Смех и юмор — это важнейшие аспекты человеческой жизни. Если лишить нас этого, серьезный подход к жизни может довести до безумия, когда мы наблюдаем за окружающим миром. На мой взгляд, отсутствие чувства юмора делает человека по-настоящему несчастным. И, к сожалению, это качество нельзя приобрести за деньги. В любой ситуации, независимо от сложности, следует находить место для шутки. В наше время вокруг царят страх, ненависть и паника, и именно юмор должен стать нашим ответом на эти негативные эмоции, даже если это кажется трудным. Осуждение чего-либо приносит гораздо больше вреда, чем шутка над этим. Например, если кто-то совершил ошибку, лучше посмеяться над ситуацией, чем осуждать, стыдить или травить, как это часто происходит сегодня. Ранее шутки были более распространены, и высмеивание чиновников воспринималось легче. Теперь же многие опасаются шутить, боясь последствий. Это привело к тому, что люди стали более злыми и замкнутыми.

Сегодня свой 50-летний юбилей отмечает Михаил Полицеймако. 🎭

Фото Андрея Федечко.

«Сомневаюсь, что в обозримом будущем машины смогут заменить живую человеческую природу и дух актеров. Возможно, появится некая форма драматургии, где роботы будут выходить на сцену, но это не исключено. Что касается моей работы как режиссера, то вряд ли какой-либо андроид сможет поставить Чехова в течение следующих ста лет или двухсот — не так, как это сделаю я. Он лишь воспроизведет клише из множества других интерпретаций. Это не наш путь.

Будет ли это действительно так — кто знает. Возможно, настанет момент, когда андроид займет пост главного режиссера театра «У Никитских ворот». Возможно, он даже соберет зрителей на свои первые три спектакля. Но затем публика разойдется. В конце концов, наше искусство связано с душой и пониманием внутреннего мира человека».

Марк Розовский о роли искусственного интеллекта в театре.

Каково ваше мнение о внедрении искусственного интеллекта в художественную сферу?

Софья Апфельбаум, директор РАМТа, делится своим мнением о значении малых театральных площадок в современном искусстве:

«Основная сцена репертуарного театра — это его опора, и это очевидно, так как именно она приносит финансовые средства. В то время как малые пространства становятся ареной для экспериментов и поиска новых форм.

Выпускать на большую сцену молодых режиссёров и неопытные произведения — это всегда риск. Однако на малых площадках у нас есть возможность реализовать проекты, которые изначально могут не вызвать зрительского интереса.

К примеру, у нас был спектакль "Дом с башенкой", поставленный Катей Половцевой по рассказу Фридриха Горенштейна. Это был великолепный спектакль с художественной точки зрения, но его тематика оказалась очень сложной, и он не стал популярным. Тем не менее, его ставили на протяжении нескольких лет, так как это был важный шаг в творческом развитии как для актёров, так и для режиссёра, а зрители получили шанс увидеть глубокий авторский спектакль».

Ефим Шифрин о революционных идеях в искусстве:

«В сфере искусства нет ограничений; здесь можно смело комбинировать красный с холодными оттенками, а квадратные формы — с коричневыми».

Настоящий театр возник как нечто целостное, объединяющее разнообразные элементы. Актеры использовали высокие обуви и огромные маски с резонирующими элементами, чтобы их голоса могли достигать даже последнего ряда третьего яруса римского амфитеатра. Сегодня театр вновь обращается к синкретизму, где переплетаются все аспекты современного театра и кино.

Я открыт к любым экспериментам и не вижу ничего плохого в том, чтобы пробовать новое. Даже в советский период у меня не было консервативных взглядов. Я с удовольствием участвовал в самых смелых театральных экспериментах. Я обучался у Романа Виктюка, который вдохновлял смело принимать любые системы координат.

«Сцена для меня — это своеобразная эмиграция от реальности. Когда я вхожу в мир театра и начинаю играть, я оказываюсь в совершенно иной жизни. Всё, что происходит за пределами нашего театра, словно уходит в небытие. По крайней мере, я стараюсь так себя убеждать. Именно в этом актёр находит истинное наслаждение, независимо от того, какой спектакль он исполняет.

Каждый спектакль может быть разным по качеству, но в любом случае он позволяет отвлечься от негативных эмоций. А вокруг нас множество факторов, способных вызвать раздражение. Мы иногда заблуждаемся, полагая, что весь этот негатив нас не касается. На самом деле, эти раздражители накапливаются внутри и могут образовать ком, который, мягко говоря, надолго испортит нам настроение».

Александр Збруев

Андрей Миронов в фильме «Будьте моим мужем» (1981)

На первый взгляд, это может показаться очередной комедией в фильмографии Миронова. Однако на самом деле, это не просто легкомысленная история, а трогательная лирическая комедия. Его персонаж — не ловкач и не хитрец, а скромный и одаренный педиатр, который оказывается втянутым в неожиданную авантюру с женщиной и её ребенком.

Виктор, врач-педиатр, приезжает на курорт, чтобы немного отвлечься и восстановить свои нервы. В ходе отдыха он случайно встречает Наталью (Елена Проклова) и её сына Илью. Наталья, оказавшись в сложной ситуации, просит Виктора сыграть роль её мужа, чтобы обмануть строгую хозяйку квартиры, в которой они остановились, и сохранить свое место. Это решение запускает цепь забавных недоразумений и конфликтов.

«Считаю, что если бы насилие отсутствовало в реальной жизни, то и в кино его не было бы. Это явление — неотъемлемая часть человеческой сущности, и, безусловно, это её сложный аспект. При создании сцен с насилием крайне важно учитывать, с какой точки зрения они будут представлены».

Нильс Арден Оплев

Как вы думаете, возможно ли существование искусства без насилия?

Андрей Миронов в картине «Фантазии Фарятьева» (1979)

На протяжении длительного времени в кино Миронову предлагали схожие роли — обаятельных авантюристов или весельчаков. Однако его талант был гораздо более разнообразным: в театре и телепостановках он проявлял себя гораздо глубже. К концу 70-х годов актер начал постепенно отходить от привычного жанра эксцентрической комедии, насыщенной песнями и танцами.

«Фантазии Фарятьева» — это телефильм о скромном стоматологе, живущем в небольшом городке и влюбленном в свою учительницу музыки, которая не отвечает ему взаимностью. Этот персонаж Миронова кардинально отличается от его предыдущих ролей: он тихий, застенчивый и неловкий мечтатель. Более того, для создания образа он даже попросил гримера нарисовать ему прыщи, чтобы подчеркнуть недостатки внешности.

Ефим Шифрин делится своими мыслями о новаторских подходах в искусстве:

«В мире искусства нет ничего, что было бы под запретом; здесь можно смело сочетать красный с холодным, а квадратное с коричневым.

Истинный театр зародился как нечто синкретичное. Он включал в себя всё: актеры надевали высокие обуви и огромные маски с резонаторами, чтобы их голоса звучали даже на 20-й скамейке третьего яруса римского стадиона. Театр возвращается к синкретизму, где переплетаются все возможности современного театра и кино.

Я открыт к любым экспериментам и не вижу ничего предосудительного в том, чтобы что-то пробовать. Даже в советские времена во мне не было консервативных взглядов. Я с готовностью погружался в самые смелые театральные эксперименты. Я прошёл курс у Романа Виктюка, который учил смело принимать любые системы координат».

Андрей Миронов в фильме «Трое в лодке, не считая собаки» (1979)

В этой яркой комедии, созданной по мотивам произведения Джерома К. Джерома, Миронов блестяще воплотил несколько персонажей, начиная от самого автора и заканчивая комичным дядей Поджером. Его партнерами по съемочной площадке стали друзья Александр Ширвиндт и Михаил Державин. Это великолепное трио представило зрителям историю о трех приятелях — Джи, Харрисе и Джорджи, которые однажды решили изменить свою жизнь к лучшему и отправились в путешествие на лодке по реке Темзе, взяв с собой фокстерьера по имени Монморанси. В ходе своего приключения они встретят трех женщин, в которых влюбятся, и в финале образуют пары. Интересно, что возлюбленную Джи сыграла настоящая супруга Миронова, Лариса Голубкина.

Театр, как классическое искусство, относится к контактным формам, поскольку требует непосредственного присутствия зрителей в зале. Конечно, сегодня можно наблюдать за спектаклем через онлайн-трансляции, не покидая своего дома, используя экран смартфона или телевизора. Однако это уже не совсем то же самое, что и традиционное театральное представление — это скорее телеспектакль в реальном времени. В таком формате отсутствует тот волшебный эффект, который возникает от живого присутствия и коллективного сопереживания. Даже самые впечатляющие спектакли теряют свою уникальную энергетику, атмосферу и звучание на экране. Спектакль представляет собой взаимодействие между актёром и зрителем. В современном театре зритель не просто наблюдатель, но и активный участник событий на сцене. Я не имею в виду перфомансы и инсталляции, которые также стали ассоциироваться с театром в последнее время. Тем не менее, даже эти формы искусства невозможны без присутствия зрителей.

Руслан Кацагаджиев

«Театр представляет собой уникальное сочетание коллективного труда и глубоко личного опыта. Как воспринимать этот парадокс — вопрос, на который сложно найти ответ. С одной стороны, ты осознаёшь, что являешься частью механизма, но в то же время твоя шестерёнка должна сработать в нужный момент, именно так, как это требуется, и с определённым акцентом. Мне кажется, это действительно замечательно, что ты не стремишься выделиться, не кричишь: «Смотрите, какой я талантливый актёр!» А просто тихо, незаметно — раз-раз, раз-раз — и в итоге зрители встают в финале».

Артём Быстров

«Когда я говорил коллегам, что моя партнёрша Терехова, они выражали мне соболезнования, потому что и спорить с ней нельзя, и подчиняться очень непросто. Например, когда она требовала, чтобы я совершил нечто такое, что оправдало бы её "неправильное" отношение к моему герою Суворину, тут я уже, закусив удила, стоял до последнего, свою линию нужно было держать, ведь к персонажу я относился крайне почтительно. Но я считаю, что мне жутко повезло. Она актриса экстра-класса, кем бы она ни была, хоть Миледи, хоть Еленой. Не припомню, чтобы у неё что-то не получалось. У меня не хватает слов удивления, преклонения, восхищения перед ней».

Юрий Назаров

Современные кинематографисты часто прибегают к уловке, когда зло маскируется под внешней привлекательностью, и для меня это вызывает сомнения. С красотой произошла печальная трансформация: в какой-то момент она стала лишь инструментом для рекламы. Маркетологи завладели ею, и художники решили от неё отказаться. Теперь нам демонстрируют откровенные сцены или создают искусственно кукольные образы, при этом становится ясно, что за этим последует нечто ужасное. Проблема в том, что подобные приемы были изобретены давно, и с тех пор они исчерпали себя, замкнувшись в собственном круге. Мы забыли о простых принципах гармонии. Я выступаю за то, чтобы зритель входил в кинотеатр с ощущением защищенности, зная, что его не постигнет беда, и что он сможет пережить эмоции, которые сделают его более человечным.

Юрий Чурсин

«Театр кукол — это не просто форма драматического искусства, и его следует оценивать с иной перспективы. Он функционирует по своим уникальным принципам, отличным от тех, что характерны для драматического или психологического театра. В этом театре преобладают элементы условности, фантазии и волшебства, что делает его поистине уникальным. Это не простое отражение реальности, не увеличительное стекло, как иногда утверждают, и не искажённое зеркало, а совершенно отдельная реальность. Однако подобные черты могут встречаться и в других формах искусства, поскольку в современном театральном пространстве наблюдается смешение различных жанров.»

Руслан Кудашов

Евгений Цыганов поделился своими размышлениями о театре и кино:

"Театр, на мой взгляд, больше напоминает ритуал. Здесь и сейчас мы вместе переживаем определённый опыт сопереживания, и, покидая театр, мы должны ощущать себя обновлёнными. В кино тоже возможно создать подобный эффект, однако в последнее время акцент смещается на то, чтобы удержать внимание зрителя, так как нет уверенности, что он придёт в зал. Я не могу утверждать, что "цепляюсь за театр", но моя любовь к нему безгранична. Я вырос в театре, понимаю его суть и верю в него как в пространство для творчества, где рождаются все талантливые и искренние идеи. Вот так".

Андрей Мерзликин:

"В эпоху Советского Союза существовало понятие цензуры, но именно она зачастую становилась катализатором для появления тех, кого мы сейчас именуем гениями. Это не столько запрет, сколько процесс шлифовки. Можно создавать произведения на любую тему, а можно облекать некоторые приличные или неприличные идеи в иную форму. Используя метафоры и образы, можно передать мысли точно и в то же время доступно. В наше время, когда границы кажутся размытыми, важно придерживаться тех моральных принципов, которые ты сам в себе носишь.

...Намёки зачастую оказываются гораздо более мощными, чем прямолинейные высказывания. Когда зритель сам приходит к определённым выводам, он испытывает большее удовольствие, чем если бы ему всё было подано на блюде. Авторское кино создаёт условия для того, чтобы зритель становился соучастником сюжета. Оно было, остаётся и будет в будущем. Главное — чтобы оно не теряло глубину".

«Когда мы занимаемся чем-то, будь то постановка спектакля или репетиции, важно полностью погружаться в этот процесс, искренне веря в его значимость и необходимость для кого-то. Это должно стать для нас важнейшим делом в жизни. Настоящая игра — это не просто развлечение, а ночные репетиции, трудные поиски, создание и импровизация. Мы должны верить в это с той же искренностью, с какой верят дети. Полностью отдаваться театру, словно это наша судьба…»

Аркадий Кацман

Рина Зелёная о преимуществах ленинградских извозчиков перед московскими:

«Были у меня деньги или нет — все равно я со спектакля ехала на извозчике. Это вам не таратайка московского извозчика (см. старые открытки: высокая ступенька, дурацкие козлы, где сидит извозчик, а за ним продавленное сиденье, кривое или драное). А тут! Широкая коляска, кучер, как царь, сидит на троне. А сиденье и спинка за вами кожаные, стеганые, с пуговками, как на английской мебели. Подножка широкая, низкая, ступить ногой удобно. Сядешь и едешь, как барыня. Мимо тебя идут дома, один краше другого. Слева бесконечные колонны Казанского собора. А там мимо арки Генерального штаба поворачиваешь на Морскую и по ней мимо всего — до площади Исаакия».

Из книги воспоминаний Рины Зеленой «Разрозненные страницы»

В 1818 году, после тяжелой болезни, ему сбрили волосы, и он стал носить парик. Это придавало его привычному облику некую эксцентричность, хотя выглядело это не слишком удачно. Однажды, в Большом театре, он заглянул в нашу ложу. Мы решили, что наш озорник будет вести себя тихо, но ошиблись. В самый разгар трогательной сцены Пушкин, жалуясь на жару, снял свой парик и начал обмахиваться им, словно веером. Это вызвало смех у зрителей в соседних ложах и привлекло внимание всех, кто сидел в креслах. Мы пытались его успокоить, но он соскользнул со стула на пол и устроился у нас под ногами, прячась за барьером. В конце концов, он натянул парик на голову, как шапку, и выглядел при этом настолько комично, что невозможно было сдержать смех! Так он и просидел на полу до конца спектакля, отпуская шутки о пьесе и игре актеров.

Викентий Вересаев
«Пушкин в жизни»

Анна Фроловцева поделилась своими впечатлениями:

"После выхода сериала 'Воронины' люди стали узнавать меня как актрису. Часто просят сделать совместное фото. На отдыхе в Турции произошел забавный случай: я встретила Катю Волкову, которая сыграла Веру в 'Воронинах'. В тот момент нас начали воспринимать как настоящую семью Ворониных: нас звали, спрашивали, где наши мужья.

Когда возникают такие неловкие ситуации, и люди принимают нас за реальных персонажей, я стараюсь относиться к этому с юмором. Отвечаю доброжелательно".

«Существование актёра на самом деле представляет собой нечто ужасное. Это суровая, несправедливая и напряжённая реальность. Всё зависит от множества факторов: от режиссёрского видения, от случайностей, от обстоятельств, от удачи. И, конечно, от того, как этот успех может повлиять на психику актёра.

Без настоящей любви к своему делу в актёрской профессии не обойтись. Даже если ты обладаешь популярностью, известностью и материальным благосостоянием, отсутствие страсти к первому выходу на сцену делает тебя неактером. Если мысль о предстоящем спектакле не вызывает у тебя волнения, а лишь скуку, то вряд ли ты можешь считаться актёром.

Я испытал много любви на сцене, и сам тоже был объектом любви. Убеждён, что любовь — это основная тема любого спектакля, любого вида искусства и самой жизни. Это одно из самых сложных чувств для актёра.

Главное в актёрском мастерстве — это не просто притворяться, а действительно жить на сцене».

Владимир Зельдин

Роман Кочержевский размышляет о том, как субъективен критерий успеха:

«Успех не всегда можно оценить по количеству зрителей, собранным средствам или продолжительности оваций. Иногда настоящим знаком успеха становится полная тишина в зале, когда зрители остаются под впечатлением после финала. Порой достаточно, чтобы лишь несколько человек уловили суть послания.

Тем не менее, премьера всегда сопряжена со стрессом, ведь хочется увидеть своё произведение с новой перспективы, оставить позади всё, что происходило за кулисами, и оценить конечный результат беспристрастно. Однако это непросто, так как знание всех деталей процесса часто мешает воспринимать спектакль без предвзятости».

«Актер, который демонстрирует свои чувства, не является хорошим артистом. На самом деле, мастерство заключается в умении скрывать свои эмоции, что и выдает настоящую игру. В реальной жизни никто не выставляет напоказ свои слезы. Мы, как правило, предпочитаем прятать их. Пьяный человек не стремится продемонстрировать окружающим свое состояние. Лишь посредственный актер пытается нарочито плакать или смеяться... Для настоящего профессионала каждое выступление — это уникальное переживание, которое он проходит впервые, а не просто результат многократных репетиций».

Мартин Ландау

Елена Санаева:

"Опыт жизни показывает, что именно терпение приводит к успеху. Когда сердце полнится нетерпением, это часто приводит к ненужным страданиям. Все это, конечно, связано с темпераментом и амбициями человека. Я бы не назвала себя особенно амбициозной, возможно, именно поэтому моя жизнь не была связана с Роланом.

Я осознаю, как многие актрисы театра и кино переживают внутренние муки из-за отсутствия ролей, как они сжигают себя изнутри, понимаете? Я же выбрала более спокойный подход и не позволила себе сломаться или сгореть от несбывшихся надежд. Как однажды заметил Ролан: «За несбывшееся ты расплачиваешься своей жизнью». Думаю, в этих словах скрыта значительная истина."

«В повседневной жизни мне никогда не удавалось ощутить подлинный комфорт. Я всегда испытывал некоторую неловкость, но как только оказывался на сцене, меня охватывало чувство свободы. Я осознал, что именно здесь можно испытать все эмоции, которые дарит жизнь, и не испытывать при этом стеснения».

Ник Нолти

Алика Смехова поделилась своими мечтами:

"С детства я мечтала воплотить образ Кармен на сцене. Но, увы, эта мечта так и не осуществилась, и теперь, учитывая мой возраст, уже не суждено ее реализовать. В настоящее время моё желание сосредоточено на роли Анны Андреевны Ахматовой, поэтессы, которую я обожаю. Я знаю наизусть множество её стихотворений и ощущаю их глубину всем своим существом. Поскольку Ахматова прожила долгую жизнь, возможно, моя мечта не так уж и недостижима".

Блайт Даннер сыграла роль Джил Тэннер в театральной постановке «Эти свободные бабочки», основанной на произведении американского драматурга Леонарда Герша. В 1970 году за эту выдающуюся работу актриса была удостоена премии «Тони».

«...Я был готов на всё ради роли Бендера. Похудеть? Без проблем. Я сам разработал диету: в основном капуста и творог. Занимался физической активностью — гантели и бег. Когда приходилось посещать ресторан на праздновании чьего-то дня рождения, я смущал всех, отказываясь от еды — ограничивался лишь веточкой петрушки или листочком кинзы.

Спустя два месяца, когда мой вес превышал сто килограммов, я стал стройным, как тополь, и весил всего семьдесят пять килограммов. Я позвонил в группу «Двенадцати стульев», но мне ответили, что съёмки уже идут, а роль Бендера исполняет Арчил Гомиашвили.

Хотя Бендером я не стал, моя новая физическая форма позволила мне сыграть Хлестакова, Самохвалова в «Служебном романе», Шатунова в «Выпьем за Колумба!» и множество других персонажей. Мой обновлённый имидж открыл новые горизонты, и я продолжал поддерживать свою форму...».

Олег Басилашвили

Когда я только начинал свой путь в этой профессии, мечты о славе наполняли мои мысли. Каждый артист стремится к признанию. Однако, когда это признание наконец пришло, я оказался не просто не готов, я был в полном замешательстве. Внимание, которое я получил, и количество людей, пишущих, что я становлюсь для них источником вдохновения и мотивации, поразили меня. Я ведь не делаю ничего выдающегося, остаюсь тем же самым человеком. Поэтому я решил не поддаваться этому восторгу и не зацикливаться на славе. Для меня популярность — это просто удобная платформа, открывающая новые горизонты для творчества.

Слава Копейкин

«Судьба актера полна неожиданностей. Его помнят в моменты наивысшей славы, но стоит ему покинуть вершины популярности, как о нем быстро забывают. Иногда его имя вновь всплывает на поверхности только в связи с его уходом из жизни. Это, безусловно, печально! Однако, с другой стороны, если о человеке вспоминают после его смерти, это говорит о том, что он жил ярко, с талантом и оставил после себя значимый след, о котором можно говорить…»

Вера Глаголева

Полина Агуреева делится своими мыслями:

"Петр Наумович Фоменко стал для меня наставником в том, как вести диалог с самой собой, с ним и со своей профессией. Мне всегда было близко его утверждение: «Не имеет значения, в каком направлении двигаться — от внешнего к внутреннему или наоборот, главное — это движение». Возможно, именно он вдохновил меня на стремление к развитию. И список его уроков можно продолжать бесконечно. Он обучил меня мастерству, методам актерской игры, пониманию театра как искусства, честности на сцене, умению переживать момент через форму, а также тому, что такое форма в театре, подлинности в переживаниях и технике анализа текста… Я могла бы говорить об этом целый день."

«Убежден, что театр — это пространство, где человек может время от времени открываться и делиться своими сокровенными мыслями».

Миндаугас Карбаускис

«Существует ошибочное мнение, что мои творения изобилуют провокациями. На самом деле, в моих постановках едва ли можно встретить откровенные обнажения; лишь однажды, несколько лет назад, я появился на сцене почти без одежды в театральном капустнике, и с тех пор это событие вспоминают до сих пор. Эпатаж – это не моя стихия. Я просто человек, который, безусловно, обожает хулиганство в его театральном, игривом и вахтанговском проявлении, как, например, в «Принцессе Турандот». Мне нравятся капустники. Таким образом, мои спектакли не являются вызовом обществу. Я слишком ценю сообщество и зрителей, чтобы вступать с ними в конфликтные отношения. Это всего лишь попытка разбудить людей от повседневной рутины, не более того».

Константин Богомолов

Олег Басилашвили:

"Миндаугас Карбаускис — настоящий мастер своего дела! В его постановке 'Мертвые души' Сергей Безруков исполнил роль Чичикова. В одной из сцен, когда герой приходит к Коробочке, она заваливает его множеством перин. Несмотря на это, Чичиков не может уснуть, ведь ему некомфортно. Как можно передать ощущение, когда на сцене всего лишь два стула и пустое пространство?

Тем не менее, Безруков сумел это сделать! Он вызвал во мне те же эмоции, которые я испытывал, читая о Чичикове, который не находил тепла даже под двадцатью пуховыми перинами. Без каких-либо излишеств, без ненужных жестов, он просто занял свое место на сцене и прочувствовал атмосферу. Это было возможно благодаря его взаимодействию с режиссером Карбаускисом."

Елена Коренева:

"Я покинула Россию и переехала в США, но вскоре вернулась обратно. С тех пор прошло немало времени, и я могу судить лишь о том, что наблюдала своими глазами. В конце 80-х годов, когда я была там, наши талантливые актеры, такие как Олег Видов, Наташа Негода и Наташа Андрейченко, играли в фильмах второго плана. Они трудились много, однако настоящими звездами в Голливуде так и не стали. Внедриться в американскую киноиндустрию для актера, не говорящего на английском, практически невозможно. Особенно это касается людей из стран с тоталитарным прошлым. Хотя время от времени появляется интерес к русским и русскому искусству, эта волна всегда оказывается временной."

- Как вы пришли к решению поступить в театральный институт и стать актрисой? Что стало толчком к этому выбору? У вас был прекрасный голос, и вы могли бы попробовать себя в музыке.

- Да, мой голос действительно был довольно хорош. Но я 42 раза (да, я даже посчитала!) пересмотрела фильм "Два бойца" — это было нечто невероятное! Я даже мыла полы в нашей коммунальной квартире, чтобы накопить деньги на билеты в кино. А в госпитале я исполняла "Темную ночь" и "Шаланды полные кефали". С такой глубиной чувств, с слезами на глазах. У меня, наверное, уже был небольшой, но ценный опыт — детский. Я ощущала себя артисткой и попробовала на вкус эту удивительную радость — радость аплодисментов.

Алиса Фрейндлих

Игорь Верник поделился своими воспоминаниями:

"Существует родительский ген, а также ген Александра Пушкина. Первые сказки, которые я услышал в детстве, были написаны именно им, и наши родители с удивительной теплотой читали их нам с братом. Я до сих пор помню, как они это делали. Мой отец — режиссер и актер по профессии, он занимал пост главного режиссера литературно-драматического вещания Всесоюзного радио, и его чтение стихов было просто великолепным. Моя мама, которая преподавала музыку, прекрасно ощущала ритм и мелодию поэзии. Позже, когда мы с братом начали читать книги самостоятельно, это стало для нас новым опытом — мы по-своему воспринимали героев Пушкина, его образы, его мир и его слова.

Когда я поступил в Школу-студию МХАТ, именно произведения Пушкина стали моими экзаменационными текстами. Это было невероятное восхищение. Среди моих любимых произведений — «Граф Нулин», «Евгений Онегин» и «Маленькие трагедии»."

Константин Райкин поделился своими размышлениями:

"Здоровый человек, а я именно так себя воспринимаю, стремится избавиться от страданий и мучений. Однако, парадоксально, я испытываю некое удовольствие от этих 'страданий', ведь именно они и привели меня к актерскому мастерству. Я опасаюсь покоя и стабильности.

Заниматься искусством и творчеством — это довольно необычно. С точки зрения биологии, в этом есть некая аномалия. Творческие личности тратят свои силы на что-то избыточное. Зачем им это? Разве им недостаточно своих собственных переживаний и проблем, что они еще и создают новые, вымышленные?"

«Театр представляет собой величественное ничто. По сути, не существует самого понятия "театр". Зрители, хоть и по-разному, в общем, готовы участвовать в игре с открытыми возможностями, где правила не заданы заранее. Эфемерность театра такова, что он может принимать любую форму».

Илья Мощицкий

Александр Кибовский, Константин Хабенский, Игорь Золотовицкий и Евгений Миронов 📷

В 2023 году состоялось торжественное мероприятие, приуроченное к открытию мемориальной таблички, посвященной выдающимся артистам театра и кино — народному артисту СССР Анатолию Кторовому и народной артистке РСФСР Вере Поповой. Место проведения — дом номер 12 на Брюсовом переулке.

В 1958 году в лондонской студии «Шепердс Буш» проходила репетиция пьесы «Биография», в которой принимали участие Патриция Нил в роли художницы, модель Гордон Стерн и Вивиан Маталон. Это событие стало частью передачи «Воскресный театр Би-би-си».

«Вне зависимости от того, какую школу рассматривать — будь то английская, итальянская или русская — везде присутствует игра. Важно уметь чувствовать зрителя, который находится в зале. Он стремится к чему-то, жаждет отождествления, хочет разделить эмоции и переживания. Но, что самое главное, он жаждет быть обманутым игрой актеров…»

Владас Багдонас

Владимир Симонов поделился своим воспоминанием:

"Когда я учился в девятом классе, мне выпала возможность впервые посетить спектакль БДТ под названием «Генрих IV». Это был мой первый опыт в театре.

На сцене я увидел Олега Борисова, и это произвело на меня огромное впечатление. Хотя детали того спектакля уже стерлись из памяти, я отчетливо помню, как сильно меня поразило само присутствие театра. Честно говоря, ни литература, ни кино не вызывали у меня таких сильных эмоций".

Какова ваша самая запоминающаяся часть работы на площадке?

Для меня это, безусловно, создание дружеской атмосферы и открытой коммуникации. Я человек, который черпает вдохновение из энергии окружающих, и убежден, что кино и театр — это коллективные искусства. Если мы не приложим усилий с самого начала, чтобы создать хотя бы видимость сотрудничества, то в итоге получим лишь эгоистичные и вырванные из контекста высказывания. Чтобы зритель мог насладиться тонкой и полноценной историей, необходима именно эта атмосфера.

Из интервью Юлии Хлыниной журналу «Собака».

Евгений Сидихин поделился воспоминанием о том, как однажды отказался от роли, о чем впоследствии сильно сожалел.

Эльдар Рязанов пригласил его сняться в одном из своих фильмов. Сидихин, ознакомившись со сценарием, почувствовал, что его не привлекает сюжет. Хотя это была комедия, персонаж, которого ему предлагали сыграть, показался ему весьма необычным и странным. Когда Рязанов позвонил ему, Евгений, находясь под влиянием своего настроения, ответил, что занят и не может принять предложение. В итоге, он осознал, что это было ошибочное решение. Речь идет о фильме «Привет, дуралеи».

Евгений Цыганов выразил свои мысли следующим образом:

"Действия Мастера из произведения Булгакова не имеют необходимости для общества, людей — никому. И тут появляется женщина, которая заявляет: «Это нужно мне».
В настоящее время многие ведут дискуссии о том, возможно ли искусство в условиях концлагеря или во время войны, и насколько это оправдано. Дмитрий Анатольевич Крымов, к которому я испытываю глубокое уважение и считаю его одним из выдающихся художников нашего времени, утверждает: если вы хотите писать — пишите. Особенно если речь идет о терапии, ведь это зачастую становится настоящим спасением для самого творца. У Образцова это были куклы, у Параджанова — коллажи, а у Мастера — его роман".

Вера Алентова:

"Существует множество видов спектаклей. Это может быть комедия, где зрители смеются до слез, или же драма. Главное, чтобы после представления каждый ушел с чем-то своим, с каким-то осмыслением. Люди приходят в театр не просто так, а за чем-то важным, порой даже не вполне осознаваемым.

Как актриса, я считаю, что моя задача — передать историю так, чтобы она resonировала с каждым человеком в зале. Самая трудная часть моей работы — это сократить расстояние между сценой и зрителями, сделать своего персонажа понятным и близким. Мы склонны отстраняться от всего, что нам непонятно. Мы любим то, что нам знакомо и понятно."

Анастасия Талызина делится своими размышлениями:

"Часто слышу, что Мальвину считают строгой и идеальной. Ранее у меня тоже была такая точка зрения. Однако, когда мы начали совместную работу над проектом и углубились в материалы с режиссером Игорем Волошиным, я узнала, что Толстой черпал вдохновение из итальянской сказки Карло Коллоди, где девочка с голубыми волосами изображена как призрак.

Мы даже немного поэкспериментировали с этой концепцией в создании образа: добавили ожерелье из замерзших слез, разбитую фарфоровую чашечку на корсет и нарисованные слезы на щеках. Но помимо визуальных элементов, созданных множеством невероятно одаренных людей, для меня, как актрисы, было важно передать хрупкость Мальвины, ее чувствительность, эмпатию, внутренние переживания и, конечно, безусловную, почти материнскую любовь к детям — Артемону и Арлекину. Для меня Мальвина олицетворяет замороженную женственность в нездоровой атмосфере дома Карабаса. И, знаете, когда женщине плохо в доме, это отражается на всех."

Начо Дуато делится своими размышлениями о различиях между драматическим театром и балетом:

«Суть балетного артиста совершенно иная. Мы можем общаться друг с другом, но осознаем, что танец — это не то же самое, что речь или игра. Я склонен больше доверять абстрактным балетам, чем тем, которые основаны на сюжетах и конкретных персонажах. Лично мне трудно следовать определённой линии повествования и передавать истории через танец. Я предпочитаю уловить суть замысла автора и затем в свободном творческом порыве создавать нечто уникальное. Мне кажется, что танец ближе к музыке и поэзии, чем к прозе или романам. В драматическом театре, где основное — это слово, всё выглядит иначе. В классическом балете мы наблюдаем элементы пантомимы в тех моментах, где необходимо объяснить действие. Это, однако, не совсем то, что мне близко».