ень быстро нарисовать запоминающийся образ, чего, кстати, часто не хватает высокохудожественной литературе, где героев просто представить не можешь. Это для детей очень важно. Но я сейчас все это говорю, но пропорции успеха оно не объясняет. Я знаю книжки с не меньшими достоинствами, но они такой популярностью не пользуются. Наверное, этот вопрос скорее к социологам. А нам надо успокоиться на том, что есть вещи труднообъяснимые или там слишком много параметров, которые мы не можем рационально схватить.
— Вы сейчас говорите как технарь – «нелинейный процесс», «параметры»… Насколько я знаю, вы все трое не гуманитарии, хотя и считаетесь одними из лучших российских переводчиков…
— Да, мы с Бабковым физики по образованию, а Мотылев – математик. Среди переводчиков очень много людей без профильного образования, вон Бошняк в Ленинграде, замечательный переводчик, тоже технарь. Но я думаю, это своеобразная гарантия того, что человек этого хотел – стать переводчиком, что это для него не просто так. Художественный перевод – это ведь совсем не денежная профессия, поэтому остаются только те, для кого это важно. На наши заработки прожить-то очень трудно, особенно когда ты не один.
Ну сколько нам платят – 60, пусть даже 80 долларов за авторский лист.
А сколько ты листов переведешь, если серьезно работать? Я при советской власти вообще лист в месяц переводил. Сейчас, конечно, с такой скоростью переводить просто нельзя, раза в три быстрее приходится работать, но это предел, и все равно не бог весть какие деньги.
— Но за «Поттера»-то нормально заплатили?
— Да. Они платят так, что на это можно жить. Цифр, извините, не скажу.
— Вам самому книжка понравилась?
— Сложный вопрос. Я все-таки, мягко говоря, немного старше обычного читателя «Гарри Поттера». Но тут вот какое дело. Должна быть эмоциональная связь с книгой, которую переводишь. Она тебя заражает – ты долгие месяцы много часов в день общаешься с одним и тем же человеком, причем постоянно пытаешься влезть в его шкуру и сказать так же, как он говорит. И это входит в тебя, мы как актеры – они начинены тем, что сыграли, мы – тем, что перевели. А иначе и быть не может, и если тебя эмоционально это не тронуло, это ни сыграть нельзя, ни перевести. Вернее, перевести можно, но это будет скучно, а самый плохой перевод – скучный, это хуже ляпов и ошибок. И я всегда чувствую – сделано это холодной рукой или человек был возбужден. Это не всем заметно, но я даже по конструкции фразы вижу – скучно было человеку. Мне не было скучно переводить эту книгу.
Голышев Виктор Петрович
Переводчик.
Родился в 1937 году в Москве в семье переводчицы Е. М. Голышевой. Закончил Московский физико-технический институт по специальности «автоматика и телемеханика». Работал в Институте автоматики и телемеханики АН СССР и в Московском институте стали и сплавов. С 1966 года профессиональный переводчик. Член Союза писателей СССР.
Считается одним из последних представителей «золотой когорты» советских переводчиков и культовым переводчиком англоязычной литературы.
Познакомил российского читателя с Дж. Оруэллом («1984»), Р. П. Уорреном («Вся королевская рать»), У. Фолкнером («Свет в августе»), К. Кизи («Над кукушкиным гнездом»), Ч. Буковски («Макулатура»), Т. Уайлдером («Теофил Норт», «Мост короля Людовика Святого») и многими другими книгами, ставшими переводческой классикой. Имя Голышева на обложке давно стало брэндом, заменяющим знак качества.
Знаменит своим отказом продлить контракт с Бостонским университетом, где год преподавал русскую литературу, и возвращением в Россию в 1992 году, афоризмом «Чем лучше работа, тем меньше за нее платят» и тем, что Иосиф Бродский посвятил ему стихотворение «1972 год».
Жив. 88 лет. Дай бог ему здоровья.

ь. Наверняка будут и наши ошибки. Но я лично еще с молодости решил, что я от этого не завишу – похвалят меня или поругают. Я сам примерно знаю, чего моя работа стоит.
Кроме этого, от нас не так много зависит – ты же не можешь покрасоваться, когда для этого нет никаких оснований. Наоборот, иногда твоя доблесть состоит в том, чтобы вообще ничего видно не было. Как пример – два моих перевода «Вся королевская рать» Уоррена и «1984» Оруэлла. В первом я еще мог как-то поиграть, а Оруэлл вообще никакого пространства для переводчика не оставляет, надо скрупулезно следовать за ним и ничего кроме.
— Кстати, одна из главных претензий к госпоже Литвиновой была в том, что она дописывала за автора, иногда чуть не предложениями…
— Ну, вот уже чего не делают эти трое людей – так это никогда ни за кого не дописывают. Есть авторы, которые так пишут, что иногда приходится отклониться, но это не тот случай, и вообще все трое изрядные буквоеды.
— Вы прочли предыдущие книги про Гарри Поттера?
— Конечно, как же можно без этого обойтись? Мне же постоянно приходится сверяться во время работы. Ну, например – бил он его в прошлый раз или ударил? По-английски это одинаково, поэтому тебе надо найти, что было по-русски, потому как позор, если ошибешься. Кстати, название одного овоща, которого на Травологии разводят, я так и не нашел, искал очень долго, но без толку. Может быть, он здесь впервые появился, в общем, пришлось мне самому этого «растопырника» переводить.
— Вы не читали русские переводы пятой книги (их как минимум три), которые уже появились в интернете?
— Нет, а зачем? Во-первых, я этого наелся. А во-вторых – посмотреть, чтобы хотя бы слово украсть – это не очень прилично. Хотя я вполне допускаю, что там могут быть замечательные находки, более успешные конструкции тех фраз, которые мне не очень удались.
— Это не первый ваш опыт перевода детской сказки, вы вместе с Бабковым переводили «Северное сияние» Пулмана. Есть какая-то специфика у детской литературы?
— Если бы это были книги для десятилеток, то, наверное, была бы. Но и книги Пулмана, и книга Роулинг довольно взрослые, это не детская, а подростковая литература. И это, кстати, очень удачно. Я бы, например, не взялся сейчас переводить книгу о 17–20-летних, потому что я просто от жаргона отстал. Изучать специально – ничего хорошего не будет, это должен быть твой язык. Поэтому я кое-что переводить не буду. Не буду XVIII век переводить, потому что замучаешься.
Не буду какого-нибудь Уэлша переводить – матерные ругательства я, естественно, знаю, но вот всю эту наркотическую культуру… Мне она совершенно не интересна.
А этот возраст ничего особого не предполагает, кроме того, что они стали говорить «вау» и «ауч». Жаргон и субкультура начинаются, когда люди хотят отсоединиться от старшего поколения, а у детей пока такой потребности нет.
— Вы пытались как-то ответить на вопрос – почему книги Роулинг вызвали такой бум, что в них такого затягивающего?
— Вообще это загадка. Бабков со своим приятелем пытались обсуждать эту проблему, закончили общим выводом – есть какие-то нелинейные процессы в читательском интересе. Нелинейный процесс – это когда на маленькое возмущение следует непропорционально большая реакция. Но это, конечно, не объяснение, это констатация. Для меня это все равно загадка. Наверное, все-таки реклама, приложенная ко всем достоинствам книжки, и, кстати, я не знаю, как долго эта книжка проживет. Я знаю, какие у этой книжки достоинства, но они все равно не могут объяснить этого колоссального успеха.
— А какие достоинства?
— Ну, во-первых, это хорошая сказка. Во-вторых, школьные дела, которые есть у всех детей и всем близки. К тому же волшебство, прибавленное к суженной и довольно дисциплинированной школьной жизни, позволяет фантазии выйти наружу. Конечно, борьба с врагом. Эта агрессивность, наверное, сидит в человеке изначально, и в молодых тоже. Так что это вполне архетипическая история. Роулинг нормально пишет диалог, он довольно выразительный, не перегружает книжку художественно, может оч

"В этом смысле «Гарри Поттер» — халтура" (с)
(по многочисленным просьбам прочитавших статью "Почему больше не надо переводить Карлсона" выкладываю свое давнее интервью с переводчиком Виктором Голышевым).
_________________
Когда издательство «Росмэн» поручило перевод книги "Гарри Поттер и Орден Феникса" трем переводчикам высшей лиги, в январе 2004 года я пообщался с одним из них – Виктором Голышевым.
— В одном из своих интервью вы сказали, что различаете два типа переводов – халтуру и перевод «для души». К какому из этих типов «Гарри Поттер» был ближе?
— Слово «халтура» не стоит воспринимать буквально. Им мы обозначаем перевод, который ты не стал бы делать, если б не было заказа. В этом смысле «Гарри Поттер» — халтура. Но это не значит, что мы делали перевод на скорую руку или левой ногой, работали мы так же изо всех сил. А тем, что левой ногой, мы не занимаемся, ни Бабков, ни я, ни Мотылев.
— Какое впечатление у вас оставила книга Роулинг? Сложно ли было переводить?
— Переводить было не сложно, она довольно аккуратно пишет. Аккуратно – это значит, что она не относится к тому типу писателей, которые очень нестандартно пишут, необычно строят фразы и которых очень трудно переводить – пыхтеть приходится над каждой фразой. А Роулинг удобна для перевода – она знает, что хочет сказать, и может это сказать.
Единственное, но это не сложность, а скорее необычность – она никогда не употребляет слова, содержащие упоминание как Бога, так и дьявола, и это дистанцирование от религии явно намеренное.
Как выяснилось, довольно сложно обходиться без всяких привычных «боже мой» или «ну и бог с ним» — слишком густо они в нашем языке. Вот это, пожалуй, единственная трудность.
— Странно. Обычно переводчики Роулинг жаловались, что переводить сложно – слишком много игры слов в названиях, фамилиях и т. п.
— Во-первых, очень много переведено в предыдущих книгах, а отклоняться мы не могли – нельзя же, чтобы читатели первых книг ломали голову, как кого переименовали. Новые вещи появлялись, но придумать говорящие имена вовсе не сложно. Другое дело – удачно придумано или нет, но тут не мне судить.
— Почему так поздно выходит русский перевод, ведь почти во всех странах переводы уже появились? Вы запросили много времени для работы?
— Да нет, времени как раз было немного. Три месяца на перевод, и месяц мы сводили текст воедино, что весьма непросто: выверить все «вы-ты», номера этажей, названия и т. п. Но вроде вычистили. Так что для такой объемной книги – это немного. Для меня лично это был маленький срок – я просто все лето не вставал со стула. А что касается более оперативных переводов – насколько мне известно, там работали большие коллективы переводчиков.
— А кто какую часть переводил, не скажете?
— Нет, мы решили не говорить. Все равно же начнут копаться, сравнивать, вот мы не сговариваясь и условились, что за перевод отвечаем все вместе.
— А по стилю не угадают?
— Стиля у переводчика быть не должно, иначе это не переводчик, а незнамо кто. Стиль должен быть авторский. На практике, конечно, личность отпечаток накладывает, определенный почерк есть у каждого, но, боюсь, углядит его только профессионал. Были люди, которые имели очень характерный стиль, вроде Сорокина, который очень любил все русифицировать, и с ним переводить было бы сложнее. Но здесь другая ситуация – мы все трое слушаемся автора. Мы очень послушные переводчики, так что не уверен, что получится угадать.
Все трое устроены примерно одинаково – педантично и лояльно по отношению к автору, и никто не хочет красоваться за его счет.
Ну и все-таки рука уже у всех набита, определенный профессионализм наработан.
Кстати, если и будет разница между кусками текста, то не по нашей вине, а по вине автора. У нее ведь книжки как устроены – сперва довольно длинное вступление, а потом начинается динамика. И это гораздо большая разница, чем можем внести мы.
Что касается того, что за этими переводами пристально следят, то я не сомневаюсь, что и нас разберут по косточкам и что будут недовольные – на всех не угодиш

иновский - никто не любит. Я, по крайней мере, ни одного поклонника в своей жизни так и не встретил.

А знаете, почему? Не только потому, что у Брайде "домокозлючка" вместо "домомучительницы". Еще и потому, что она со своим переводом опоздала. Тем более опоздал Успенский, которого вообще переводчиком числить странно, Брауде хотя бы шведский знает. А ведь есть еще издававшиеся переводы Ларина, Лагутина, Беляковой...

Но их никто не помнит.

Перевод Лунгиной был сделан много лет назад, в середине 50-х. Более полувека он был монополистом, оставался без альтернативы. На нем выросло едва ли не три поколения. При этом он был хорошим и удачным. К чему это привело?

К тому, что он стал каноническим. Он нам не просто нравится, он в нас врос. Слова и выражения из этого перевода вошли в русский язык, устоялись там, обжились, и выгнать их оттуда практически невозможно.

Дословно прозвище Сванте Свантесона переводится как "младший братик", "младший в семье". По-русски - "последыш".

Но нельзя Малыша перевести "Последышем" - не поймут-с. В помойку "Последыша и Карлсона" выкинут-с.

Точно так же мы никогда не примем никакой альтернативы слову "домомучительница" или словосочетанию "спокойствие, только спокойствие". Это устойчивые выражения русского языка. Достоевский обогатил язык выражением "стушеваться", Лунгина - "пустяки, дело житейское".

Все, уехал поезд. Пишите новые сказки, ищите новых авторов для перевода. А браться за "Карлсона" - артель "Напрасный труд".

Почему не надо больше переводить "Карлсона"

В комментариях к главе о переводе "Карлсона" Эдуардом Успенским один из почтенных читателей выступил со следующим мнением:

"Язык меняется, новые переводы нужны всегда. Лучше десять разных переводов, чем ни одного вообще. Это так же, как и с экранизациями - великолепные "Опасные связи" Шарло де Ласко экранизировали в Европе раза три, в Америке один раз точно, и даже в Корее - экранизировали. у каждого свое прочтение".

Но я несогласный.

Нет, с фразой "Лучше десять разных переводов, чем ни одного вообще" спорить трудно - быть богатым и здоровым и впрямь лучше, чем бедным и больным.

Но по сути - не согласен.

Если хотя бы один удачный перевод есть - не факт, что нужны другие.

Почему?

Прежде всего - потому, что не стоит уподоблять перевод экранизации. Экранизаций (как и иллюстраций, например) и впрямь - чем больше, тем лучше. С переводами - не факт.

И вот по какой причине.

Для режиссера или художника книга - не более чем точка опоры. То, от чего они отталкиваются. Они ведь, по сути, импровизируют на заданную тему в своем жанре. Занимаются интерпретацией произведения, выдают нам свое видение, свое прочтение этой книги, но - очень важно! - в других видах искусства.

И это всегда как минимум любопытно, даже если неудачно.

У переводчика нет такой свободы маневра - хотя бы потому, что он вынужден творить в том же самом жанре, что и оригинал. Его главная задача - не интерпретация, а адекватность. Он, по большому счету, не должен создавать нового произведения, он должен повторить старое на другом языке.

Я прекрасно помню, как меня осадил Виктор Голышев - последний из великой когорты советских переводчиков.

Я тогда приперся к нему брать интервью про перевод "Гарри Поттера" и между делом начал петь дифирамбы советской школе перевода, усилиями которой русская версия якобы часто оказывалась лучше оригинала.

Он помнится, посмотрел на мою восторженную физиономию с большой иронией и сказал, что, во-первых, я преувеличиваю, а во-вторых, даже если бы я был прав - ничего в этом хорошего нет.

Если ты такой гениальный, что пишешь лучше автора - пиши свое! А у переводчика задача - сделать адекватную копию. И чем она адекватнее оригиналу, чем больше на него похожа - тем лучше. А "улучшение" исходника, и даже улучшение без кавычек - это профессиональный брак. За это, по словам Голышева, надо бить по рукам.

Никто же не дорисовывает в репродукциях живописных полотен какую-нибудь новую фигуру - хотя наверняка какие-то идейки у людей в голове крутятся.

Но если переводчик иностранного текста - не более чем копиист, то становится понятно, почему, например, хорошие переводы живут столетиями - та же "Илиада" Гнедича. Если есть хорошая копия, которой могут пользоваться все - зачем делать новую?

Вы скажете - а зачем же тогда переводят книги несколько раз?

А я отвечу - как правило, это требуется для произведений, в которых встроена "защита от копирования".

Которые написаны автором так, что сделать адекватную копию на чужом языке практически невозможно. Когда переводчику приходится де-факто сочинять текст заново. Это про перевод стихов, например. Или перевод прозы, перенасыщенной лингвистическими играми. Я думаю - не надо объяснять, почему, например, в детской литературе максимальное количество переводов на русский язык - у кэрролловской "Алисы"?

Но "Карлсон"-то - не "Алиса". Там вполне себе простой текст, который давным-давно очень адекватно и очень удачно перевела Лилианна Лунгина.

И тем самым - "закрыла тему".

Другие переводчики - Брауде или Успенский, по большому счету занимались "изменениями ради изменений". Делали не "лучше", а "непохоже".

Вообще, если уж быть совсем честным, надо сказать, что чаще всего в наше время новые переводы появляются, когда издателю не хочется платить старому переводчику или его наследникам. Вот тогда он заказывает за меньший прайс новый перевод и издает его.

Но здесь есть еще один нюанс.

Заметьте, что перевод Брауде, хотя он даже более адекватен оригиналу, чем лунг

т некоторых людей нельзя слишком многого требовать.

ели. Фрекен Бок и дядю Юлиуса этот любитель булочек вообще изрядно достал своей неиллюзорностью. В конце-концов, с ним общались сотрудники редакции газеты, посвятившие доказательствам его реальности целую газетную полосу.

Да что я распинаюсь? Откройте самое начало книги, вот один из первых абзацев:

"Как-то раз один трубочист вдруг увидел домик Карлсона. Он очень удивился и сказал самому себе:

– Странно… Домик?.. Не может быть! На крыше стоит маленький домик?.. Как он мог здесь оказаться?

Затем трубочист полез в трубу, забыл про домик и уж никогда больше о нём не вспоминал".

В сказке про Карлсона мудрая сказочница Линдгрен меньше всего собиралась заниматься психоанализом, рассказывая про воображаемых друзей. Все с точностью до наоборот - для нее Карлсон это живое и даже довольно упитанное доказательство реальности чуда в скучном тварном мире. Вот только глупые взрослые стараются не замечать этих чудес, и даже столкнувшись с ними нос к носу - немедленно забывают о них.

И скажите еще, что это неправда.

А теперь переходим к главной претензии к Карлсону.

Сегодня многие объявляют Карлсона отрицательным героем. Потому что он - о, ужас! - врет и хвастается, обманывает Малыша, ворует плюшки, подставляет своего приятеля, бросая его в трудную минуту и делает великое множество других гадостей.

Детям такие книги категорически противопоказаны!

Спору нет, в списке "делать жизнь с кого" Карлсон, может быть, и не стоит на первом месте. Но он изначально не то что не задумывался как пример для подражания - он вообще, простите, простите, в этом тандеме играет роль черного фона для настоящего положительного героя.

Это каким же местом надо читать трилогию, чтобы не понять того, что Линдгрен написала, по сути, ВОТ ТАКЕННЫМИ БУКВАМИ.

Ну ладно, мысль автора вы понимать не научились. Но предисловие умного человека к классическому советскому изданию трилогии вам прочесть что - тоже Заратустра не позволяет? Там черным по белому написано - Карлсон это не "воображаемый друг" и прочий убитый на всю голову психоанализ. Карлсон - это невероятно правдиво описанный представитель "малого народца", ну или "нечистой силы", если хотите, спокойно и счастливо живущий в современном мире. А малый народец, как известно, амбивалентен, он как прапорщик из анекдота - когда нормальный, а когда беспощадный. Вспомните Бабу-Ягу, которая человек настроения. Может волшебный клубок подарить, а может на лопату посадить в печь сунуть.

И ведет себя Карлсон именно так, как и должен вести "малый народец", все эти лепреконы и тролли. Они, как всем известно, просто обожают над людьми издеваться, всех подставлять, всячески пакостить и т.п. Натура у них такая, они другими быть не могут.

И книга как раз о том, как настоящий во всех смыслах человеческий детеныш приручил нечистую силу.

Самое главное там - как менялся сам Карлсон, как менялось его отношение к Малышу, как он прошел путь от "давай-ка быстрее твою паровую машину, мы ее взорвем" до "он, похоже, искренне привязан к своему младшему брату", от мимолетных посещений с целью пожрать к искренней дружбе.

Это потому и роман - настоящий, многослойный, что герои на входе и выходе - это разные люди (или нелюди, как Карлсон). Роман о том, что добротой и искренностью можно добиться всего чего угодно, даже самого невероятного.

Но при этом - невероятно увлекательный, филигранно сделанный, говорящий о серьезных вещах без малейших признаков назидательности и тупого лобового морализаторства.

Когда писал эту статью - в обсуждениях книги опять пришлось читать комментарии от бдительных родительниц (почему-то именно родительницы этим грешат) с требованиями запретить эту книгу или хотя бы перестать ее пропагандировать - "ведь есть множество гораздо более полезных для детей книг".

Блин! Дорогая редакция, да книг подобного уровня во всей мировой детской литературе - меньше десятка. Я лично вообще считаю "Карлсона" одним из главных романов ХХ века. Причем не в детской литературе, а вообще - во всей.

Нет, решительно, Карлсон был прав.

О

Был ли Карлсон выдумкой?

Вот мы и добрались до моего любимого сказочного героя.

В 1955 году вышло первое издание сказки Астрид Линдгрен "Малыш и Карлсон, который живет на крыше"("Lillebror och Karlsson på taket" в оригинале).

А буквально через два года, усилиями переводчицы Лилианны Лунгиной, открывшей для советских издателей молодую талантливую сказочницу, с мужчиной в полном расцвете сил знакомятся и советские дети.

После этого - все. Для всех жителей бывшей одной шестой "Карлсон" становится главной книгой Астрид Линдгрен - первая любовь не ржавеет. А после выхода мультфильмов Бориса Степанцева лохматый низкорослый мужик с пропеллером окончательно становится суперзвездой и героем многочисленных анекдотов.

Как пишет шведская "Википедия", "этот персонаж стал особенно популярен в Восточной Европе. В Советском Союзе книги о нем, по словам посла этой страны в Швеции Бориса Панкина, по популярности соперничали с Библией".

У меня было вот это издание. И я его читал раз двести.

Однако с тех пор прошло немало лет и, к моему удивлению, отношение к Карлсону сильно изменилось.

К примеру, достаточно часто Карлсона почему-то объявляют несуществующим воображаемым другом Малыша, которого тот выдумал от одиночества. Представляете, взрослые люди на голубом глазу пишут что-нибудь вроде: "А вообще, с учётом того, что Карлсон суть фантазия психологически одинокого маленького мальчика, рассматривать его стоит именно как "теневую" сторону малыша, как воплощение тех качеств, которых Малыш не находит в себе: дерзости, самоуверенности, умения постоять за себя и т.д.".

Сразу хочется спросить: "Алло, гараж! Вы сказку вообще читали?".

Зачем вы делаете из Малыша современную "снежинку"? Вообще-то в книге он - нормальный мальчишка 50-х и хлещется с одноклассниками практически каждый день.

"Однажды Малыш вернулся из школы злой, с шишкой на лбу. Мама хлопотала на кухне. Увидев шишку, она, как и следовало ожидать, огорчилась.

– Бедный Малыш, что это у тебя на лбу? – спросила мама и обняла его.

– Кристер швырнул в меня камнем, – хмуро ответил Малыш.

– Камнем? Какой противный мальчишка! – воскликнула мама. – Что же ты сразу мне не сказал?

Малыш пожал плечами:

– Что толку? Ведь ты не умеешь кидаться камнями. Ты даже не сможешь попасть камнем в стену сарая.

– Ах ты глупыш! Неужели ты думаешь, что я стану бросать камни в Кристера?

– А чем же ещё ты хочешь в него бросить? Ничего другого тебе не найти, во всяком случае, ничего более подходящего, чем камень.

Мама вздохнула. Было ясно, что не один Кристер при случае швыряется камнями. Её любимец был ничуть не лучше. Как это получается, что маленький мальчик с такими добрыми голубыми глазами – драчун?

– Скажи, а нельзя ли вообще обойтись без драки? Мирно можно договориться о чём угодно. Знаешь, Малыш, ведь, собственно говоря, на свете нет такой вещи, о которой нельзя было бы договориться, если всё как следует обсудить.

– Нет, мама, такие вещи есть. Вот, например, вчера я как раз тоже дрался с Кристером…"

Что касается выдуманности Карлсона, то этот вопрос разбирается буквально через несколько абзацев:

"– А что вы не поделили с Кристером сегодня?

– Кристер и Гунилла говорят, что я всё сочинил про Карлсона, который живёт на крыше. Они говорят, что это выдумка.

– А разве это не так? – осторожно спросила мама.

Малыш оторвал глаза от чашки с шоколадом и гневно посмотрел на маму.

– Даже ты не веришь тому, что я говорю! – сказал он. – Я спросил у Карлсона, не выдумка ли он…

– Ну и что же он тебе ответил? – поинтересовалась мама.

– Он сказал, что, если бы он был выдумкой, это была бы самая лучшая выдумка на свете. Но дело в том, что он не выдумка. – И Малыш взял ещё одну булочку. – Карлсон считает, что, наоборот, Кристер и Гунилла – выдумка. «На редкость глупая выдумка», – говорит он. И я тоже так думаю".

Малыш абсолютно прав.

В книге Карлсона видит великое множество людей, причем не только детей, но и взрослых. Неиллюзорность Карлсона легко могут подтвердить друзья и приятели Малыша или его родит

ановок, была еще и экранизация "Чиполлино", но о ней я, пожалуй, расскажу отдельно.

В общем, мальчик-луковка и его друзья были везде, и даже на одном из главных лакомств советского времени - "Лимонные дольки" - красовались персонажи Родари.

Факт пятый. Чиполлино в "Стране Лимонии". Все изменилось в новые времена, когда мы, неожиданно для самих себя, стали жителями страны, как будто бы управляемой принцем Лимоном.

И Чиполлино вдруг стал донельзя актуален.

Не зря же интернет завален демотиваторами на основе детской сказки. Там и про налог на воздух, и про "ипотечника" дядюшку Тыкву и про многое другое.

Надо сказать, что в новые времена многое изменилось.

К примеру, до 2001 года "Чиполлино" можно было издавать совершенно свободно, никому ничего не выплачивая. При этом, в отличие от других случаев, здесь все делалось с согласия самого автора: Родари неоднократно заявлял во время визитов в СССР, что подарил "Чиполлино" советским детям.

Потом этот подарок, как и многие другие, у нас потихоньку забрали.

После смерти писателя вдова передала все права на произведения мужа в управление издательству Edizioni EL. Потом в 1995 году РФ подписала Бернскую конвенцию, и начиная с 2001 года пришлось уже покупать права на издание "Приключений Чиполлино".

Однако, как подчеркивают в издательстве Edizioni EL, Россия одна из немногих стран, где права на книги Родари всегда выкуплены, и как только срок истекает - тут же выкупаются заново.

Дело в том, что спрос на эту "экстремистскую сказку" в нашей стране стабилен и велик. До 2012 года права на "Чиполлино" были у издательства "Омега" (потом их перекупило ЭКСМО), и, как признавались в издательстве, покупка прав оправдала себя, к 2009 году было продано 560 000 копий «Чиполлино».

В общем, капиталистов придавил когнитивный диссонанс - с одной стороны, Чиполлино приносит огромные деньги, с другой - явно учит детей плохому.

Однажды, правда, попытались найти выход из этой странной ситуации. В 2014 году много писали про спектакль "Чиполлино" московского театра «Содружество актеров Таганки», в финале которого никто не устраивает никаких революций.

Овощи просто приходят с прошением к принцу Лимону, и тот, мгновенно прозрев, проникается нуждами народа и отменяет все несправедливые указы.

Режиссер Екатерина Королева объяснила свою трактовку так: «Я часто рассказываю своим дочерям сказки. Какое множество вопросов слышу я от них: “Почему один бедный, а другой богатый? Почему один злой, а другой добрый?” И решила я рассказать всем детям сказку “Чиполлино”. Где озорной и смелый мальчик-луковка отвечает на главный детский вопрос: “Что такое справедливость?” Он находит, как подружить между собой два враждующих мира, мир вишневого графского замка и мир бедных лачужек деревни. Все жители замка и деревни начинают понимать и уважать друг друга. Очень хочется, чтобы эта сказка стала былью. Мы оставили в спектакле социальную остроту, но так как я ужасно боюсь всяких революций, то переворот совершится в умах героев» - пояснила она.

В общем, в спектакле принц оказался совершенно неувиноватый, а все гадости учинил плохой управляющий синьор Помидор.

Кстати, на Таганке он в финале лопнул от злости.

Сказочник Родари был добрее даже к отрицательным героям. У него, напомню, кавалер Помидор "отсидел, сколько ему было положено, а потом его из тюрьмы выпустили. Теперь Помидор сажает капусту и подстригает траву".

Но книги, слава богу, переписывать вроде еще не додумались. И наши дети по-прежнему читают все те же памятные строки:

"Кавалер Помидор взял слово первым и в глубокой тишине произнес:

— За последнее время доходы замка заметно уменьшились. А ведь вы знаете, что наши бедные графини — вдовы и круглые сироты — живут только доходами с принадлежащей им земли и, кроме себя самих, вынуждены содержать еще и своих родственников, герцога Мандарина и барона Апельсина, чтобы не дать им умереть с голоду...".

ки для детских писателей", талантливого левака окончательно признали на родине.

На часто звучащую версию - мол, это Советский Союз премию своему любимчику продавил - напомню, что этой престижнейшей премии, которую получали Астрид Линдгрен, Туве Янссон, Джеймс Крюс и другие всемирно известные сказочники, так и не был никогда удостоен ни один советский или российский детский писатель.

Факт третий. И снова Маршак. Главным, как бы сейчас сказали, лоббистом Родари был Самуил Яковлевич Маршак, открывший никому еще не известного итальянца, и взявшийся переводить его стихи. Знаменитый маршаковский "нюх на таланты" не подвел его и на этот раз. Дебютная детская сказочная повесть "Приключения Чиполлино" была написана Родари в 1951 году, а уже в 1953 году появился русский перевод Златы Потаповой, отредактированный Маршаком.

Правда, сначала Чиполлино пришел к советским школьникам в виде радиоспектакля, для которого Самуил Яковлевич сочинил три песни. В том же 1953 году повесть печаталась в журнале "Пионер",

Публикация эта прервалась лишь однажды - в апрельском номере не было продолжения сказки, он был целиком посвящен смерти Сталина, поэтому окончание сказки напечатали в мае.

А в 1955 году книга вышла отдельным изданием с теми же самыми иллюстрациями Владимира Сутеева, которые были сделаны для журнального варианта.

Почти сразу же, не прошло и года, появился перевод на ридну мову, разве что итальянское имя главного героя по привычке украинизировали - хотя в русской версии переводчики оставили оригинал.

Обложку и иллюстрации для "Цибулино" сделали все те же киевские художники, супруги Виктор "Гри" Григорьев и Кира Полякова, которые активно поучаствовали в рождении Незнайки.

В том же 1956 году в журнале "Веселые картинки" создается Клуб веселых человечков и одним из пяти первых членов клуба становится Чиполлино.

Между прочим, в "Веселых картинках" периодически печатались комиксы из созданного Родари детского еженедельника "Pioniere", в том числе - и о новых приключениях Чиполлино.

Факт четвертый. В зените славы. Очень быстро Чиполлино становится культовым, как бы сегодня сказали, героем советских школьников. Книга "Приключения Чиполлино" переиздается чуть не ежегодно тиражами в 100-300 тыс. экземпляров, ее иллюстрируют лучшие художники.

Первый и лучшим, по моему мнению, был Владимир Сутеев, который и придумал канонический облик всех персонажей сказки. В частности - графинь Вишен изобразил в виде сросшихся близнецов, хотя в книге они разного возраста и роста.

Но художественное решение Сутеева оказалось столь удачным, что все последующие иллюстраторы уже вынуждены были следовать канону.

Вот Е. Галлей, подарочное издание 1960 года с его иллюстрациями сегодня мечта всех библиофилов.

Вот диафильм Е. Мигунова

Виктор Чижиков "срощенность" убрал, но близнецов оставил.

То же самое и в диафильме совсем еще молодого Леонида Владимирского, которому еще только предстояло прославиться иллюстрациями к "Приключениям Буратино" и "Волшебнику Изумрудного города".

И в знаменитом мультфильме Бориса Дежкина - детальное повторение Сутеева.

С мультфильмом, кстати, связана еще одна интересная история. Писать музыку к мультику пригласили известного композитора Карэна Хачатуряна. Итогом неожиданно для всех оказалось "два в одном" - кроме мультфильма, мы получили еще одно произведение для детей.

По словам композитора, сказка Джанни Родари настолько его очаровала, что её герои ещё долго жили в воображении. «Я никак не мог забыть весёлого Чиполлино, нежную Редисочку, благородного Вишенку, злобного крикливого Лимона… И почему-то каждый герой представлялся мне теперь в танце», - признавался Карэн Суренович. Так родилась мысль о балете, которая воплотилась в целостное произведение в 1974 году.

Так появился "Чиполлино" - один из лучших отечественных балетов, адресованных детям, в котом блистали такие звезды как Марис Лиепа, Николай Цискаридзе, Нина Сорокина, Марина Кондратьева и многие другие.

Кроме журналов, книг, диафильмов, мультфильмов и балетных пост

"Тот слезы проливает" - Чиполлино как пророчество

Я продолжаю свой рассказ о зарубежных сказках. В 1951 году в Италии появился на свет мальчик, которого звали Чиполлино, то есть "Луковка".

Когда мы были маленькие, мы читали эту книгу как веселую сказку о навсегда минувшем прошлом. Как выяснилось позже - это было предупреждение о будущем.

Сегодня - не самые известные факты про мальчика-луковицу по имени Чиполлино. А начнем мы с каноничного для всех бывших советских детей образа этого персонажа, придуманного и нарисованного В. Сутеевым, первым иллюстратором книги.

Факт первый. "Чиполлино - фашистский отпрыск": Наверное, все знают, что автор Чиполлино Джанни Родари (точнее - Джованни Франческо Родари, "Джанни" - псевдоним) был членом итальянской компартии, почему к нему и благоволили в СССР.

Однако, как утверждается в статье Maria Luisa Salvadori, Alessandra Asteriti Mathys "Apologizing to the Ancient Fable: Gianni Rodari and His Influence on Italian Children's Literature", еще во время обучения в семинарии Родари вступил в молодежную фашистскую организацию «Итальянская ликторская молодежь». А в 1941 году, получив диплом учителя начальных классов, вступил уже в Национальную фашистскую партию. Впрочем, как признаются сами авторы статьи: "Это решение было мотивировано не какой-либо верностью партии или ее идеологии, а необходимостью получить и сохранить работу учителя начальных классов".

Впрочем, фашист из Родари получился так себе. Потеряв при оккупации Италии нацисткой Германией двух близких друзей и пережив заключение брата Чезаре в немецком концлагере, Родари стал участником движения Сопротивления, а позже вступил в Итальянскую коммунистическую партию.

Коммунистической идее писатель оставался верен до конца своих дней.

Факт второй. "Экспортный" итальянец и слуга Сатаны: Автора "Приключений Чиполлино" часто обвиняют в том, что его популярность, дескать, была раздута исключительно в Советском Союзе, а на Родине его никто и не знает. В какой-то мере это мнение имеет под собой основание - в Италии Родари признали довольно поздно, и только под "внешним давлением", когда его мировую известность уже невозможно было игнорировать.

Дело в том, что на родине убежденного коммуниста, который сам себя скромно называл "журналистом, которому партия дала задание писать для детей" банально считали врагом за его антибуржуазную и антиклерикальную позицию, а книги его были много лет запрещены в школах Италии.

У нас почему-то совершенно не вспоминают тот факт, что ни о какой свободе убеждений и толерантности к чужому мнению практически весь XX век и речи не было ни у нас, ни на Западе. Было идеологическое противостояние, и оно было довольно жестким. Тем более - в Италии, где компартия после войны пользовалась огромной популярностью. Итальянские коммунисты оказались главным ядром движения Сопротивления - особенно немецким нацистам - чем заработали себе огромный авторитет в народе и компартия несколько раз была в шаге от того, чтобы легально прийти к власти в результате выборов. Поэтому коммунистической пропаганды итальянские власти элементарно боялись и давили ее довольно жестко.

Так, в разгар холодной войны после публикации книги «Наставление пионеру» (Il manuale del Pionere, 1951), Родари был отлучен от церкви Святым Престолом Ватикана, причем в тексте отлучения его назвали «бывшим христианским семинаристом, перешедшим к Дьяволу». В католических приходах устраивали сожжения его книг - жгли "Наставления пионеру" и вышедшего в том самом 1951 году "Чиполлино".

Как резюмировал Паоло Станезе, исследователь творчества Родари и сотрудник издательства Edizioni EL: "И хотя, в отличие от знаменитых нацистских книжных костров, эти сожжения официально государством не поддерживались, расстановка сил была вполне ясна: это мы, а это — наши враги".

Однако, как я уже сказал, с какого-то момента мировую популярность Родари уже невозможно было игнорировать. А уж после того, как в 1970 году Родари стал лауреатом Премии имени Х. К. Андерсена, этой "нобелев

Ну и кто же у нас прокатался неудачнее всех?

1 место. Звёздная минута. Режиссер Лев Кулиджанов, 1975 год.

У фильма 949 прокатные копии, 3 млн зрителей и 3,16 тысяч - наработка на копию.

О чем фильм. "Звездная минута" - это художественно - документальный фильм, снятый совместно Львом Кулиджановым и армянским режиссером Артаваздом Пелешяном, о котором все время забывают. По определению Кулиджанова это «...история выхода человека в Космос. История преодоления земного притяжения. История воплощенной мечты».

В год выхода "Звездной минуты" на экраны газета «Правда» писала: «Вспоминая, анализируя, философски обобщая, фильм точно и в то же время смело обращается с фактами и событиями, сопоставляя через столетия, протягивая нить раздумий через страны н материки. Вместе с нами мастера экрана размышляют о судьбах мира, о том, что получило Человечество от героических гуманистов — покорителей Космоса».

Вот и фильм получился ровно такой же - одни общие слова и ни о чем.

С "Когда деревья были большими" того же Кулиджанова - не сравнить.

Но у творческих людей есть одно неоспоримое преимущество - их помнят не по худшим, а по лучшим работам.

Хорошо им.

2 место. Двадцать шесть дней из жизни Достоевского. Режиссер Александр Зархи, 1981 год.

Фильму дали 905 прокатных копий, он собрал 3,2 млн зрителей, наработка на копию - 3,54.

О чем фильм. Опять классика, только не экранизация, а байопик. 26 дней - это октябрь 1866 года, когда писатель, спасаясь от коллекторов, извините, проигравшись в рулетку, вынужден был буквально за несколько дней написать книгу "Игрок", чтобы гонораром покрыть долг. Для скорости писатель нанял стенографистку Анну Сниткину, с которой у него вспыхнул роман и которая стала его второй женой.

Увы, но киноверсия этого едва ли не самого остросюжетного эпизода из жизни классиков русской литературы не впечатлила советского зрителя. Даже Евгения Симонова и Анатолий Солоницын в главных ролях не помогли.

И это при том, что Зархи работать на широкую аудиторию прекрасно умел - достаточно вспомнить такие его фильмы, как "Высота", "Мой младший брат" и многие другие. "Анна Каренина", вон, вообще 40,6 млн. зрителей в прокате собрала.

3 место. Несколько дней из жизни И.И. Обломова. Режиссер Никита Михалков, 1980 год.

914 прокатных копий, 3,7 млн зрителей в прокате, наработка на копию - 4,05 тысячи.

О чем фильм. Экранизация классического романа И. А. Гончарова «Обломов», снятая Никитой Михалковым. Блестящая актерская игра Олега Табакова, снявшегося в главной роли, увы, не сделала прокатную судьбу фильма более счастливой. Актерский состав в фильме вообще был предельно звездный - в главных ролях также были заняты Юрий Богатырев, Елена Соловей, Авангард Леонтьев...

Да что говорить, там Олег Басилашвили снимался в эпизоде в роли господина в Петербурге, показавшего Обломову язык. А появление в кадре Никиты Михалкова, Александра Адабашьяна и Людмилы Гурченко вообще не было отмечено в титрах!

Но зритель все равно не пошел.

Тут, наверное, надо заметить, что Никита Михалков, вопреки распространенному мнению, никогда не был кассовым режиссером и зачем ему давали снимать несусветнобюджетные блокбастеры вроде "Сибирского цирюльника" - один Аллах ведает! Из всех его киноработ более-менее нормальные сборы были только у дебютной ленты «Свой среди чужих, чужой среди своих» - 23,7 млн зрителей.

Все остальное, что он делал до распада СССР - это камерные ленты, не рассчитанные на широкую аудиторию и потому даже не окупившиеся в прокате. Разве что "Родня" была на грани - 15,2 млн.

Но это не делает Михалкова плохим режиссером.

Как и всех остальных, перечисленных в этом списке.

4 место. Телеграмма. Режиссер Ролан Быков, 1972 год.

Фильму выдали 939 прокатных копий, но в прокате фильм собрал всего 4,2 млн зрителей. Наработка на копию - 4,47.

О чем фильм. В предновогодние дни трое школьников ищут девушку, которой была адресована послевоенная телеграмма, выпавшая из библиотечной книги - надеясь таким образом завершить любовную историю военных лет. Увы, но не помогли ни любовная история, ни военная тема, ни участие мегапопулярных тогда артистов Михаила Яншина, Николая Крючкова и Юрия Никулина.

"Телеграмма" провалилась, но самыми кассовыми фильмами Ролана Быкова остаются «Семь нянек», «Айболит-66», «Автомобиль, скрипка и собака Клякса» и «Чучело».

5 место. Красные поляны. Режиссер - Эмиль Лотяну, 1967 год.

1082 копий в прокате, сборы - 5 млн зрителей (для окупаемости надо было не меньше 17 млн), наработка на копию - 4,62 тыс. (средним результатом считалось 20 тыс.)

О чем фильм. Как говорится в аннотации: "фольклорная мелодрама, воспевающая красоты Молдавии, неразрывно связанной с природой и народными обрядами". Увы, но зрителям история о молдавских пастухах, решивших от жары и солнца перегнать колхозные стада в плодородное, но труднодоступное место, на далекие сочные луга - абсолютно не зашла. Не помогли ни увязавшийся за пастухами журналист, ни красавица внучка деда Илуце Иоанна в исполнении Светланы Томы.

Хотя делать кассовые фильмы Эмиль Лотяну прекрасно умел, «Табор уходит в небо» и «Мой ласковый и нежный зверь» не дадут соврать.

5 советских фильмов, провалившихся в прокате

Какие советские фильмы громче всего провалились в прокате - точно сказать, к сожалению, нельзя.

Во-первых, сегодняшняя методика (сборы минус бюджет минус реклама минус доля кинотеатров) к советскому времени совершенно неприменима. Хотя бы потому, что практически нет информации о том, сколько стоило производство того или иного фильма. Поэтому судить о востребованности ленты в прокате мы можем только по сборам и по такому показателю, как "наработка на копию".

Во-вторых, стоит иметь в виду, имеющаяся информация о количестве прокатных копий - неполная и фрагментарная. В базе данных киноведа Сергея Кудрявцева (а других источников по этой теме просто нет) приводятся сведения о количестве прокатных копий всего лишь у 865 советских фильмов.

В третьих, говоря о провалившихся в прокате фильмах, мне кажется бессмысленным рассказывать вам о какой-нибудь ленте "Счастье Никифора Бубнова" режиссера Роллана Сергиенко. Этот фильм и тогда-то никто не заметил, а сегодня даже близкие родственники режиссера уже знать не знают.

Поэтому представленные ниже 5 провалившихся в прокате фильмов отобраны по следующим критериям. Во-первых, их сняли известные режиссеры. Во-вторых, от них ожидали хорошего проката и напечатали им довольно много копий - в районе тысячи. Но, в третьих, они эти ожидания не оправдали и финишировали в прокате с рекордно низким показателем "наработка на копию".

И самое последнее замечание - это вовсе не значит, что перед нами плохие фильмы. Это может быть и хорошее авторское кино для прошаренного зрителя, которое просто зря адресовали массовому потребителю и отправили в широкий прокат.

Поехали!

Ну и кто же у нас на первом месте по наработке на копию?

1 место. "Пираты ХХ века", режиссер - Борис Дуров. 1980 год.

Количество копий - 1244, сборы - 87,6 млн зрителей. Наработка на копию - 70,42 тыс.

О чем фильм. Что - действительно надо рассказывать, о чем "Пираты ХХ века"? Хотя теперь уже наверное - да.

О приключениях советских моряков с судна, перевозящего опиум, но захваченного где-то в Юго-Восточной Азии пиратами. Боевик, причем достаточно неплохо сделанный.

Я вот смотрю на результаты и думаю - это насколько же сильным должен был быть дефицит боевиков, чтобы более-менее профессионально сделанная лента в этом жанре не только стала самым кассовым советским фильмом всех времен и народов, но при этом еще и получила самую высокую наработку на копию!

И это при том, что количество копий у "Пиратов" было не маленькое - 1244. Но результаты проката показали, что можно было бы дать и вдвое больше - и все равно залы были бы битком. Знакомый пожилой директор кинотеатра как-то убеждал меня, что "Пиратов" можно было на месяц повесить в кинотеатре на все сеансы, и все равно билеты раскупали бы. Потому что все окрестные пацаны ходили на "Пиратов" по 5-10 раз.

В общем, на вопрос, чего больше всего не хватало советскому искусству в конце ХХ века можно честно отвечать - рукомашества и дрыгоножества.

2 место. "Мачеха", режиссер - Олег Бондарев. 1973 год.

Количество копий - 876, сборы - 59,4 млн зрителей. Наработка на копию - 67,81 тыс.

О чем фильм: Мелодрама, лучшая кинороль Татьяны Дорониной.

Живет одна счастливая женщина по имени Шура: муж — комбайнер, на работе его ценят, двое детей - сын и дочь, только что новую квартиру дали. И вдруг у мужа обнаруживается внебрачный ребенок, мать умерла и 8-летней девочке светит детский дом при живом отце. Супруги решают забрать ребенка, и у Шуры начинаются большие проблемы...

На мой личный взгляд, главное достоинство этой ленты - ее создателям хватило профессионализма вовремя остановиться и не устроить "слезодавилку". О том, в общем-то, писали и критики по выходу картины: «Я видела растроганные лица людей, выходивших из кинотеатра. Фильм избежал слащавости, хотя материал, как никакой другой, более всего располагал к этому. Но творческий коллектив очень точно оценил опасность, исходящую от компонентов мелодрамы в общем мотиве фильма и потому добился более ценного, чем простая растроганность».

По итогам опроса зрителей журнала «Советский экран» фильм был признан лучшим фильмом 1973 года, а Доронина — лучшей актрисой года.

Ну и вообще зрители усилия съемочной группы оценили чрезвычайно высоко. Несмотря на малое количество экранных копий (876), по сборам "Мачеха" вошла в топ-20 самых кассовых лент советского проката, заняв 17 место. У всех фильмов выше ее и у доброго десятка фильмов ниже ее количество копий было 1200 и выше.

Прокатные достижения фильма впечатляют еще больше, если вспомнить, что в 1973 году была, наверное, самая жестокая конкуренция в прокате. Одновременно с "Мачехой" по кинотеатрам страны возили фильмы "Всадник без головы" (№ 7 в списке самых кассовых фильмов), "А зори здесь тихие" (№ 9), "Калина красная" (№ 13), "Корона российской империи" (№ 15) и "Иван Васильевич меняет профессию" (№ 16).

Да, да, все эти фильмы были сняты практически одновременно. Умели же когда-то выдавать хиты проката.

3 место. "Песни моря", совместное производство СССР и Румынии. Режиссер - Франчиск Мунтяну. 1971 год.

Количество копий - 546, сборы - 37 млн зрителей. Наработка на копию - 67,77 тыс.

О чем фильм. Если с "Подсолнухами" и "Школьным вальсом" причины осторожности прокатчиков, ограничивших этим фильмам количество копий, вполне понятны, то чем им не угодили "Песни моря", почему ленте дали только половину обычной нормы копий - можно только гадать.

Солнечный музыкальный фильм, снятый на паритетных началах с румынами. От них - режиссер Франчиск Мунтяну, от нас - сценарист Борис Ласкин, автор песен "Три танкиста" и "Спят курганы темные", по сценариям которого были сняты едва ли не все культовые музыкальные комедии тех лет: "Карнавальная ночь", "Девушка с гитарой", "Дайте жалобную книгу" и др.

От румын - знойный главный герой в исполнении актера и певца Дана Спэтару, от нас - главная героиня в исполнении молодой Натальи Фатеевой сногсшибательной красы и Лариса Мондрус, поющая за нее за кадром.

В песнях, в общем-то, и заключается главное обаяние этого обиженного прокатчиками фильма. И здесь тоже паритет: музыка композитора с шикарным для русского слуха именем Темистокле Попа (в следующем десятилетии он сочинит главные шлягеры еще одного совместного проекта, детской сказки "Мама"), слова написал дебютировавший в качестве поэта-песенника Роберт Рождественский.

Занятие это ему понравится, и он сочинит стихи к доброй половине шлягеров тех лет. Но и дебютные песни из этого фильма не забылись...

От зари до зари,
От темна, до темна
О любви говори,
Пой, гитарная струна!

4 место. "Школьный вальс", режиссер - Павел Любимов. 1978 год.

Количество копий - 317, сборы - 19,4 млн зрителей. Наработка на копию - 61,20 тыс.

О чем фильм. Мелодрама - школьный любовный треугольник: он любит ее, она тоже любит его, но его еще любит и другая.

Старшеклассниц-соперниц играют будущие звезды - Елена Цыплакова и Евгения Симонова. В какой-то момент любимая Цыплакова понимает, что беременна, после чего дважды любимый Насибов тут же уходит к любящей Симоновой.

Как правило, информация о том, что фильмы о подростковой беременности снимались в отечественном кинематографе еще в 70-х, несколько обескураживает сторонников концепции "В СССР секса не было".

Хотя на самом деле "Школьный вальс" - это своеобразная перекличка Любимова с фильмом Юлия Райзмана "А если это любовь?" 1961 года, где источником конфликта, едва не приведшего к самоубийству, стало одно только подозрение в интимной близости старшеклассников.

Тем не менее, тема раннего секса в Союзе хоть и не скрывалась, но особенно и не афишировалась, поэтому всесоюзного проката фильму не устраивали. Много копий "Школьному вальсу" не дали, несмотря на все достоинства фильма - а эта лента реально по тем временам была прорывом.

Как мы видим по наработке на копию, в кинотеатрах на "Школьный вальс" был натуральный лом, и если фильму дали бы хотя бы тысячу копий, он вполне мог бы стать одним из хитов советского проката, войдя если не в десятку, то в топ-20 наверняка.

Интересно, что в 80-х ситуация повторилась почти дословно с югославским фильмом "Пришло время любить", посвященным все той же теме, что и "Школьный вальс". Опять 545 копий, опять сборы в 37,6 млн зрителей и опять умопомрачительная наработка на копию в 68,99 тыс.

Опять очереди в кинотеатрах, опять обсуждения и споры практически во всех школах и дворах города. Хорошо это помню, поскольку в 1982-м сам был тем самым старшеклассником.

5 место. "Подсолнухи", совместное производство Италия, Франция, СССР. Режиссер - Витторио Де Сика. 1971 год.

Количество копий - 701, сборы - 41,6 млн зрителей. Наработка на копию - 59,34 тыс.

О чем фильм: Начало 1940-х. Антонио (Марчелло Мастроянни) призван в итальянскую армию и отправлен воевать на восточный фронт. Дома его ждет и никак не дождется красавица Джованна (Софи Лорен). И вот через двадцать лет она решается приехать в СССР, чтобы разыскать своего любимого...

Мне кажется, этот фильм намеренно "придержали" в советском прокате. С одной стороны - да, великий Де Сика, да, в главных ролях Марчелло Мастроянни и Софи Лорен, бывшие тогда на пике славы.

С другой - Де Сика это Де Сика, им особенно не покомандуешь. Советский Союз показан в этом фильме "как есть", без рекламы и прикрас, ничего общего с восторженностью рязановских "Приключений итальянцев в России" не имеет. Да и сама тема - советская женщина спасает итальянского "фашиста" - с идеологической точки зрения была довольно скользкой.

Самое забавное - с годами именно эта адекватность в изображении СССР стала главным достоинством этого практически забытого фильма. Потому что Голливуд как снимал про нас клюкву, так и снимает, пурга даже еще погуще пошла. А вот адеквата практически нигде не увидишь.

Как точно заметил кинокритик Владимир Горский: "Среди безусловных художественных достоинств ленты невозможно не выделить пугающую реалистичность, с которой показан Советский Союз. Сложно даже при большом желании вспомнить хотя бы несколько аналогичных работ, где бы столь достоверно и, что немаловажно, просто, не нарочито были показаны условия жизни в нашей стране в то время. ... Лента дарит уникальную возможность посмотреть на Лорен в антураже улочек советских городов и деревень".

5 советских фильмов, не добравших в прокате

Количество копий у фильма - это самый нелюбимый производителями показатель.

А знаете, почему? Потому что здесь на сцене появляется Ее Величество госпожа Неопределенность и как никогда велика вероятность облажаться.

С количеством копий всегда надо определяться до начала проката - а кто ж его знает, этого зрителя, понравится ему фильм или нет?

Напечатал много - а на фильм никто не пошел, кинотеатры ругаются: "У нас план!", в сетку показов фильм не ставят и твои копии брать не хотят. А, между прочим, изготовление копий фильма - это совсем не дешевая процедура, здесь принцип "да наплевать, лишнее спишем" не прокатит.

И наоборот - напечатаешь мало, а фильм "выстрелит". В кинотеатрах ажиотаж и очереди за билетами, прокатчики за каждую копию дерутся, те, кому не досталось - обижаются и и обещают такую подставу припомнить при случае. Ну и сам ты денег недополучил изрядно, а тебе, между прочим, тоже план выполнять требуется.

Тогда и появился у фильмов такой показатель, как "наработка на копию" - сколько зрителей в среднем посмотрели каждую отпечатанную киноленту.

Средней наработкой считался показатель в 20 тысяч зрителей на каждый комплект жестяных коробок с фильмом. Если сильно ниже этого показателя - значит, или фильм так себе, или много копий напечатали для картины, не рассчитанной для массового зрителя.

А вот если наоборот - наработка на копию сильно превышает средние показатели, значит, фильму сильно не повезло.

Зрителю он понравился, у ленты были прекрасные прокатные перспективы, но прокатчики "промазали".

В итоге - лента недополучила. Во всех смыслах недополучила - и славы, и денег.

Как же выглядит пятерка советских фильмов с самыми высокими "наработками на копию", то есть больше всего недополучивших в прокате?

ский Союз и проиграл Западу.

Почему и распался.

олько на двух крупных площадках был показан 40 раз, и его просмотрело 250 955 человек. В то же время для советских фильмов было организовано всего 19 сеансов.

Руководители кинотеатров нередко снимают с экрана советские идейно-значительные фильмы, как только посещаемость их снижается до 80—90 процентов. В то же время на экранах в течение длительного времени демонстрируются фильмы капиталистических стран.

Так, в Москве в кинотеатре «Центральный» хороший советский фильм «Баллада о солдате» демонстрировался 5 дней, удачные фильмы «Мичман Панин», «Колыбельная», «Все начинается с дороги», «Простая история» демонстрировались по 7 дней, а слабые в художественном отношении буржуазные фильмы «Путешествие Синдбада» — 21 день,

«Римские каникулы» — 12 дней, «Любовь с первого взгляда» — 14 дней. В кинотеатре «Колизей» 21 советский фильм демонстрировался 162 кинодня, а 17 буржуазных фильмов —163 дня. В Ленинграде французский фильм «Колдунья» просмотрели 1457 тыс. человек, «Путь в высшее общество» — 849 тыс. человек, «Любовь с первого взгляда» — 831 тыс. человек (...).

Такое же явление наблюдается во многих других городах страны. В Калинине фильм «Сережа» шел 209 сеансов, «Баллада о солдате» — 171 сеанс,

а австрийский фильм «12 девушек и один мужчина» — 212 сеансов, «Римские каникулы» — 216 сеансов. В крупнейшем кинотеатре г. Сталино (нынешний Донецк - ВН) три фильма капиталистических стран демонстрировались в октябре с.г. на 262 сеансах, в то время как советские кинокартины «Простая история» и «Домой» лишь на 130 сеансах. В панорамном кинотеатре города, имеющем 900 мест, в течение месяца демонстрировались 4 буржуазных кинофильма и лишь одна наша кинокартина.

Нередко работники кинофикации и кинопроката пытаются оправдывать неправильную практику работы тем, что якобы только заграничные фильмы позволяют им выполнять финансовый план. Но это не так. Во-первых, опыт кинотеатров страны показывает, что там, где работники кинопроката правильно понимают свои задачи, умело планируют кинофильмы, — там с успехом выполняется финансовый план без увлечения показом буржуазных фильмов. (...)

Киностудии страны выпускают еще много слабых, посредственных кинофильмов. Такие фильмы, как «На повороте», «Шквал», «Григорий Сковорода», «Сын Иристона», «Дорога уходит в даль» и ряд других посетило всего от 3 до 5 млн. человек (в то время как лучшие фильмы посещает от 20 до 40 млн. зрителей).

Совершенно не удовлетворяется интерес советских зрителей к жизнерадостным кинокомедиям, музыкальным фильмам. Не случайно даже средние по своему качеству кинокомедии «Ссора в Лукашах», «Годы молодые» посетило 30—35 млн. человек.

Репертуарные планы киностудий тематически однообразны и не учитывают потребностей зрителей в фильмах, различных по тематике и жанрам. Нуждается в серьезном изучении и практика планирования доходов от кино.

Совершенно необходимо, чтобы Министерство культуры СССР, ЦК компартий союзных республик, обкомы и крайкомы КПСС приняли решительные меры для устранения недостатков в работе кинотеатров, ликвидировали увлечение показом буржуазных фильмов.

Министерство культуры должно значительно сократить тираж фильмов капиталистических стран и число кинотеатров, в которых следует прокатывать эти фильмы. Комиссия по отбору фильмов капиталистических стран для показа в наших кинотеатрах должна отбирать такие картины, в которых наиболее правдиво отображается современная буржуазная действительность.

Исходя из вышеизложенного, Отдел культуры просит ЦК КПСС рассмотреть вопрос о крупных недостатках в репертуаре кинотеатров. Проект постановления ЦК КПСС прилагается.

Зав. Отделом культуры ЦК КПСС Д. Поликарпов, зав. сектором Отдела В. Баскаков, Инструктор Отдела Н. Орехова".

Такие дела.

Мне эта записка представляется очень интересной, поскольку она очень неоднозначная. Да, многое из того, что в ней сказано, сегодня вызывает улыбку. Но многие тезисы выглядят достаточно логичными и аргументированными.

Особенно с нашим послезнанием - что именно идеологическую войну Совет

й у иностранных фильмов в советском прокате составляет 857. У советских кинолент - 947.

Поэтому честным ответом будет следующий: откровенной дискриминации иностранных фильмов в советском прокате не было, но их все-таки - придерживали.

Зачем?

О причинах нам расскажут первоисточники.

А именно - служебная записка отдела культуры ЦК КПСС от 19 декабря 1960 года, опубликованная известным киноведом Александром Федоровым в его монографии "1000 и 1 зарубежный лидер советского кинопроката (1945-1990)".

Эта записка начинается словами:

"Считаем необходимым доложить ЦК КПСС о крупных недостатках в репертуаре кинотеатров".

И в чем же эти недостатки состоят? Процитирую выборочно.

"Кинопрокатные организации по-прежнему устанавливают тиражи фильмов капиталистических стран, руководствуясь главным образом коммерческими интересами, упуская из виду идеологическую сторону дела. В результате более высокими тиражами выпущены в прокат как раз те американские, английские и французские кинокартины, в которых в приукрашенном свете показывается буржуазный образ жизни.

Тиражи таких буржуазных фильмов, проникнутых неприемлемыми для нас идеями, как «Римские каникулы» — 1157 копий, «12 девушек и один мужчина» — 1304 копии, «Мистер Питкин в тылу врага» — 1350 копий, «Бабетта идет на войну» — 1367 копий, превышали тиражи ряда советских кинокартин и фильмов других стран социалистического лагеря, имеющих серьезное идейно-художественное значение.

Из выпускаемых ежемесячно 16—18 кинокартин 4—5 фильмов из капиталистических стран. В сентябре с.г. тираж двух буржуазных фильмов (1150 и 1350 копий) превышал тиражи выпущенных в этом же месяце удачных советских фильмов и кинокартин других социалистических стран.

Фильмы капиталистических стран печатаются не только на широкой, но и на узкой пленке и таким образом попадают на экраны почти всех без исключения кинотеатров и сельских кинопередвижек страны.

Круг показа фильмов буржуазных стран ничем не ограничен, что наносит ущерб делу правильного воспитания советских людей.

В то же время в главных капиталистических странах (США, Англия, Франция) закупленные советские фильмы, как правило, печатаются ничтожно малым количеством копий и демонстрируются во второэкранных кинотеатрах. Так, в Англии фильм «Судьба человека» был отпечатан в количестве 40 копий, а фильм «Сорок первый» лишь в двух копиях.

Купленная американской кинопрокатной фирмой советская кинокартина «Тихий Дон» была отпечатана в трех копиях и демонстрировалась в трех небольших кинотеатрах, имеющих по 200—300 мест. Американские пропагандисты не скрывают этого обстоятельства и отмечают, что в Советском Союзе фильмы капиталистических стран идут широко, без всяких ограничений, что, по их мнению, приносит идеологический выигрыш в пользу Америки.

Критик Артур Л.Мейер в журнале «Моушн Пикчер Геральд» писал по поводу обмена советских и американских фильмов следующее: «В долларах и копейках выиграл СССР, в культурном отношении США. Американские фильмы пользуются огромным успехом в Советском Союзе, и 5 из 15 законтрактованных кинокартин широко демонстрируются и хорошо посещаются. Интерес к ним настолько велик, что в одну неделю в 45 кинотеатрах из 102 московских кинотеатров шли американские фильмы».

За 9 месяцев этого года в Москве каждый советский фильм в среднем просмотрело 357 тысяч зрителей, фильм других стран социалистического лагеря — 133 тыс. человек, а фильм из капиталистических стран — более полумиллиона человек.

Характерно, что наиболее крупные киноплощадки города использовались в основном для демонстрации фильмов буржуазных стран. Летом текущего года в Москве на стадионе «Динамо», во Дворце спорта и Малой спортивной арене стадиона им. Ленина в Лужниках, в Зеленом театре парка им. М. Горького демонстрировались главным образом фильмы капиталистических стран, преимущественно американские и английские.

Из 2 430 тысяч зрителей, посетивших киносеансы на этих площадках, 2 407 тысяч человек смотрели зарубежные фильмы. Американский фильм «Римские каникулы» т

Обижали ли иностранные фильмы в советском прокате?

Как известно, в десятке самых кассовых фильмов советского проката 8 советских фильмов и только 2 иностранных - мексиканская "Есения" на первом месте и голливудская "Великолепная семерка" на последнем, десятом.

Когда мы спорили о причинах этого, некоторые мои читатели высказали гипотезу, что иностранные фильмы в советском прокате гнобили - давали им меньше экранных копий, урезали количество дней в кинотеатрах и т. п. А отечественные картины - наоборот, форсили и бустили.

Я, если честно, поднял эту позицию на смех - мол, зачем? Западные фильмы покупали, чтобы заработать с их помощью денег (не секрет, что кинопрокат был в СССР невероятно доходным сектором экономики, по словам кинокритиков, окупаемость некоторых фильмов составляла до 10 000%). Ну и какой дурак будет намеренно гробить бизнес? Особенно с учетом того, что в идеологической работе итоги проката никогда не задействовали - кассовые сборы фильмов были в СССР закрытой информацией и в СМИ не публиковались, даже в ведомственных.

В общем, поругался я с оппонентами, посмеялся над ними, а потом решил все-таки изучить вопрос - иначе какой я, нафиг, историк.

Изучил.

Вынужден признать - я был неправ. Иностранные фильмы в прокате действительно придерживали, а отечественные - продвигали.

Важный момент - иностранные фильмы не гнобили, им делали достаточно много копий, на них зарабатывали очень большие деньги, но их именно что придерживали. Из идеологических соображений.

Это правда.

Это видно хотя бы по количество изготавливаемых копий.

Вот как выглядит топ-10 иностранных фильмов с максимальным количеством прокатных копий.

1. Есения (Мексика) 1988 копий.
2. Бобби (Индия) 1552 копий.
3. Зита и Гита (Индия) 1457 копий.
4. Зорро (Италия-Франция) с Аленом Делоном - 1451 копий.
5. Преданность (Индия) 1410 копий.
6. Большие гонки (США) 1361 копий.
7. Капкан (Румыния) про комиссара Миклована - 1316 копий.
8. Белое платье (Египет) 1299 копий.
9. Белый клык (Италия-Франция-Испания) 1296 копий.
10. Великолепный (Франция-Италия) с Бельмондо - 1293 копий.

Многих из этих "чемпионов" запустили во множестве копий совершенно не зря, и они откатались с завидной результативностью. "Есения", "Бобби" и "Белое платье" в итоге вошли в топ-10 самых кассовых иностранных лент в советском прокате. "Зорро" - на 15 позиции, "Зита и Гита" - на 16-й.

А вот, для сравнения, самые тиражированные для проката советские ленты.

1. Война и мир - 2805 копий.
2. Освобождение - 2202 копий.
3. Тройная проверка - 2115 копий.
4. Судьба резидента - 2107 копий.
5. Бриллиантовая рука - 2079 копий.
6. Щит и меч - 1997 копий.
7. Крах - 1935 копий.
8. Новые приключения неуловимых - 1920 копий.
9. Москва слезам не верит - 1910 копий.
10. Бабье царство - 1905 копий.

И вроде бы тоже не дураки количество копий выставляли - четыре фильма в итоге в десятку вошли: "Москва слезам не верит" - № 2 в топе проката советских фильмов, "Бриллиантовая рука" - № 3, "Щит и меч" - № 8, "Новые приключения неуловимых" - № 9.

Но вот только цифрами, которыми советский топ-10 заканчивается, иностранный топ-10 только начинается.

И топ, выстроенный по такому показателю, как "наработка на копию", дает картину, обратную топу самых кассовых фильмов. Если в нем, как мы уже говорили, 8 советских на 2 импортных, то по "наработке на копию" - 9 иностранных фильмов и только один советский.

"Пираты ХХ века". Чемпион советского кинематографа по сборам на копию и самый кассовый советский фильм. 1244 копии, 87,6 млн зрителей.

А лучше всего наработка на копию за всю историю советского проката - у фильма "В джазе только девушки" (США) - 43,9 зрителей на 208 копий.

Хотя эти цифры, если честно, у любого прокатчика-практика вызывают некоторые сомнения - слишком уж огромная наработка на копию. Если только "Девушек" годами по кинотеатрам возили.

Но опять таки - не впадайте в другую крайность, на больших массивах разница в количестве копий была не очень существенной. По базе Кудрявцева среднее количество копи

https://telegra.ph/Sovetskij-kino-internacional-01-22

первом самый кассовый фильм всех времен и народов в СССР - мексиканская мелодрама "Есения" (никем так и не объясненный феномен), на десятом - голливудская "Великолепная семерка".

Да и в топ-20 иностранные фильмы начинают появляться ближе к концу. Вот таблица, если что, с миллионами зрителей в последней графе.

1. Есения (исп. Yesenia, 1971) Мексика мелодрама 1975 91,4
2. Пираты XX века (1980) Киностудия им. Горького боевик 87,6
3. Москва слезам не верит (1980) Мосфильм мелодрама 84,4
4. Бриллиантовая рука (1969) Мосфильм комедия 76,7
5. Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика (1967) Мосфильм комедия 76,5
6. Свадьба в Малиновке (1967) Ленфильм комедия 74,6
7. Экипаж (1980) Мосфильм мелодрама, остросюжетный 71,1
8. Операция «Ы» и другие приключения Шурика (1965) Мосфильм комедия 69,6
9. Щит и меч (1968) Мосфильм военный, остросюжетный 68,3
10. Великолепная семёрка (англ. The Magnificent Seven, 1960) США вестерн 1961 67
11. Новые приключения неуловимых (1969) Мосфильм приключения 66,2
12. А зори здесь тихие… (1973) Киностудия им. Горького военный, драма 66,0
13. Человек-амфибия (1962) Ленфильм фантастика, мелодрама 65,4
14. Джентльмены удачи (1971) Мосфильм комедия 65,0
15. Табор уходит в небо (1976) Мосфильм мелодрама 64,9
16. Бродяга (Awara, 1951) Индия мелодрама 1954 63,7
17. Золото Маккенны (англ. Mackenna’s Gold, 1969) США вестерн 1974 63
18. Спартак (англ. Spartacus, 1960) США исторический 1967 63
19. Бобби (Bobby, 1973) Индия мелодрама 1975 62,6
20. Калина красная (1974) Мосфильм драма 62,5

Ну а потом, в 80-е, кинопрокат вступил в полосу затяжного кризиса, не только у нас - во всем мире.

Практически смертельный, как тогда казалось, удар ему нанесло массовое распространение видеомагнитофонов. Возрождение кинотеатров на новом уровне - с попкорном, долби-звуком и мягкими креслами, произошло уже только на стыке веков.

Но это - совсем другая история.

Что больше любили в СССР - Мосфильм или Голливуд?

После текста о высоком качестве советского кино самым популярным аргументом несогласных читателей было высказывания мнения о том, что советские фильмы смотрели исключительно на безрыбье.

Потому что лишены были доступа к иностранной кинопродукции - вот советское кино и было "молодец среди овец". Который "против молодца и сам овца". Что, мол, и подтвердилось на закате Советского Союза, когда видеосалоны буквально обескровили систему кинопроката - в кинотеатры никто не ходил, предпочитая за рубль смотреть на Арнольда Шварценегера или Брюса Ли с видеокассеты.

В этих возражениях есть определенный резон, хотя в целом рисуемая картина далека от истины.

Давайте разберемся подробнее.

Первое - действительно ли советского зрителя держали на голодном пайке, практически не показывая ему зарубежные фильмы?

Это не так.

В СССР показывали фильмы со всего мира - в диапазоне от Японии и Египта до США и Чехословакии. Это были очень разные фильмы. Много было фильмов стран соцлагеря - оно и понятно. Много индийских фильмов - все-таки почти четверть населения СССР составляли жители среднеазиатских республик, принадлежащих к той же культурной традиции, и в этих республиках к сборам "Зиты и Гиты" никакой Голливуд и не мечтал дотянуться. А потом уже, неожиданно, и русские на "Танцоров диско" подсели.

Было очень много европейского кино - особенно Франции и Италии. Голливуд... С Голливудом как повезет. Были в советском прокате и безусловные кинохиты, которые и в США собирали огромные деньги, вроде "Спартака", "Клеопатры" или "Тутси".

Были и "ноунеймы", вроде "Генералов песчаных карьеров", снятых по книге бразильского писателя-коммуниста Жоржи Амаду, о которых в Штатах никто никогда не слышал, а у нас они рвали чарты, обходя по сборам "Клеопатру", снятую за какие-то космические деньги.

В целом же - доля иностранных картин была очень велика.

Для примера - в 1961 году в СССР показали 113 советских и 68 зарубежных фильмов, то есть примерно 38–40% релизов составляли иностранные картины. В 1970‑е–1980‑е общий объём проката — порядка 220–250 фильмов в год, из которых около 140 советские и примерно 100 зарубежные; это близко к 40–45% иностранных лент по числу наименований.

Если около половины проката - это "держали на голодном пайке", то всех держат на голодном пайке. Как вы думаете, какой процент зарубежных лент в кинопрокате США? Китая? Индии?

Я вам открою вам маленькую тайну - любое, понимаете, ЛЮБОЕ государство, имеющее собственный развитый кинематограф ограничивает у себя прокат зарубежных фильмов. В том числе - из чисто экономических соображений. Потому что деньги зарабатывать надо, бюджет наполнять надо, своим производителям давать заработать, а не чужих кормить.

Напоминаю, что кинопрокат - и сегодня очень доходный бизнес, а уж в период СССР это был охрененно высокодоходный сегмент экономики, доходнее, чем водка. С сотнями, я не утрирую, процентов прибыли.

В 60-е, например, в стране работало около 70 000 киноустановок (в три раза больше, чем в США на тот момент). Процитирую журнал "Форбс": "Доходы от проката в 1960 году составили 8,53 млрд «дореформенных» рублей (для сравнения: доходы бюджета СССР за этот год — 770 млрд). Этого, например, хватило бы на строительство 14 000 км дорог союзного значения".

При этом в 60-70-е наши производители точно могли закрыть рынок полностью, сил бы хватило. Закрыть глухо, как это сделали Голливуд в Штатах или Болливуд в Индии. Но в СССР была идеологическая установка - гражданам Советского Союза должны быть доступны лучшие образцы мировой культуры. Поэтому и книги со всех языков переводили, и фильмы закупали - от японских до бразильских. Кучу бабла на это тратили, между прочим.

Почему я в этом так уверен? Потому что по крайней мере в эти два золотых десятилетия советские фильмы, де-факто конкурируя в прокате со всем миром, выглядели очень достойно.

В топ-10 самых кассовых лент советского проката иностранных фильмов ровно два - первое и последнее место. На

Шурика" изначально не ставят себе задачу что-то сказать людям - потому и вылетают из головы со скоростью смыва в унитазе.

Это как щекотка - только дистанционная. И с тем же интеллектуальным насыщением.

Закончить же хочу цитатой своего любимого мудрого сказочника Николая Носова.

Он, как всегда, все знал заранее. Это "Незнайка на Луне", глава про Дурацкий остров.

"Считалось, между прочим, что смотрение кинофильмов является более интеллектуальным, то есть более полезным для ума занятием, нежели игра в шарашки или в "козла". Это, однако, ошибка, так как содержание фильмов было слишком бессмысленным, чтобы давать какую-нибудь пищу для ума. Глядя изо дня в день, как герои всех этих кинокартин бегали, прыгали, падали, кувыркались и палили из пистолетов, можно было лишь поглупеть, но ни в коем случае не поумнеть".

О "культурной диете" СССР и "изобилии контента" сегодня

Самым популярным комментарием на мой пост про сериал "Гостья из будущего" было примерно такое возражение:

"Сериал про Алису помнят до сих пор, потому что тогда это было СОБЫТИЕ, а сейчас - обыденность. СССР держал нас на "культурной диете", сейчас же количество контента возросло в разы".

Мне кажется, в этом ответе смешаны два утверждения, одно из которых истинное, а другое - ложное.

Контента действительно производится больше. Действительно в разы. Это тру.

А вот то, что тогда это было редкое событие, а сегодня такие события случаются постоянно - это уже передергивание и вранье.

Безнадежно проигрывая по количеству, в качестве киношники СССР делали нынешних своих коллег как стоячих.

Да, соглашусь, советские фильмы действительно были разные, да, и дерьмо тоже снималось, просто его уже никто не помнит, причем дерьма снималось больше, чем шедевров - это закон любого творческого производства, который не нарушается ни в одной стране.

Все так.

Но при этом среднее качество кинопродукции было в разы лучше сегодняшнего - как бы не старались сегодня представить советские киношедевры редкими удачами.

Нет, это была норма. Тогда каждый год выходили не одна и не две картины высочайшего качества. Те, которые сегодня впитались в культурный код нации. Которые посмотрели примерно все, у кого русский - родной, которые до сих пор смотрят и любят миллионы, несмотря на прошедшие десятилетия.

Возьмем, для примера, семидесятые.

1971 год. В лидерах проката - "Офицеры", "12 стульев" Гайдая, "Освобождение", "Белорусский вокзал", "Бег" по Булгакову с генералом Чернотой и азартным Парамошей. Все они вышли в один год.

1972 год - "А зори здесь тихие...", "Джентльмены удачи", "Корона Российской империи, или Снова неуловимые", "Варвара краса – длинная коса", где палец и "Должок!", "Старики–разбойники" с Никулиным и Евстигнеевым, "Достояние Республики" с Мироновым и Табаковым. Полный ассортимент - и посмеяться, и поплакать.

1973 год. Лидеры проката - "Всадник без головы" с Олегом Видовым, "Иван Васильевич меняет профессию", "Мачеха" с Дорониной, "Земля Санникова", сказка "Руслан и Людмила" с карликом Черномором, "Жизнь и удивительные приключения Робинзона Крузо" с Куравлевым, военная драма "Горячий снег".

1974 год: "Калина красная" Шукшина, "Невероятные приключения итальянцев в России" Рязанова, "В бой идут одни «старики»" Леонида Быкова, "Романс о влюбленных" Кончаловского, "Свой среди чужих, чужой среди своих" Михалкова.

Полстолетия, блин, прошло - практически все вышеперечисленные фильмы до сих пор, как сейчас говорят, "в активной ротации", из телевизора не вылезают.

Да, были годы более удачные и менее удачные, но пять фильмов, которые помнили десятилетиями, набирались всегда, в любой год.

В 1984 году, кроме "Гостьи из будущего", это были "Любовь и голуби" Меньшова, рязановский "Жестокий романс" с Гузеевой и Михалковым, "Чучело" Ролана Быкова, "Белые росы" с Караченцовым и К и третий детский хит после "Гостьи" и "Чучела" - "Каникулы Петрова и Васечкина, обыкновенные и невероятные". К вопросы о "детских фильмов не было, каждый становился событием!".

Это я перечислил только бесспорные хиты, всякие "Одиноким предоставляется общежитие", "Блондинка за углом" и "Военно-полевой роман" можете считать, можете не считать.

Сегодня же, при всем изобилии контента, выбрать пятерку фильмов сопоставимого качества из кинопродукции 2025 года у меня не получилось. Я, честно говоря, вообще почти ничего не запомнил.

Может быть, вы подскажете?

Проблема, мне кажется, не в количестве контента и даже не в информационном изобилии.

Проблема в том, что тогдашнее искусство не ограничивало себя развлечением, а пыталось сказать человеку о чем-то важном. И потому человеку было о чем подумать даже после смешных комедий, вроде "Мимино" или "Афони".

И фильмы запоминались - ведь запоминается только то, что тебя изменило.

Сегодняшние же хиты проката - будь то продукция Сарика Андреасяна или "Невероятные приключения

Почему "Гостью из будущего" до сих пор помнят?

На новогодних каникулах, просматривая пропущенные недавние фильмы, задумался. Однажды мы с дочками посмотрели в кинотеатре "100 лет тому вперед".

Всем фильм очень понравился. Я еще порадовался, что наши хоть что-то приличное сняли. Потому что обычно по окончании просмотра новых фильмов я вспоминаю только фразу одного умного человека: «Как продукт — ничего, как искусство – тоже ничего, но в другом смысле».

Но вот что интересно - прошло полтора года, и за это время "100 лет тому вперед" никто из нас ни разу не вспомнил. И желания пересмотреть ни у кого не возникло.

А вот оригинал - телесериал "Гостья из будущего" я периодически вспоминаю до сих пор. И не я один. Он реально стал событием для моего поколения.

В несчастные девяностые люди отчаянные стихи писали, вроде этого, от Ганны Шевченко:

Алиса, ты меня помнишь, мы лежали с тобой вдвоем
в больнице. Ты помнишь? Я - Юля, Грибкова Юля.
Алиса, ты меня слышишь, ответь мне, прием, прием!
Мы тут все в шоке. Нас кажется, обманули.
Вы обещали, что Мила станет врачом,
а она торгует, держит точку на «Черкизоне»,
Фима бухает, Герасимов стал бичом,
я растолстела, Сулима сидит на зоне.
Что у вас там случилось? Вы проиграли войну?
Спаси, сохрани нас, Господи, твоя воля.
Пираты сбежали, или еще в плену?
Ведь им ничего не сказал истерзанный мальчик Коля.
Алиса ты меня слышишь, ответь мне, прием, прием!
Наш мир завоевали Крысы с Весельчаками.
Но мы еще терпим, мы дышим, живем и ждем,
что скрипнет белая дверь в заброшенном доме
с высокими потолками.

Наверное, этот фильм стал культовым потому, что был одной из последних настоящих сказок. Так-то у "Гости из будущего" огромное количество недостатков, и его бы наверняка забыли, как забыли множество проходных "школьных" фильмов.

Но.

Но вот финал... Финал с великой песней "Прекрасное далеко" сделал его настоящим произведением искусства.

Той самой "сказка - ложь, да в ней намек, добрым молодцам - урок!".

Урок - то есть то, что важнее приключений и глубже развлечения - там действительно был, не поспоришь.

Я часто думаю - почему за прошедшие десятилетия у нас так и не появилось ни одной приличной киносказки? Ничего такого, чтобы запомнилось хотя бы лет на десять?

"Последний богатырь"? Полнометражные мультики про богатырей? "Майор Гром"? "Чебурашка"? Они неплохи, но когда начинаешь судить их всерьез, то понимаешь, что все эти радости – на фоне сегодняшней целины. А по гамбургскому счету, на фоне, скажем, мультика про Простоквашино, практически целиком вошедшего в пословицы русского языка или "Незнайки" Носова – только и вздохнуть горестно.

И это не только в кино. Я сейчас много читаю развлекательной литературы - там, к сожалению, то же самое. Талант некоторых авторов несомненен, но, присмотревшись, понимаешь страшную, в общем-то, вещь – а приложить-то его не к чему.

Он на холостых оборотах работает: и можно было бы ехать, да никто не знает куда.

И вот здесь мы дошли до ответа на вопрос: сказок нет, потому что нам нечего сказать нашим детям.

Просто нечего. Максимум — байки потравить, драки показать, развлечь, позабавить. Не больше.

Наверное, дело в том, что детская сказка – это вообще-то концентрированная мудрость взрослого мира. Эдакое спрессованное знание о фундаментальных, несущих, базовых вещах: кто мы такие, куда мы идем, что мы хотим, как надо жить, делать жизнь с кого…

Именно это детям нужно больше всего, и именно с этого начинается сказка.

А что мы можем им сказать? Ну вот так, по честному?

У нас самих никакого "Прекрасного далека" нет.

едних фото Галины Сегеди с ученицами.

И последнее. О белом офицере и советском киноактере Евгении Сегеди писали многие - к примеру, Дина Рубина вспоминала о похоронах "графа Сегеди" в своей книге «На солнечной стороне улицы».

Но только в одном произведении Евгений Петрович, как и в новогодней сказке Витковича и Ягдфельда, подарил свою фамилию герою книги.

Речь идет о главном грузинском романе ХХ века "Дата Туташхиа", по которому был снят популярный в СССР многосерийный фильм "Берега".

Там, если кто не читал и не видел, начальник кавказской жандармерии граф Сегеди не только является одним из главных героев книги, но и выступает в роли тамады, то есть главного повествователя, передавая слово то одному, то другому рассказчику.

А разгадка проста - автор романа, потомок грузинских князей Чабуа Амирэджиби и "харбинский граф" Евгений Сегеди вместе сидели сидел в лагере. Вот их совместное фото, сделанное в красноярской тайге.

Недавно кто-то удивлялся - почему советские сказочники так любили писать о времени...

А где оно еще вьет такие петли?

ктор Виткович и Григорий Ягдфельд в "пасхалки" явно могли, умели и практиковали.

Взять хотя бы вот этот эпизод: "Держа в глазу чёрную лупу, мастер Петушков склонился над столиком. Он разглядывал дамские часики величиной с божью коровку, которые принесла чинить какая-то гражданка из Костромы. Увидев в механизме порванный волосок, мастер усмехнулся: такие волоски делал мастер Джозеф Склют, переселившийся в 1893 году из Женевы в Ростов-на-Дону. Петушкову было приятно думать, как он скажет это гражданке из Костромы, когда та придёт, и удивит её своими познаниями".

Здесь авторы передают горячий привет своему коллеге - драматургу и киносценаристу Иосифу Самуиловичу Склюту, который начал работать на сценарной ниве еще в 1932 году, написав сценарий для мультфильма "Блэк энд уайт" Ивана Иванова-Вано и Леонида Амальрика.

С учетом вышесказанного предположить, что фамилию странного инквизитора авторы тоже позаимствовали у своих знакомых - не составляет труда.

И здесь я хочу напомнить, что один из авторов - Виктор Станиславович Виткович был в детстве беспризорником, бежал с Поволжья в "хлебный город" Ташкент, где, собственно, вырос, на всю жизнь влюбился в Среднюю Азию и всю свою жизнь возвращался в этот благословенный край снова и снова.

Заслуженный деятель искусств Узбекской ССР Виктор Виткович очень много работал на «Узбекфильме» - еще с тех времен, когда тот назывался Ташкентской киностудией. Здесь были сняты такие фильмы по его сценариям, как "Насреддин в Бухаре", "Похождения Насреддина", "Авиценна".

На съемках последнего - в 1955 году - он, скорее всего, и познакомился с актером и сценаристом Евгением Петровичем Сегеди.

Ну просто невозможно было в те годы работать на "Узбекфильме" и не знать Сегеди - "нашего графа" знали не только кинематографисты, но практически вся ташкентская интеллигенция.

Он действительно был графом - представителем российской ветви знатного венгерского рода. Как и все мужчины в роду, Евгений Сегеди собирался делать армейскую карьеру, став в юном возрасте кадетом Полоцкого кадетского корпуса. После революции примкнул к белым, вольноопределяющийся 1-го дивизиона ТАОН лит. "М" армии Каппеля.

Потом была эмиграция в Харбин, участие в любительских спектаклях, и в итоге театр из увлечения превратился в профессию. Тогда же он женился на Галине Трофимовне Мозговой - дочери ветеранов русско-японской войны, сестры милосердия Ольги Львовой и офицера Трофима Мозгового. В начале сороковых супруги перебрались из Харбина в Шанхай.

А вскоре после войны, в 1947 году, на волне репатриации "харбинцев", Сегеди вернулись на Родину. Сначала на Урал, но там после жаркого Китая они отчаянно мерзли, поэтому быстро перебрались южнее - в Ташкент.

Евгений Петрович устроился преподавать в театральном институте и работал помощником режиссера на «Узбекфильме», супруга трудилась там же помощником режиссера по костюмам.

Долго они не проработали. В 1949 году бывший член белогвардейского шанхайского Офицерского собрания Евгений Петрович Сегеди был арестован, а через полгода взяли и Галину Трофимовну. Граф отбывал срок в Красноярском крае, графиня – в Мордовии. В 1956 году оба были реабилитированы и вернулись в Ташкент.

Несмотря на возраст, Евгений Сегеди очень много снимался. В основном, конечно же, играл разнообразные "осколки старого режима" - белых офицеров, царских чиновников и прочую "голубую кровь".

Одно из немногих исключений случилось в фильме "Поэма двух сердец", снятому по совместному сценарию главы советского Узбекистана Шарафа Рашидова и кинодраматурга Виктора Витковича, который к тому времени уже успел прославить звучную фамилию актера в своей сказке.

"Ташкентский граф" Евгений Сегеди умер в Ташкенте накануне распада СССР. Жена, оказавшись в независимом Узбекистане, продала квартиру и уехала в Россию, в Ленинск-Кузнецкий на Кузбассе, где еще много лет учила студентов английскому и французскому языкам.

Умерла совсем недавно, в 2015 году, на 108 году жизни. До последнего дня была на ногах и в ясном уме. Вот одно из посл

Про графов, алхимиков и путанную нить времени

Писатели любят вставлять в книги своих знакомых. Особенно фантасты.

Я даже не буду вспоминать "заслуженного покойника всея Руси" - поэта, издателя и завсегдатая фантастических конвентов Юрия Семецкого, которого в нулевые убивали едва ли не в каждом выходящем из печати фантастическом романе. Сегодня это назвали бы флэшмобом, а тогда никак не называли - просто отправляли Семецкого на тот свет каким-нибудь особо изощренным способом, к вящему удовольствию самого "многократного покойника".

И, кстати, не только в книгах.

Но появление живых людей на на страницах фантастических книг далеко не всегда носило характер литературной игры. Гораздо чаще это было, как бы это помягче...

Своеобразным продолжением реального общения.

Сведением счетов, проще говоря.

Даже ваш покорный слуга, который всегда пытался сторониться сетевых разборок, как-то умудрился обидеть Ольгу Громыко. В результате чего - попал под лошадь. Извините - на страницы ее романа "Цветок камалейника". И разумеется, вовсе не в виде прекрасного принца на белом коне, а совсем даже в образе пожилого жуликоватого торговца некачественной шаурмой.

Впрочем, по нынешним временам, когда ранние книги Громыко многие считают классикой отечественной фантастики - этим казусом впору хвастаться. Как говорил - правда, совсем по другому поводу - один известный некогда публицист: "Вы все в дерьме, а я - в истории русской литературы".

Но шутки в сторону. Есть и еще один вариант - когда люди попадают в сказку просто по знакомству. Из желания сделать приятное хорошему человеку или по совсем тривиальным обстоятельствам - благодаря звучной фамилии, например.

После того, как я написал в прошлой главе про новогодний фильм "Снежная сказка" и повесть "Сказка средь бела дня", ставшую основой для сценария, в комментариях меня спросили:

"А мне интересно, кто такой этот часовой мастер Антонио Сегеди с итальянским именем и венгерской фамилией, который был инквизитором и все равно попал в советский отрывной календарь, а главное - как он делал наручные часы еще до изобретения башенных с одной стрелкой? На философских камнях к тому же (кто сейчас помнит про часовые механизмы на драгоценных камнях)?".

Действительно - этому создателю волшебных часов "Артель "Игрушка" 2-й сорт" отведено немало места и в фильме, и, особенно, в книге:

"Полюбовавшись, старичок опять прикрыл сосуд фарфоровой крышкой и стал рассказывать бабам:

— Эти часики тысячу лет назад сделал Антонио Сегеди. Он делал их всю жизнь! Днём Антонио Сегеди был инквизитором и пытал поэтов, алхимиков и часовых дел мастеров. А по ночам, запершись в башне, Антонио выращивал белые лилии и делал вечные часы на семи философских камнях — вот эти самые! А чтобы не попасть за свои часы на костёр инквизиции, он написал на них: «Артель «Игрушка», 2-й сорт».

Продажная душа мечтательно вздохнула:

— Эх, если бы такие часы продать…"

Ехидство в вопросе, кстати, вполне закономерно. Я тоже считаю, что линия Антонио Сегеди в сказке лишняя. Во-первых, она в итоге "зависла", не получив никакого завершения. Это ружье, висевшее на ковре весь рассказ но так и не стрельнувшее даже холостыми. Зачем было его вешать - непонятно.

Во-вторых, к ковру это ружье пришили откровенно белыми нитками. Легенду про алхимика авторы сочинили наспех, по принципу "сойдет и так", явно схалтурив. Потому что и жил инквизитор за несколько столетий до создания инквизиции, и наручные часы он у них собирал задолго до появления башенных... Кроме того, вишенкой на торте, этот уникальный человек тысячу лет назад сумел изобразить на своих волшебных часах фразу «Артель «Игрушка», 2-й сорт», причем слово "сорт" пророчески написал по правилам постреформенной советской орфографии, без Ъ в конце.

Как следствие, единственное, что лично меня заинтересовало в инквизиторе Антонио Сегеди - это происхождение его фамилии.

Я с вялым интересом решил поковырять эту тему, но результат меня буквально ошарашил.

Надо сказать, что авторы "Сказки средь бела дня" Ви

у, например, сценаристы не просто слили, а слили с какой-то отчаянной наглостью, практически экранизировав анекдот «Построим ероплан и улетим нахрен отсюда».

Все были в таком изумлении, что даже «Пионерская правда» задавалась вопросами: «Девочка Лёля — кто она? Куда она улетает?».

И, вынужден признать, — это очень характерно для дуэта сказочников Виктора Витковича и Григория Ягдфельда — их произведения очень часто не дотягивают до завершенной цельности.

Но — той же справедливости ради — сказками при этом оставались настоящими. Из тех, что живут долго, плохо забываются и не стареют с годами. Что при чтении, что при просмотре периодическое ощущение злободневности происходящего вам гарантировано.

В общем, и книгу, и фильм — рекомендую.

Не худший вариант для создания новогоднего настроения.

далее, и тому подобное — вплоть до появления в кадре чрезвычайно модной тогда китайской пудреницы, которая в связке с губной помадой вызвала особое негодование комиссии.

Но дело не только в приметах времени, придающих достоверность чуду. Со Шварцем «Снежную сказку» роднит еще и то, что я называю «сказочным реализмом» — схватка идет на равных, здесь нет и не будет никакого подыгрывания добру, никакой изначальной слабости и ущербности зла.

Здесь зло красивое и эффектное.

Самая опасная из снежных баб — Черная Душа (Клара Лучко просто блистает в очень необычной для нее роли) вполне достойна топа тогдашних экранных красавиц.

Здесь зло очень могущественное.

Ведь, если задуматься, в роли главного злодея здесь выступает никто иной, как… Дед Мороз. В тогдашнем СССР роли Старого года и Деда Мороза были фактически неразделимы — ведь именно старик в шубе и с бородой передавал планету приходящему мальчишке — Новому году и уходил навсегда.

А в сказке — не захотел уходить. И в этом — третье «сродство» со сказками Шварца.

Ведь в фильме Старый год, по большому счету, не хотел никому ничего плохого. Он просто хотел, чтобы время остановилось и всегда было 31 декабря. Никто уже никуда не спешит, никто никуда не опаздывает. Можно катать снежных баб, играть в снежки, наряжать елку… Никогда не стареть и не болеть. Чем плохо?

Старый год просто не хочет уходить, он просто хочет остаться и не уступать нагретое место другому — это что, такой страшный грех?

Заметьте — он ведь даже злодействует «через не хочу», все гадости делает с огромным нежеланием.

— Нехорошие вы бабы, — вздохнул старичок. — Но без вас не обойтись… Главное, я уже совсем собрался уходить, как и все до меня, и вдруг этот мальчишка меня надоумил… И мне так захотелось остаться…

Старичок мучился, вздыхал. Наконец мрачно махнул рукой: «Действуйте!» — и пошёл к дороге.

Но это Старый год, роль которого вовсе не случайно исполнил молодой и еще никому не известный Евгений Леонов — воплощенная доброта.

Иное дело — оживленные им «нехорошие» снежные бабы. Для них ставки гораздо выше. И первой это понимает все та же опасная красавица Черная Душа.

— Девочки, — сказала Чёрная душа проникновенно. — Наш старикан выжил из ума. Но без него нам будет худо: придёт весна, и солнце нас — хлюп, хлюп! — Она игриво ткнула в бок Бумажную душу, которая чопорно отодвинулась. — И потом — наш старикан слишком жалостливый. С таким пропадёшь. Поэтому предлагаю: как только старикан остановит время, запрём его в эту развалину и будем сами править миром от его имени!

Если Старый год, по сути, просто не хочет уходить на пенсию — весьма простительная слабость — то для оживленных им снежных баб не допустить весны — это вопрос жизни и смерти.

И вот уже наш маленький читатель-слэш-зритель с ужасом понимает, что в этом чудесном мире обычно у каждого своя правда.

И потому в битве со злом поддавков ожидать не приходится — зло тоже хочет жить и пойдет до конца.

И вот тут детские страхи зримо обретают плоть и кровь.

Когда две злые бабы угрожают утопить Митю в проруби — никто уже не сомневается, что утопят. Коварное убийство после реплики «Какая замечательная вещь — дружба!» воспринимается как естественное развитие логики сюжета. И даже сошедший в какой-то момент с дистанции Старый год, не желающий больше злодействовать, — в свете вышесказанного уже не вызывает удивления.

Добавьте к этому замечательную операторскую работу Виктора Листопадова и Юрия Схиртладзе, которую отмечали все выступавшие в прениях на дебатах.

Приведу только один пример — в одном из эпизодов исполнителя роли Мити, школьника Игоря Ершова без сопровождения взрослых спускали тросом на лесную поляну с вертолета. А знаете, почему?

Потому что операторам был нужен мальчик, стоящий в центре поляны, а вокруг него — нетронутый снег без следов.

К сожалению, несмотря на все достоинства повести и фильма, сказки шварцевского масштаба не получилось.

Недостатков у них более чем изрядно, я просто не акцентировался на них.

Достаточно сказать, что концовк

го варианта 14.07.59 и дважды препарировали окончательную версию — 15.10.59 и 03.11.59.

При этом каждая стенограмма не меньше 50 страниц, то есть обсуждение было очень бурным. Самым спорным был вопрос целевой аудитории: для кого эта сказка — для детей или для взрослых? Именно при обсуждении этого вопроса Сергей Михалков занял резко критическую позицию, даже заявил, что не знает, как этот фильм примет, например, Хрущев.

В общем-то, сколько понял, версия "двойника Хрущева в шапке-пирожке" возникла из этого фрагмента выступления: "Вот возникает вопрос — покажут картину детям, они будут смотреть с интересом, а покажут взрослым? Я себе представляю, допустим, Хрущеву? /в зале смех/ Я серьезно говорю… /смех/. Должна быть ясность и логика, а, к сожалению, логики нет или, вернее, очень мало".

И здесь я диспутантов понимаю. Дело даже не диалогах вроде:

"Старый год мрачно взглянул на неё.
— Да-а… Если бы твоя воля, ты бы распродала всё на свете! Даже звёзды в небе. Даже муравьёв по штуке.
— Будьте спокойны, — самодовольно сказала Продажная душа. — Муравьёв я бы дёшево не отдала. У них спирт".

Просто и фильм, и книга и впрямь получились страшноватыми для детской аудитории. Не фильм ужасов, конечно, но близко к тому.

Все началось утром 31 декабря и закончилось с боем курантов. Мальчику Мите родители подарили игрушечные часы с нарисованными стрелками.

Чтобы набить цену новому приобретению, он рассказал всем, что эти часы могут остановить время на всей планете. Потом эти часы вставили вместо сердца слепленной снежной бабе, которая после этого превратилась в красавицу-снегурочку по имени Леля.

Тут откуда не возьмись появляется Старый Год, который услышал про остановку времени, и ему эта идея понравилась. Поэтому он решил совершить кунштюк, противоположный «я устал, я мухожук». Доставай, Митя, часики, уговорили, буду с вами навсегда, давай время останавливать.

Митя врет, что часы потерял и сбегает от дедушки. Тогда тот оживляет трех снежных баб, вставив им вместо сердца другие митины «сокровища» — копейку, сургучную печать на обрывке документа и уголек.

Первую нарек Душа Продажная, вторую - Душа Бумажная, а третья стала Черная Душа.

Велев им непременно добыть скрываемые часы, Старый год отбывает на такси в свою штаб-квартиру — в Часовую башню вымышленного города Синеярска в кино и в башню Знаменских ворот Ярославля в книге…

Вроде бы — обычная новогодняя сказка…

Но если открыть книгу, то первая фраза, которую мы там прочтем, будет посвящением: «Памяти Евгения Шварца».

Великий советский сказочник умер за год до премьеры фильма и выхода книги, и отсылок к его творчеству «запасхалили» предостаточно. Достаточно вспомнить эпизод с той самой сургучной печатью, что стала сердцем Души Бумажной:

«Над старинной сургучной печатью с выпуклыми буквами Старый год задумался. Вертя её между пальцев, он прочёл: “Волшебная к-iя. Столъ п. времени”.
— Ах, волшебная канцелярия! Стол потерянного времени!.. — вспомнил он. — Хм, попробовать, что ли…».

Дело, разумеется, не только в цитатах из довоенной еще сказки, и даже не в играх со временем современных школьников.

Витковичу и Янгфельду, а за ними и Шенгелая и Сахарову удалось гораздо более сложное — повторить фирменный шварцевский прием «достоверность волшебства». Их сказка, как и почти все шварцевские, выглядит слишком реальной — и потому пугает по-настоящему.

То, что все события происходят не в волшебном, а в нашем собственном мире подчеркивалось множеством мелких деталей (которые, правда, с годами стали выглядеть архаизмами).

Так, Душа Продажная поет Леле самые хитовые шлягеры тех лет: «Пять минут» (в фильме) и «Бродяга я-я-я…» (в книге).

Еще одна примета второй половины пятидесятых, первых послесталинских лет — огромное количество артелей, которые Хрущев вскоре изведет.

Надпись на волшебных часах: «Артель “Игрушка”, 1-й сорт» — является одной из сквозных доминант сказки, да и часовой мастер Петушков на фото сверху выписывает Душе Продажной квитанцию на бланке «Артель “Точное время”».

И так

Старый Год и его три злые бабы

Однажды я заявил, что единственной новогодней сказкой, снятой в СССР для детей, был фильм «Новогодние приключения Маши и Вити».

Я был неправ.

Так получилось, что я никогда в своей жизни не видел фильма «Снежная сказка», снятого режиссерским дуэтом Эльдара Шенгелая и Алексея Сахарова в 1959 году, и даже не читал книги Виктора Витковича и Григория Ягдфельда «Сказка среди белого дня», изданной в том же самом 1959 году.

Последнее особенно странно — если фильм «Снежная сказка» действительно очень редко показывали по телевизору, то повесть-сказка только в советские годы переиздавалась пять раз (для сравнения, «Мэри Поппинс» в переводе Заходера — всего два).

Википедия уверяет нас, что «фильм планировался к показу на фестивале детских фильмов в Каннах, но цензура заподозрила в персонаже Евгения Леонова намёк на Никиту Хрущёва, и решением комиссии во главе с председателем Сергеем Михалковым фильм не был допущен на фестиваль и был выпущен в прокат небольшим тиражом под четвёртой прокатной категорией (5—10 копий с оригинала), что было равнозначно приговору “положить фильм на полку”».

Ссылаются они при этом на мемуары «Я счастливый человек» исполнительницы одной из главных ролей Клары Лучко.

У меня в этой связи два замечания. Во-первых, любой историк скажет вам, что нет хуже источника, чем мемуары. Верить им можно, только если показания мемуариста подтверждаются другими, объективными источниками.

Люди есть люди — они все путают, и имя и названия.

И мемуары Лучко это хорошо подтверждают. Рассказ о съемках в этом фильме Клара Степановна начинает фразой: «Эльдар Шенгелая и Алексей Сахаров снимали “Снежную сказку”, это была их первая картина, по сути — дипломная работа».

На самом деле это был уже второй фильм режиссерского дуэта — до этого был фильм «Легенда о ледяном сердце» — крышесносящее переложение сказки В. Гауфа «Холодное сердце» на реалии Киргизской ССР с экскаваторщиком Мээрканом в качестве главного героя.

А для Алексея Сахарова так вообще третья лента — если считать телеспектакль «На бойком месте», снятый совместно с Ольгой Викландт и Еленой Скачко.

Во-вторых, Клара Лучко действительно много рассказывает о гонениях на «Снежную сказку», о негативной роли Сергея Михалкова в судьбе картины, но она ничего не говорит о четвертой категории, которая действительно мало чем отличалась от невыпуска в прокат. Цитирую ее мемуары:

«Снежная сказка» всем понравилась. И её решили представить в Каннах, на Международном фестивале детских фильмов. Юткевич поздравил своих воспитанников, а они были счастливы. Ещё бы! Первая картина — и в Канны.

И вдруг восторги поутихли. Кто-то из начальства посмотрел фильм, увидел, что на Евгении Леонове финская шапка «пирожок», как у Хрущева, и сказал: «Смотрите, Леонов похож на Хрущева». Это была роковая фраза. Ни о какой поездке в Канны уже не могло быть и речи.

Причин не выпускать фильм на экраны не было. Тогда картину решили обсуждать и осудить… Так «Снежная сказка» не получила признания, которого она, бесспорно, заслуживала».

Почему у меня вызывает сомнения многочисленные сообщения о фактическом запрете фильма? Потому, что «Снежную сказку» в прокате посмотрели 3,9 млн зрителей. Есть такое уникальное издание — Александр Федоров. Статистические данные посещаемости советских фильмов: 1950-1990 гг. М.: 2023 г., — монография из цикла «О, сколько нам открытий чудных…».

3,9 млн — это действительно немного — на уровне «Темы» Глеба Панфилова или «Крейцеровой сонаты» Михайла Швейцера — но, согласитесь, охватить почти четыре миллиона человек десятью прокатными копиями было бы несколько затруднительно.

В конце концов, зачем было ради 10 копий рисовать столько афиш? Только я нашел три прокатных варианта.

Что действительно было в реальности — это многочисленные обсуждения «Снежной сказки», часто весьма эмоциональные.

В фондах Российского государственного архива литературы и искусства (РГАЛИ) хранятся три стенограммы обсуждения этого фильма — первая была после просмотра черново

е знаю, зачем он сделал - разве что показать, "из какого сора" он вырастил два прекрасных и очень глубоких произведения.

А они действительно глубокие. Даже сказка. Вернее - в первую очередь сказка. Однажды в интернете я нарвался на рецензию, которая завершалась словами: "Концовка вызывает легкую грусть и печаль, но не потому, что все завершилось, а осознанием того, что часто душа становится среднестатистической, ничем не примечательной, исчезает из нее легкость".

Я уже хотел было возмутиться, но потом вдруг понял, что историю о бывшей снежной бабе, ставшей девочкой Настенькой, вполне можно трактовать и так. "Легкие шаги", как и любая настоящая сказка, вообще непроизвольно заставляют задуматься. А читатели потом пишут что-нибудь вроде:

"Такая замечательная светлая сказка. Сначала казалось — детская, ан нет, не только. И даже странно — вроде бы глупости написаны: все эти Министерства и несуразные герои, а на душе теплее стало. Вот, думаешь, — сатира: на все наши похождения и просьбы, бюрократию и невезучесть. Тогда почему же надеждой веет и добротой? И финал такой позитивно утверждающий. Вот тебе и сказка...".

Насчет позитива и ми-ми-ми я, кстати, подписываюсь. Как выяснилось при перечитывании, я до сих пор близко к тексту помню самый волнующий момент:

"И дядя Костя, доковыляв до них, догадался, в чем дело. Он поцеловал Настеньку, закричал, как Пекарь: «Рояль!» — и заплакал. И Настенька заплакала.

— Обними же ее, дубина! — сказал дядя Костя Петьке. От волнения он забыл о вежливости.

Стесняясь, Петька обнял Настеньку и на губах почувствовал вкус ее слез. Как известно, у людей слезы соленые, а у Снегурочек — пресные, вкуса талой воды. Настенька плакала, и слезы становились все солонее. Это значило, конечно, что она постепенно превращается в самую обыкновенную девочку без особых примет".

В общем, если у вас, как и у меня, с новогодним настроением беда - не пожалейте 15 минут, перечитайте "Легкие шаги".

Есть еще фильм, снятый на Укртелефильме в 1989 году, но его не советую - с экранизациями сказок Каверину фатально не везло. Хотя, казалось бы, куда эти кинематографисты смотрят? Немухинский цикл - готовый сериал, бери да снимай, неси людям добро, если потянешь, конечно...

В общем, с кино пока никак, а вот книга действительно помогает. Очень смешная, добрая и светлая вещь. Я именно из этих соображений сюжет старался не раскрывать.

Так что читайте. От уже процитированного начала до еще не процитированного конца:

"Стараясь не задевать соседей ногами, дядя Костя полез на верхнюю полку, разделся, улегся и стал думать.

Он вспомнил, что старушка побила его не в Москве, а в Новосибирске, и не теперь, а давно, два года тому назад, — и долго смеялся, натянув на себя одеяло. О Настеньке он все еще беспокоился. «Надо бы, собственно, взять ее с собой, — подумал он. — Ездили бы мы с ней в город Снежное, Снежнянского района, снегирей купили бы. Хотя снегири тут, кажется, ни при чем»".

Последнее - очень точно. Снегири не гири, это все знают.

С наступающими!

поэтому нет ему ходу в Поселок Любителей Свежего Воздуха.

— Салфет вашей милости!
— Красота вашей чести!

Какая-то польза от прожитых лет все-таки была - за время взрослой жизни я по случаю узнал, что эти загадочные слова были всего лишь пожеланием здоровья чихнувшему человеку в петровскую эпоху. А таинственный «салфет» — от латинского слова salvete — «будьте здоровы».

"Легкие шаги" - вообще интересная сказка. С этой историей про грядущую смерть, первую любовь, китайский зонтик, замороженную рыбу и невероятное могущество российской бюрократии связана одна занятная история.

На рубеже сороковых и пятидесятых годов Вениамин Каверин написал коротенький рассказ-шутку под названием "Снегурочка" про молодого ученого Петю Круглова, который приехал в Ленинград за вечным льдом для создаваемого прибора, нашел на пляже возле Петропавловки Снегурочку, а увез в поезде к себе домой «самую обыкновенную гражданку женского пола Снежкову Лину Николаевну, социальное положение — служащая, отношение к воинской повинности — не подлежит».

Говорят, Эммануил Генрихович Казакевич пришел от рассказика в восторг и требовал его напечатать, но хитрый Каверин печатать не стал и правильно сделал.

Он его разобрал на запчасти и собрал из него два рассказа. Вернее, большой рассказ и длинную сказку.

Молодой ученый Петя Круглов превратился в молодого ученого Петю Углова, главного героя рассказа "Кусок стекла". Петя Углов тоже приехал в Ленинград, но уже не за вечным льдом, а за особым стеклом, которое когда-то изобрел покойный академик Часовщиков, и без которого Петя не мог закончить свой аппарат. В Питере Петя нечаянно влез в старые разборки двух учеников академика, один из которых в сталинские времена предал другого.

В итоге провозился с этим дурацким стеклом все три дня командировки, Ленинграда толком не посмотрел, с лучшим другом считай, что не увиделся, учеников, разумеется, не помирил - но, кажется, понял о жизни что-то очень важное.

От этого рассказа в восторг пришел уже Твардовский, выпросил его себе и напечатал в «Новом Мире», № 8, 1960 год.

И действительно, отличный получился рассказ - о науке, о дружбе и о прошлом, которое однажды догоняет и волкодавом бросается на плечи. Я его тоже перечитал, когда писал эту главу - и у меня не возникло ни одного вопроса, что он делает в 182 томе "Библиотеки всемирной литературы", который назывался "Советский рассказ. Том 2".

А линия со Снегурочкой, сидевшей под Петропавловской крепостью среди голых людей под китайским зонтиком, ушла в сказку "Легкие шаги", которая через три года после "Куска стекла" вышла в журнале «Москва» - в номере 8 за 1963 год.

В предисловии Каверин написал: "Когда-то, много лет тому назад, Горький писал мне: «Мне кажется, что Вам пора бы перенести Ваше внимание из областей и стран неведомых в русский, современный, достаточно фантастический быт. <...>

Кажется, в новом рассказе мне удалось подойти к замыслу Горького несколько ближе, чем прежде. В его основе — традиционная русская сказка о Снегурочке. Но действие его происходит в наши дни, в Москве, его герои обыкновенные советские люди. В подавляющем большинстве это — хорошие люди, иначе они, без сомнения, не беспокоились бы так сильно о том, что весной моя Снегурочка растает! Я заботился на этот раз не только о характерах отнюдь не сказочных, а вполне реальных".

А уж писать реальных людей Каверин умел, как мало кто другой. Его Саня Григорьев и Катя Татаринова потому и стали настоящими, а не навязанными героями, что читатели видели и видят в них реальных людей, а не придуманных персонажей.

В сказке "Легкие шаги" все герои тоже реальные. И очень хорошие - даже бюрократы. Ну и как тут не вспомнить другую сказку из этого же цикла: "Много хороших людей и один завистник"?

Кстати, в 1967 году Каверин опубликовал в 8 номере журнала «Наука и жизнь» исходник - тот самый рассказ "Снегурочка", с которого все началось. Сопроводив публикацию сноской: "В этом рассказе-шутке я воспользовался некоторыми мотивами моих прежде напечатанных сказок".

Н

Стройные ножки снежной бабы

Новый год через десять дней, а новогоднего настроения ни в одном глазу. Приходится следовать завету Мичурина: «Мы не можем ждать милостей от природы, взять их у неё — наша задача».

В общем, я решил лечиться новогодними сказками из детства. Перечесть, так сказать - нет, не "Женитьбу Фигаро", а каверинскую сказку "Легкие шаги".

Там не совсем про Новый год, конечно. Но, с другой стороны, там есть бывший Дед Мороз, ныне директор Института Вечного Льда по фамилии Тулупов и наличестует вполне себе настоящая Снегурочка, экс-снежная баба.

Чего вам еще надо?

Надо сказать, что возвращаться к радостям детства - занятие довольно опасное. Всякое, знаете ли, случается. У тебя в памяти сказка осталась как чудо и волшебство, ты вернулся к ней взрослым и даже немного пожилым дядькой - и нашел только занудство и картон.

Ну и кому от этого стало хорошо? Да никому! Ни тебе, ни сказке. Сидите, недовольные, и дуетесь друг на друга.

Обжегшись пару раз, я обычно не рискую проверять детские радости взрослым опытом. И про все сказки здесь пишу исключительно по памяти.

Но вот с "Легкими шагами" не удержался - Каверин все-таки, которого я очень люблю.

И знаете, что я вам скажу?

За прошедшие полвека сказка про бывшую снежную бабу не стала хуже ни на одну букву. Скорее наоборот - набрала букет и напиталась, как хороший коньяк. Теперь так практически не пишут:

"Она была без пальто, и это показалось Петьке интересным, но тоже не вообще, а с научной точки зрения.

— Хрю-хрю, — сказал он.

Девочка обернулась. Пожалуй, надо было поздороваться, но он поздоровался в уме, а вслух сказал:

— А пальто где? В школе забыла?
— Извините, — сказала девочка и присела. — Я еще не знаю, что такое «пальто».

Она, конечно, шутила. Любила же Петькина тетка говорить: «Я не знаю, что такое насморк».

— А где ты живешь?
— Нигде.
— А конкретно?
— Извините, — сказала девочка. — Я еще не знаю, что такое «конкретно».
— Между тем пора бы и знать, — рассудительно заметил Петька. — Тебе сколько лет?
— Второй день.

Петька засмеялся. Девочка была беленькая, а ресницы — черные, и каждый раз, когда она взмахивала ими, у Петьки — ух! — куда-то с размаху ухало сердце.

— Теперь я вас хочу спросить, — сказала девочка. — Скажите, пожалуйста, что это за штука?

Она показала на луну.

— Тоже не знаешь?
— Нет.
— Эта штука называется «луна», — сказал Петька. — Ты, случайно, с нее не свалилась?

Девочка покачала головой.

— Нет, я из снега, — серьезно объяснила она. — Вчера ребята слепили снежную бабу. Мимо проходил какой-то старик с бородой. Он посмотрел на меня… то есть не на меня, потому что я тогда еще не была, а на снежную бабу, и сказал сердито: «Ну нет, и без тебя на дворе довольно бабья».

Она рассказывала спокойно, неторопливо, и Петька заметил, что, когда он говорит, изо рта идет пар, а у девочки не идет.

— Мальчишки ушли, а он меня переделал. На голове у меня было дырявое ведро — он его сбросил, в руках швабра — он ее вынул. Он пробормотал: «В этом деле я не специалист», — когда делал прическу. «А теперь устроим ей ножки», — когда устраивал ножки. Я не слышала, потому что меня еше не было, но, наверно, я уже отчасти была, потому что я все-таки слышала. С глазами не получалось! — сказала она с огорчением. — А потом получилось. Вот.

Она взмахнула ресницами, и у Петьки — ух! — куда-то ухнуло сердце".

Если задуматься - с ума сойти можно! Сколько лет прошло, в мире чего только не слушилось, хрен с ней, с историей, география перекраилась радикально - а там все по-прежнему.

Все та же неповторимая атмосфера каверинских сказок про поселок Немухин с чистым снегом и Домом Отдыха Престарелых Грачей, с улицей Неспешной, которую Немухинский сельсовет переименовал в Какпулясовсехногпроносященскую - но безрезультатно. С музыкальной школой, где инкогнито преподает одна незамужняя фея, с пионерлагерем, где бородатым воспитателем работали песочные часы... Там Старый Трубочный Мастер по-прежнему дымит как паровоз, прячась от врачей и академиков медицинских наук, и

бережно хранимы всеми детьми, то «Веселые приключения Пифа» 1980 года, как и многие диафильмы тех лет, отличался повышенной криворукостью художника и представлял собой откровенную халтуру.

К сожалению, Пифа «не докрутили» до всесоюзной известности.

И этому была объективная причина.

Примерно с конца семидесятых партия и правительство взяли курс на свертывание массовой культуры и пресечение всяческого подозрительного развлекалова. Причем в довольно широком спектре — от фантастики до рок-музыки.

Комиксы пошли под нож одними из первых, и традиция, наработанная в пятидесятые-шестидесятые годы, — прервалась.

В конце семидесятых — начале восьмидесятых нормальных комиксов в журналах было уже не найти, а то, что еще появлялось в изданиях для самых маленьких, обычно представляло собой нечто, м-м-м, странное. Вроде этого, из «Мурзилки».

Сравните с комиксами 60-х. Например, с выходящими в каждом номере рисованными историями про путешествия во времени двух популярных персонажей журнала «Пионер» — робота Смехотрона и доктора Полиглота.

Мне всегда было интересно — зачем? Зачем они запрещали все модное и популярное у молодежи? Зачем это делалось?

Чтобы советские школьники пускали слюни исключительно на импортную попсу? Воспринимали западные страны благословенным Эдемом, раем на земле, где тебе и фантастика, и приключения, и рок-музыка, и джинсы?

Кому было бы хуже от того, если бы в СССР выходил журнал с собственными комиксами, где на других планетах геройствовали наши советские космонавты с бластером от Калашникова и красным флагом на рукаве?

Ладно, что уж теперь былое ворошить...

В общем, Пиф и Геркулес тоже исчезли со страниц советских журналов.

На их былой популярности попытались было сыграть издатели 90-х, выпускавшие эти комиксы как отдельными изданиями, вроде книг «Волшебный шкаф» и «Остров тысячи проделок», так и добивая ими объем самых неожиданных книг.

К примеру, комиксы про Пифа частенько находили на последних страницах томов... знаменитого собрания сочинений Джеймса Хэдли Чейза. Вот этого.

Представьте себе, переворачиваете вы страницу с выходными данными — и обнаруживаете «комплимент от издателя».

Но все это, конечно, было уже медленным угасанием.

Время Пифа ушло, и ушло, наверное, навсегда. По большому счету, он так и остался советским феноменом межгосударственного культурного сотрудничества.

Сегодня его уже мало кто помнит, а о былой славе песика по кличке «Нос» напоминают разве что ностальгические переиздания книжек с рисунками Сутеева.

Да и здесь — не обошлось без анекдотического казуса. Дело в том, что современные издатели, судя по всему, не сумели договориться с наследниками Жуковской и Астрахан о покупке прав на перевод.

Тогда новый перевод заказали Григорию Остеру, который и занялся рерайтом. Зато теперь автором Пифа официально значится Григорий Бенционович Остер.

Даже Сутеев, как мы видим, упоминания на обложке не удостоился, что уж говорить про Хосе Кабреро...

Сик транзит, понимаешь, глория мунди. Все прошло и это тоже пройдет.

или более 122 000. Вот как выглядели заключенные при захвате лагеря американскими военными в мае 1945 года.

Что касается нашего героя, заключенного № 6299, то при освобождении Маутхаузена 36-летний Хосе Кабреро Арналь весил 45 килограммов.

Назад в Испанию он не вернулся и начал работать художником в восстановленной после освобождения Франции коммунистической газете «Юманите». Во французском гражданстве ему, кстати, дважды отказали, и он до конца дней оставался апатридом - лицом без гражданства.

Тогда же, в 1945 году, Кабреро придумал пса Пифа, чье имя переводится как «Нос». Пиф поначалу был «бродячим персонажем», комментировавшим разные заметки в газете, а потом...

А потом в 1948 году Хосе Кабреро начал рисовать полноценные комиксы про Пифа, его хозяина дядю Цезаря, которого домашние называют просто Тонтон, его хозяйку тетю Агату и их маленького сынишку Дуду. В 1950 году к этой компании примкнул еще и зловредный кот Эркюль — Геркулес, то есть — и у Пифа началась совсем не скучная жизнь.

Потом у Пифа появился сынишка Пифу, умеющий говорить только «glop-glop», потом мелким племянником обзавелся Геркулес... В общем, ряды героев множились.

Комиксы про Пифа в послевоенные десятилетия пользовались невероятной популярностью у юных французов.

Настолько, что собачку довольно быстро переселили с газетных страниц в специально созданный детский журнал «Вайян». А еще через пару лет издатели подумали: «Кого мы обманываем?» — и переименовали «Вайян» в «Пиф».

Пиф стал настолько популярен, что создатель уже просто не вытягивал нужные объемы. Тогда Хосе Кабреро начал раздавать своего героя «во временное пользование».

И вскоре комиксы про приключения носатой собачки рисовало какое-то невообразимое количество художников — Луи Канс, Франсуа Димбертон, Мишель Мотти, Франсуа Кортеджани, Джорджо Каваццано, Роже Мас...

Журнал даже глумился по этому поводу, печатая карикатуры из серии «Кто как рисует Пифа».

Занятно, что в эту славную когорту затесался и наш Сутеев.

Как?

Сейчас расскажу.

В Советском Союзе «социально близкого» Пифа полюбили практически сразу и решили познакомить с ним советских пионеров.

Во-первых, была возможность читать в оригинале. Журнал «Пиф» (где кроме одноименной собачки печалось великое множество других комиксов) можно было относительно свободно купить в Москве, в отделе зарубежных изданий книжного магазина на улице Веснина (сейчас — Денежный переулок).

Потом, правда, это дело прочухали измученные дефицитом граждане, и вскоре при очередном поступлении еженедельника очередь занимали с ночи, за несколько часов до открытия магазина.

Во-вторых, комиксы про Пифа перепечатывали советские журналы. В частности, очень популярная «Наука и жизнь» выпускала комиксы про собачку несколько десятилетий, шестидесятые и семидесятые так точно, я сам в детстве успел их почитать.

Наконец, была и полная локализация проекта — перерисовка комиксов популярнейшим художником Владимиром Сутеевым по переводу Евгении Жуковской и Мириам Астрахан.

Эти комиксы для самых маленьких были без «пузырей», только с подписями под картинками.

Они оказались так популярны, что были переизданы в книжном формате. Сначала вышли «Приключения Пифа». А потом — «Новые приключения Пифа».

Позже Жуковская и Астрахан на базе своего перевода сделали пьесу про Пифа для кукольного театра, которая шла во множестве городов СССР.

На основе этой инсценировки был также поставлен музыкальный аудиоспектакль, где Пифа озвучивал Георгий Вицин, а дядюшку Цезаря — Ростислав Плятт. Пластинка эта стала очень популярной и многократно переиздавалась.

На базе одного из кукольных спектаклей — версии, поставленной в Государственном театре кукол Латвийской ССР — режиссер Дмитрий Бабиченко сделал в 1970 году кукольный мультфильм.

А в 1990-м режиссер Дмитрий Генденштейн повторил этот эксперимент, взяв за основу спектакль Ленинградского Большого театра кукол.

Кроме того, было несколько диафильмов.

Но если ленты, собранные в 60-е из классических рисунков Сутеева, были нежно любимы и

Пес по имени Нос и кот, которого звали Геракл

Если говорить о популярных персонажах массовой культуры, начинавших карьеру героем комиксов, то где-нибудь в США это будут примерно все.

А в СССР — ровно один. Ну ладно — два.

Пес и кот.

Одного из них звали Нос, а второго — Геракл.

— Погоди, погоди, — обязательно скажет какой-нибудь читатель помоложе. — Что ты нам здесь фантазируешь? Что еще за комиксы? Откуда в СССР комиксы? В СССР не было комиксов!

Были. Хотя и не массово.

Во-первых, в Союзе периодически активно рисовали собственные комиксы, как правило — в детских журналах. Причем какие-нибудь «Приключения Пети Рыжика и его верных друзей Мика и Мука» авторства великолепного Ивана Семенова мало чем отличались от какого-нибудь классического западного Тинтина.

Во-вторых, Советский Союз переводил западные комиксы. Разумеется, не про Бэтмена или Наташу Романофф по прозвищу «Черная вдова», а идеологически нейтральные комиксы, причем выпускавшиеся дружественными изданиями.

И самыми популярными среди западных комиксов были приключения пса Пифа и его заклятого врага — кота Геркулеса.

Дело в том, что комиксы про Пифа выпускала газета «Юманите» (L’Humanité), то есть «Человечество» — главный печатный орган французских коммунистов.

Который, между прочим, шефствовал над советской 1-й Запорожской им. Французской компартии Червонного казачества кавалерийской дивизией.

При этом у себя на родине Пиф вовсе не был каким-нибудь маргинальным персонажем, агитировавшим за Советскую власть в газетном листке тиражом 20 экземпляров.

Отнюдь.

Во-первых, комиксы про Пифа были принципиально вне идеологии — поскольку предназначались для детей.

А во-вторых, во Франции эти комиксы были невероятно популярны и на пике востребованности издавались тиражом более 500 тысяч экземпляров, что для этой страны — запредельно много.

Мы часто забываем, что коммунистические объединения отнюдь не всегда были сборищем иждивенцев, сидевших на содержании у Советского Союза. Когда-то коммунистическая идея обладала огромным влиянием во всех странах мира.

Да, и в культурной сфере — тоже.

Судьба создателя Пифа — яркое тому подтверждение.

Эту собачку придумал испанец по имени Хосе Кабреро Арналь. Он родился в регионе Уэска, потом родители переехали в Барселону, где подросший Хосе работал столяром, ремонтировал арифмометры и мечтал стать художником, за что был нещадно бит отцом.

В начале 1930-х были изданы его первые графические работы. Как и все начинающие художники, Хосе Кабреро рисовал все, за что платили, — от политических карикатур в журнале «L’Esquella de la Torratxa» до эротических комиксов в каталонском журнале для взрослых «Papitu» — «Папочка», где он, правда, подписывался псевдонимом «Cea».

Тогда же, до войны, он придумал своеобразного предшественника Пифа — прикольную маленькую собачку по имени Топ.

Потом... Потом в Испании началась гражданская война, и Кабреро, который хоть и не вступал ни в какие партии, но с ранней юности был левым, конечно же, дрался на стороне республиканцев с первого и до последнего дня.

Когда же республиканцы потерпели поражение, их вывозили не только в Советский Союз. Большая группа проигравших испанцев перебралась в соседнюю Францию. В их числе был и Хосе Кабреро.

Эмигрантов-испанцев с боевым опытом осело во Франции так много, что французские власти даже использовали их в армии. Кабреро вступил в одно такое военизированное подразделение вспомогательных сил французской армии — 109-й CTE — и был отправлен на линию Мажино. Там в 1940 году он дрался уже против гитлеровцев, вторгшихся во Францию.

На сей раз все закончилось гораздо хуже — художник попал в плен, и 27 января 1941 года вместе с другими эмигрантами-республиканцами был отправлен в недоброй памяти концлагерь Маутхаузен — тот самый, где был замучен советский генерал Карбышев.

В концлагере Кабреро пробыл четыре года. Он выжил и дожил до конца войны, хотя сделать это было непросто. Достаточно сказать, что из примерно 200 000 депортированных в лагерь, до освобождения не дож

озяев, пытаются даже как-то сохранить привычный порядок в опустевшем доме, но, если по-честному, все у них идет наперекосяк...

Туве Янссон была доброй сказочницей, поэтому в финале даже намекнула на возможное возвращение семьи в Муми-дол, но...

Но в том же 1970 году, когда вышла повесть «В конце ноября», у сказочницы умерла мама.

И новых книг про муми-троллей она больше написать не смогла.

Так и закончилась сказка.

Одна из самых честных и тонких сказок ХХ века, написанная женщиной, прожившей жизнь так, как хотела.

Берегись своих желаний.

аботу — от приготовления еды до обкладывания клумб ракушками.

В реальной жизни было то же самое.

Туве Янссон выросла в очень хорошей семье, где все искренне любили друг друга.

Ее отец, Виктор Янссон, был известным скульптором, младшие братья тоже выбрали творческие профессии: Пер-Улоф стал популярным фотографом, а Ларс — художником-графиком и иллюстратором. Вот они на картине Туве Янссон 1942 года «Семья», где младшие братья играют в шахматы, а старшие члены семьи понимающе переглядываются.

Но все это счастье держалось на маме.

Переехавшая к мужу в Финляндию шведка из приличной семьи Сигне Хаммарштен-Янссон была мало похожа на книжную Муми-маму.

Она, например, вовсе не ограничивала себя домом. Сигне была активной феминисткой, всю жизнь боролась за права женщин и даже являлась основательницей шведского скаутского движения для девочек.

Это, правда, не помешало ей родить мужу троих детей, вырастить их приличными людьми, всю жизнь тащить на себе дом и семью, и не просто тащить — а еще и обеспечивать!

Да, да, Сигне Хаммарштен пахала как лошадь, пока муж-скульптор годами сидел без заказов. После обретения Финляндией независимости она устроилась на полную ставку в Банк Финляндии, создавала макеты для первых финских банкнот и облигаций, и именно она была автором дизайна большинства марок нового государства, выпущенных с 1929 по 1962 год.

И при этом мама умудрилась не сточиться о быт и не изработаться, а сохранить в семье творческую атмосферу. Все эти годы дом Янссонов оставался модным местом тусовки финской богемы.

И все-таки Муми-мама — это она и только она.

Как и свое книжное воплощение, она умела сохранять самообладание в любых ситуациях. Ей всегда хватало теплоты и чуткости, чтобы понять и принять своих взрослеющих детей. И она всю жизнь по-настоящему любила своего немного бестолкового, но доброго и хорошего мужа.

Мама умела делать жизнь праздником, и у Туве навсегда остались в памяти самые счастливые дни в ее жизни — когда семейство Янссонов летом отправлялось на дачу, снятую на островах Пеллинки в Финском заливе.

В попытке дважды войти в одну и ту же реку известная на весь мир писательница в 1964 году купила себе небольшой остров Кловхарун, где построила дом. Она проводила там каждое лето вместе со своей подругой Тууликки Пиетиля, с которой они прожили вместе 45 лет.

Именно Тууликки вытащила Янссон из творческого кризиса конца 1950-х, когда Туве не могла больше писать про муми-троллей, потому что уют, веселье и приключения внутри нее закончились окончательно.

Общение с подругой помогло ей выбраться и понять, что про «мумиков» можно писать и по-другому. Результатом стала пятая книга цикла «Волшебная зима», где Муми-тролль непонятно почему прерывает спячку и впервые в жизни просыпается посреди зимы.

Но, как выясняется, зима не значит безлюдье. Муми-тролль встречает мудрую Туу-тикки, которая и открывает ему новый, незнакомый мир зимы.

«Волшебная зима» стала первой книгой про «других» муми-троллей — не играющих и веселящихся, а философствующих, постигающих и взрослеющих.

Но даже любви для счастья оказалось мало. В природе царствует чертов принцип равновесия, согласно которому, приобретая что-то, ты навсегда лишаешься чего-то другого.

Безграничное, бесконечное и безоблачное счастье детского Эдема чем дальше, тем быстрее утекало водой сквозь пальцы — безжалостно и неумолимо.

Туве всегда была умной женщиной и понимала, что она всю жизнь переплавляла в строчки счастливый мир детства, созданный мамой.

А своего Муми-дола создать так и не смогла.

Наверное, для этого надо было прожить совсем другую жизнь.

Но тут уж извините... Уже не перешить.

В четырех последних книгах про муми-троллей чем дальше, тем меньше уюта и тепла и все больше холода и зимы.

А в последней повести с говорящим названием «В конце ноября» муми-тролли вообще не появляются.

Они ушли, Муми-папа утащил их на остров с маяком.

А в Муми-доле собираются гости — от близких друзей до каких-то совсем левых персонажей. Гости ждут возвращения исчезнувших х

в своих книгах. Она действительно считала свободу одной из базовых потребностей человека, и всю свою жизнь прожила согласно исповедуемым ею принципам.

Вот только...

Вот только жизнь эта получилась не очень счастливой — поэтому тепло, уют, оптимизм и веселье первых книг вскоре начали истаивать, как снег весной.

Мне кажется, Янссон просто поняла одну не очень приятную истину и была слишком честна, чтобы умолчать и не предупредить о ней своих юных читателей.

Это очень простая истина — свобода не гарантирует счастья.

Скорее даже наоборот — они плохо уживаются вместе. Люди, выбирающие свободу, рискуют в комплекте с ней получить и привязчивое горе-злощастье из сказок, от которого потом годами не отвяжешься.

Сейчас объясню, что я имею в виду.

Для начала нам неплохо было бы разобраться — с чем же был связан этот накрывший планету тотальный всплеск свободы?

На мой взгляд — он был последствием одного глобального изменения, случившегося на планете. Одной из самых судьбоносных революций в истории.

Я про так называемую «Зеленую революцию» (Green Revolution) — послевоенный агротехнологический прорыв 1950-х – 1960-х годов, позволивший резко увеличить производство продовольствия. Людям в развитых странах впервые за все тысячелетия существования нашего биологического вида было гарантировано удовлетворение базовых потребностей.

Отсюда — последующий «взлет по экспоненте» по самым разным параметрам — демографический взрыв, технологический бум, экономический рост, научно-техническая революция...

— Ну и при чем здесь свобода? — спросите вы.

При том, что антипод свободы — вовсе не рабство.

Антипод свободы — это долг.

Обязанность, если хотите.

Чем больше человек связан обязательствами — тем менее он свободен. Потому что настоящая зависимость — она внутри, а не снаружи. И в традиционном обществе почти никто не может позволить себе свободу — по объективным обстоятельствам.

Можно пояснить на простом примере — свободы отношений.

Почему в традиционных обществах количество разводов было ничтожным по сравнению с сегодняшним днем?

Вовсе не потому, что люди были моральнее или церковь запрещала. Просто уход мужчины из семьи обрекал жену и детей если и не на смерть от голода, то уж точно на кратное падение уровня жизни. Фактически — на нищенство, жизнь на подачки. Ну не могла женщина обеспечить семью, просто не существовало в том мире социально одобряемых рабочих мест для женщин.

Многие ли мужчины согласятся взять на себя такой грех?

И так — во всем. В выживающем обществе человек опутан незримой паутиной обязательств. Мужчины, женщины, вошедшие в разум дети — все, поголовно. У каждого есть обязанности, которые ты обязан исполнить, иначе последствия будут самыми печальными. А свободы в том мире нет, и не может быть.

Когда страшный призрак выживания отступил — сеть обязанностей, опутывавшая человека, немного ослабла. Сначала, разумеется, у привилегированных слоев, а потом — и у всех остальных.

Так к людям пришла свобода. Читай — избавление от обязательств.

И люди, разумеется, были счастливы — как счастлива лошадь, с которой сняли ярмо. Понимание, что у каждой палки — два конца, а платить в этом мире приходится за все, пришло гораздо позже.

А теперь вернемся к сказкам Янссон.

В книгах о муми-троллях есть две психологические доминанты.

Свобода для всех.

И идеальный дом, где всем хорошо и уютно.

Читавшим эти сказки очевидно, что именно эти две вещи были чрезвычайно важны для Туве Янссон, и, по большому счету, составляли смысл ее жизни.

Проблема в том, что в реальной жизни эти две вещи очень плохо сочетаются друг с другом.

Чтобы обрести свободу, ты должен сложить с себя какие-то обязанности. В условиях реальности абстрактно «сложить» — нельзя. Можно только переложить их на кого-то другого.

В сказках про муми-троллей этот «кто-то» — Муми-мама.

Если называть вещи своими именами, она в сказке исполняет функцию «прислуги за все». Именно она, пока Муми-папа лежит в гамаке и пишет мемуары, тащит на себе всю эту банду, выполняя всю домашнюю р