Ты до-мой? — спросил он, забирая из её рук сетку с тетрадями.

Настя кивнула.

— Я про-во-жу?

— Давай! Мама сегодня пирожки обещала, с картошкой, твои любимые. Как раз чаю попьём!

— Не-у-до-бно.

— Не говори ерунды. Папа хотел какие-то соревнования на пожарке провести, думал с тобой посоветоваться, пойдём.

Она взяла его за руку и потянула за собой. Игорь почувствовал, как застучало сердце и перехватило дыхание, но Настя ничего не замечала, тащила его за собой. Вот уже несколько месяцев он был влюблен в неё, не смея признаться. Его страшил отказ, ведь проблемы со здоровьем могли оттолкнуть кого угодно.

— Красотища сегодня, правда? Какое небо, а воздух! Чувствуешь, какой сегодня воздух?

Игорь молчал, слушая Настю, ведь голос её звучал для него как музыка.

— Игорь, ты уснул? Почему не отвечаешь? — спросила она.

— Да, — ответил он.

— Что да? Красотища или уснул?

Её серые глаза смотрели на него серьёзно. Повинуясь своим чувствам, он не выдержал и поцеловал Настю. Она ответила на поцелуй. Мгновение, и Настины руки упёрлись ему в грудь, пытаясь оттолкнуть парня.

— Игорь, подожди, у меня же есть Егор, я не могу так, нужно с ним поговорить.

— Из-ви-ни, — сказал Игорь, делая шаг назад. — По-жа-луй, я пой-ду до-мой!

— Игорь, ну подожди, а пирожки? — растерянно крикнула она ему вслед.

— В сле-ду-щий раз, — ответил Игорь, уходя прочь.

Кукушки здесь

https://max.ru/join/30A9qMgtizKUO45rSC-EK_zVKlih5W8OguuwmwM5fFc

Друзья, ссылку скоро удалю, успейте заказать пасту, очень она мне нравится: без едкого запаха, легко наносится, работаю обычно с ней без перчаток, отмывает все хорошо и её надолго хватает!

Изменилось закреплённое сообщение чата

— Боже, — сказала она, задохнувшись от волнения, и подняла счастливые, полные слёз глаза на мужа. — Троша, как же, это же все должны непременно увидеть! Ты понимаешь это? — требовательно сказала она.

— Ещё как понимаю, — мрачно ответил муж. — Как и то, что мы со Степаном легко загреметь можем, — он изобразил пальцами решётку.

— А как же тогда быть?

Софья брала в руки предметы из клада, гладила их рукой, как будто прикасалась к чему-то неведомому, но такому родному и близкому.

— Мы со Степаном придумали всё, только пока молчать надо, да и припрятать не мешало бы… — договорить он не успел.

Дверь отворилась, и со словами «мама, вот ты где» в летнюю кухню вошла Женька, которой сказали на работе матери, что Софья ушла обедать домой.

— Ну вот, ёжки-матрёшки, то нет никого, то все явились, ещё Насти для счастья не хватает и Шкалика! — заругался Трофим Иванович.

— Стёпа, а ты здесь что делаешь? — нахмурила брови Женька.

— Идём, я тебе всё объясню, — увлёк её за собой Степан, уводя из кухни.

Оставшись одни, Нечеухины молчали. Софья всё никак не могла поверить, что, казалось бы, утраченное имущество храма наконец-то найдено.

— Милый, — обратилась она к мужу, — что думаешь делать?

— Пока спрячем. Вот только куда? — ответил он, вписывая на листок очередное название найденной утвари.

— В подпол, там сухо, тепло. А вот иконы нужно в дом, целее будут.

Софья подошла к мужу и, несмотря на то, что он, сидя за столом, писал, наклонилась и обняла его:

— Страшно мне, Троша. А ну как узнают?

— У нас есть Степан, он поможет, а пока молчать будем.

— А потом что?

— Вернём найденное на законное место.

Софья не выдержала и поцеловала мужа в голову.

— А это за что? — спросил он, отвлекаясь от писанины.

— За всё! — с чувством ответила жена. — Мне пора, я на работу, вечером поговорим.

— Молчи там! — приказал Трофим.

— Не учи учёного, — ответила Софья, выходя из комнаты.

На следующий день ничего не напоминало о находке, всё было надёжно запаковано и спрятано в подпол дома Нечеухиных.

Через несколько дней Трофим Иванович, помогавший доделывать ремонт в подвале детского сада, якобы случайно нашёл схорон и монеты, которые были сданы в милицию. На место находки приезжали местные историки и даже учёные из Москвы, качая головой, рассматривали развороченную стену и удивлялись находке. Монеты оказались очень редкими и неожиданно дорогими.
Продолжение следует

Пожарка. Глава 27

Начало

Игорь наблюдал, как его мама, прожившая всю жизнь в городе, пытается растопить большую русскую печь, стоящую на кухне. С наступлением холодов они пользовались голландкой, исправно согревающей небольшие комнаты их жилья, но сегодня мать решила испечь пирожки и, так как духовка в газовой плите не работала, её выбор пал на русскую. То, что она видела раньше в фильмах о деревенской жизни, в реальности оказалось совсем не так. Воду приходилось приносить из колодца, туалет находился во дворе, а к утру их дом полностью остывал. Дрова в печи дымили и никак не хотели гореть, дым заполонил кухню, и, кашляя, они выскочили на улицу, где и нашла их Настя, забежавшая после работы навестить Игоря.

— Что тут у вас? — спросила она, заходя вместе с хозяевами в дом после того, как дым исчез. — Печка? Кто же так топит? Смотрите, как надо!

Она убрала лишние дрова и зажгла лежавшую под ними бересту.

— Газетой, конечно, можно тоже растопить, — сказала она, показывая на комки, лежащие на шестке, — но надо навык иметь. Берестой проще. А печь вы умеете? Я имею в виду прямо в печи?

— Нет, — растерянно ответила Людмила, мать Игоря. — Я думала, просто поставить и всё.

— Не переживайте, как прогорит, я покажу. Меня мама с детства научила, хотя мы давно в духовке пирожки делаем или на сковороде жарим, — пояснила Настя.

Игорь с восхищением смотрел на гостью: она всегда действовала уверенно, ничего не боялась и знала кучу всего, о чём он имел весьма слабое представление.

— Может, чайку? — предложила Людмила, доставая из кухонного шкафа кружки.

— Позже, а мы пока с Игорем позанимаемся. Я смотрю, наши занятия начали приносить успех.

— Да, Настенька, он сегодня впервые пару слов смог сказать! Вы волшебница!

— Ну что вы, — смутилась Настя. — Просто Игорь начал выздоравливать, правда же? — обратилась она к нему.

— Да-а, — медленно произнёс он.

Людмила быстро отвернулась, чтобы сын не заметил её слёз. Спонтанное решение приехать в село было самым правильным, по её мнению, как будто кто-то невидимый направил их сюда. По просьбе Насти они с сыном пришли, чтобы помочь убрать территорию храма, и Людмила, не удержавшись, увидев его в первый раз среди хаоса и разрухи, попросила у Бога помощи, искренне веря в то, что её услышат. Старые стены храма видели много слёз матерей, страданий и боли, но помнили и высокий колокольный перезвон, радостные лица, тихую печаль и тихий треск свечей в ночи, молитвы, произнесённые шёпотом. Знали они: молитва, произнесённая сердцем, обязательно будет услышана.
Вывезти тайник удалось быстро, его содержимое спрятали в простые мешки и погрузили в небольшую телегу, которую пригнал Шкалик. Трофим Иванович так и не решился рассказать любопытному приятелю, почему мусор, собранный в подвале детского сада, он везёт домой. Грузить помогал Степан, рискующий своим местом, узнай его начальство чем занимается участковый на вверенной ему территории. Заведующая долго благодарила неожиданных помощников, убравших отвалившуюся штукатурку и подлатавших на скорую руку потолок, даже предложила отобедать в столовой детского сада, но все они дружно отказались.

Выгрузив содержимое телеги во двор дома Нечеухиных, они отпустили Шкалика на работу, а сами бережно занесли привезённое в летнюю кухню, где разложили на столе и кровати содержимое мешков. Трофим Иванович снимал истлевшие тряпки, Степан записывал на листок найденное. Особо не спешили: дома никого не было, женщины семьи Нечеухиных находились на работе, поэтому оба растерялись, когда дверь кухни распахнулась и в комнату зашла Софья, заскочившая домой на обед.

— Что здесь происходит? — удивилась она, рассматривая разложенный по комнате клад.

— Софа, это ты? — задал глупый вопрос растерявшийся муж.

— А ты кого-то другого ждал? — ответила вопросом на вопрос жена, делая шаг вперёд и беря в руки небольшую икону, лежавшую на столе. — Это то, что я думаю? Вы нашли его?

Она ласково провела рукой по хорошо сохранившемуся окладу.

— Устал с ним бороться. Как выпьет, сразу драться, а жена заявление не пишет на него, жалеет дурака. Ты по делу, Трофим Иваныч, или поболтать зашёл? — спросил Степан, убирая бумаги в сейф.

— По делу, — рубанул Трофим, усаживаясь возле стола.

— Слушаю, — серьёзно ответил Степан и взял в руки ручку.

— Мда, история, — сказал он, когда Трофим закончил свой рассказ. — Говори, много там всего?

— Я, конечно, не всё успел рассмотреть, боялся, что заведующая придёт, но достаточно. Схорон большой.

— Вот ведь как строили раньше, можно сказать — на века, а нынче цемент пропивают. Вчера строителей гонял за это, с поличным поймал. Ты знаешь, как мы поступим? Всё, что к храму относится, иконы там, утварь, надо перепрятать. Не место им в детском саду. А вот монеты государству сдадим. Не возражай! — чуточку повысил он голос, видя, как гость возмущенно поднял брови. — Там проценты положены за найденный клад, я узнаю подробнее. На них можно и храм восстановить, если они, конечно, ценность историческую имеют. Да помалкивай пока, никто знать не должен. Деньги сводят людей с ума, тут и до преступления недалеко. Надо подумать, как вывезти всё найденное и где спрятать. Есть надёжные люди, что могут помочь?

— Найдём, — уверенно сказал Трофим Иванович, думая о немом Игоре. В последнее время он подружился с Настей и часто бывал у них дома. — Шкалика возьму, если что, — ответил он Степану.

— Максима? Уверен? Вот не кажется он мне надёжным, если честно, — усомнился участковый.

— Ты просто не знаешь его, а, начистоту, надёжнее его и не найдёшь. Он только с виду балабол, а копни поглубже и удивишься, — заступился за товарища Нечеухин.

— Ну-ну, тебе виднее, а где прятать думаешь?

— Пока дома оставлю, а там видно будет.

Договорившись друг с другом, они расстались. Каждому нужно было приготовиться к завтрашнему дню.
Продолжение следует…

Пожарка. Глава 26

Начало

Трофим Иванович решил в одиночку проверить, что же это такое интересное появилось на стене в подвале бывшего поповского дома. Сдав дежурство, заглянул в детский сад, что находился совсем рядом, в доме, где раньше жил священник. На самом деле в старом доме располагалась только ясельная группа, все остальные дети посещали новое, недавно отстроенное колхозом двухэтажное здание. Замороченная с утра недовольными родителями, заведующая детским садом только махнула рукой на его просьбу осмотреть подвал. Мол, делай что хочешь, не до тебя.

В подвале было сыро и влажно, кирпичные стены сильно пострадали от недавней аварии. На одной из них был расположен небольшой цветок с замочной скважиной внутри.

«Похоже на дверцу», — подумал Нечеухин, доставая из небольшой сумки инструмент, который он прихватил с собой.

Очистив остатки штукатурки, он действительно обнаружил небольшую дверцу, в центре которой и находился цветок. Засунув в отверстие ключ, который с недавнего времени он хранил у себя, Трофим повернул два раза и, помогая рукой, открыл тяжёлую дверцу.

Длинная сухая камера была полной: здесь находилось всё, что успел спрятать батюшка перед тем, как его арестовали. На глаза Трофиму Ивановичу попался жёлтый бумажный листок, исписанный убористым почерком. Он поднес листок поближе к лампочке, свисающей с потолка, и сощурившись попытался прочесть. Если кратко, то незнакомый батюшка просил нашедшего его схорон распорядиться им, как велит ему его вера; ценности должны остаться при храме либо переданы тому, кто может распорядиться ими должным образом. Нашлись в тайнике и старинные монеты, припасённые, видимо, батюшкой на особый случай.

Аккуратно свернув письмо, Трофим Иванович убрал его во внутренний карман, достал из тайника распадающуюся в руках серую тряпицу и вздрогнул, развернув её. Казалось, сама вселенная взглянула с тряпицы. Печальные глаза святого лика смотрели прямо в душу, лишая последнего сомнения: иконе место в храме и нигде иначе.

Завернув её в остатки ткани, Нечеухин положил икону на место, закрыл дверцу на ключ. Принесённой с собой замазкой он тщательно замазал щели, скрыл цветок деревянным щитом, стоящим у стены.

— Не вздумайте в ближайшее время ходить в подвал, — предупредил он заведующую. — Потолок совсем плох, штукатурка так и сыплется на голову.

— А что же делать тогда, Трофим Иванович? Вдруг опять авария? — обеспокоенно спросила она.

— Поговорю завтра с председателем колхоза, попробуем очистить тут всё да просушить хорошенько, чтобы сырость наверх не поднималась, — сказал он ей.

— Святой вы человек, Трофим Иванович, — с чувством произнесла она в ответ. — Огромное спасибо! А то ведь колхозную бригаду строителей не дождаться, говорят, аврал у них, свинарник новый достраивают.

— Ничего святого во мне нет. Не дело, что ребятишки воздухом сырым дышат, — сказал он, прощаясь.

По дороге домой Нечеухин размышлял. С одной стороны, прошедший советскую школу и воспитание, он понимал, что находка принадлежит государству и узнай кто, что он её скрывает — мало не покажется. С другой стороны, где-то в глубине души его жила маленькая, переданная родителями, искра веры, не позволяющая отдать найденное.

Не дойдя до дома, он развернулся и поспешил к Степану. Кто как не представитель власти даст совет и подскажет, что делать? Не зря же участковый казался Трофиму Ивановичу толковым, понимающим парнем, которому можно довериться.

Степан был занят, распекал местного забулдыгу, поднявшего руку на свою жену. Тот сидел, опустив голову, и молча слушал, кивая, соглашаясь. Нечеухин осторожно постучал в дверь, приоткрыл и, увидев, что происходит, закрыл, дожидаясь окончания беседы. Долго ждать не пришлось, и пунцовый от злости Костик (так звали распекаемого), пролетел мимо, хлопнув дверью кабинета на прощание.

— Ну ты, брат, даёшь! — восхищённо сказал Трофим Иванович, заходя в кабинет. — Костян вылетел так, будто ему петарду в штаны положили.