"Вчера покупала продукты в маленьком магазинчике. Очередь небольшая скопилась, стоять скучно. Продавщица средних лет выдала мне требуемое, и тут я вспомнила, что мне нужны спички.
- И дайте мне, пожалуйста КЦ для гравицапы, а то мой пепелац еле летает.
Продавщица прищурила глаз и улыбнулась.
- И мне лучше подойдёт КЦ с орлом, а которые с розочкой, те просто кю.
Очередь насторожилась. И понятно. Старики уже забыли подробности, что там было в Союзе, а молодые и вовсе не в теме.
- Работаешь тут, как последний пацак, а чатлов всё равно не хватает - вздохнула продавщица.
- Да чатлы в основном чатлане воруют, ицик им с гвоздями, транклюкировать бы их всех нахрен - поддержала я беседу.
Очередь перестала дышать.
В общем, забрала я пакет с продуктами и КЦ, но чувствую, какая-то незавершённость во всём этом. Слегка раскинула руки, слегка присела и сказала продавщице на прощание:
- "Ку!"
Она заржала и тоже кукнула.
В полной тишине я покинула магазинчик."

SISTER ELENA

В пятницу в дежурную часть города поступило сообщение, что на aллее в снегу лежат две пожилые женщины и странно барaхтаются. В скорую позвонили прохожие, которые решили, что стaрушкам плохо.
На aллее полицейские увидели, что в сугробах действительно лeжат две старушки.
Однако, увидев перед собой людей в форме, пенсионерки окaзались немало удивлены.
Они сознались, что гуляли, молодость вспоминали и вcпомнили развлечение - "ангелов на снегу"
Из протокола:
"Женщины были в прекрасном настроении и состоянии, и дaже замёрзнуть не успели, так как "бабочек" изображали очень активно"

Моя подруга Лена нашла себе мужика. Мужик официально не женился, но как бы считался мужем. Жил у Лены.

Не пил, даже полбаночки пива считал ядом. Лене тоже пить не разрешал. Праздники не праздновал, потому что праздники для алкоголиков.
Утром муж уходил на работу. Всегда возвращался в 7 вечера. Лена должна была быть уже дома, ждать мужа. Из-за этого ей пришлось сменить работу - на прежней иногда допоздна задерживали.

К приходу мужа Лена накрывала на стол. Стелила белую накрахмаленную скатерть (пришлось научиться крахмалить, ненакрахмаленные скатерти и постельное белье муж не признавал). Ужин обязательно состоял из четырех блюд.
Закуска (как правило, легкий зеленый салат). Первое (суп). Второе (мясо-рыба и гарнир). Десерт (домашний кекс или шарлотка или желе или ягодный мусс). Ну и, конечно, компот из сухофруктов.

После ужина муж садился смотреть телевизор.

Лена мыла посуду и присоединялась к мужу. В 21.15 муж принимал душ. В 21.30 ложился спать.
Просто так он не засыпал - его надо было укачивать. Муж поворачивался на правый бочок. Лена прижималась животом к его спине (нет, я не про секс), обнимала мужа, качала туда-сюда и пела детские песенки.

Про волчонка, который укусит за бочок, про овечек и козочек. Когда муж начинал похрапывать, Лена вставала, шла на кухню и готовила ужин на завтра. Семь лет муж засыпал под Ленины укачивания...

А в один Новый год Лена укачала мужа, пришла на кухню, поняла, что еды накануне наготовила на три дня вперед и можно отдохнуть. Тихо-тихо, чтобы не разбудить мужа, оделась, открыла входную дверь и спустилась на улицу.

Во дворе соседи выгуливали детей, грохали петарды, пили шампанское из горла и ждали полночь. Лена тоже хлебнула шампанского. Потом еще хлебнула. Потом все понеслось, полетело, заcияло огнями. Было очень весело. Утром первого января Лена проснулась в кровати соседа Феди. И до сих пор она живет с Федей.

У них двое детей. Федя сам готовит ужины, а Лена работает на работе, где иногда задерживают допоздна...

Катя Пебел

Юля Король – нежная девочка со стальным характером. И о ней почти никто не вспоминает. Хотя именно о таких, как она, писали русские писатели. Именно о таких слагали легенды.

18 июня 2016 года в Карелии произошла трагедия, которая потрясла всю страну.

47 детей из летнего лагеря отправились на сплав по Сямозеру. Лодки и каноэ. Лето. Безопасность — на бумаге.
Шторм накрыл озеро. Одна из лодок перевернулась. Погибли 14 детей.

Юле было 12.
Круглая сирота. Всё, что у неё было в этом мире — бабушка и младший брат.
Она оказалась в воде без спасательного жилета.
Но смогла выплыть.
С трудом встала на берегу. И пошла — за помощью.
Брата поначалу держала за руку. Но руки разжались. Она решила, что он утонул. И всё равно нашла силы идти дальше.

Четыре часа — по лесу, по воде, по грязи. Один раз упала в реку — и снова плыла.
Добралась до деревни. Попросила помощи. Люди начали звонить в МЧС и побежали к берегу.

А Юля вернулась — в самый центр бедствия.
Доставала детей — и живых, и мертвых.
Она вытащила 19-летнего инструктора, который уже терял сознание. Она — девочка, которой 12 лет.

После трагедии с Юлей работали психологи. Но она молчала. Она разговаривала с теми, кого не смогла спасти.
— «Женя, это ты тут?» — говорила она, лёжа на койке, глядя в потолок.

Она не рыдала. Она винила себя. Она видела, как дети разбиваются о скалы.
Когда вытаскивала их из воды, кто-то успевал сказать ей «спасибо» — и умирал у неё на руках.

Брат Юли выжил. И она наконец улыбнулась.
Впервые за двое суток.

Юля тогда смело смотрела в объективы телекамер, а в душе ее продолжался кошмар Сямозера. Мертвые мокрые лица друзей снились ей по ночам. Она прошла долгую психологическую реабилитацию, чтобы вернуться к нормальной жизни.

Это — не вымысел.
Это — Россия. Настоящая. Глубокая.
Та, в которой есть такие девочки.

И да, о ней почти не говорят.
Но мы — будем.
Потому что помнить Юлю Король — это тоже часть совести.

Жила-была девочка Раса. В советской Литве. Летом 83-го года с ней произошло несчастье: ее отец-тракторист работал в поле, и случайно косилкой ей отрезало ступни обеих ножек.

Расе было 3 года. На дворе скоро ночь. В деревне нет телефона. Умереть — да и только. От потери крови и болевого шока.
Через 12 часов дочка тракториста из колхоза «Вадактай» лежала на холодном операционном столе в столице СССР.

Для Ту-134, по тревоге поднятому той пятничной ночью в Литве, «расчистили» воздушный коридор до самой Москвы. Диспетчеры знали — в пустом салоне летит маленький пассажир. Первое звено «эстафеты добра», как написали литовские газеты, а вслед за ними и все остальные. Ножки, обложенные мороженой рыбой, летят на соседнем сиденье. В иллюминаторах — московский рассвет, на взлётном поле — с включённым двигателем столичная «скорая». А в приёмном покое детской больницы молодой хирург Датиашвили — вызвали прямо из дома, с постели — ждёт срочный рейс из Литвы. «Она — не она» — навстречу каждой машине с красным крестом.

— Начальство не давало добро: никто не делал ещё таких операций, — вспоминает Датиашвили. — Пойдёт что не так — мне не жить. 12-й час с момента трагедии…
— Вынесли на носилках — крошечное тельце, сливающееся с простынёй. Кричу: ноги где? Ноги переморожены, на пол падает рыба…

Рамаз Датиашвили говорит:
— Оперировал на одном дыхании. Сшивал сосудик с сосудом, артерию с артерией, нервы, мышцы, сухожилия.
Через 4 часа после начала операции выдохлись его помощники, которых он еле нашёл в спящей Москве: медицинская сестра Лена Автонюк («у неё экзамены, сессия») и сослуживец доктор Бранд («он у вас сейчас человек известный»). Рамаз шил один: ещё сухожилие, ещё один нерв.
— Я как по натянутой проволоке шёл: стоит оглянуться — и упадёшь…

Через 9 часов, когда были наложены последние швы, маленькие пяточки в ладонях доктора потеплели… Пропасть была позади.

За Расу переживала вся страна. Ножки Расе пришивали в Москве, доктор, делавший операцию, был грузином. Никому и в голову не приходило думать о национальностях.

Наталья Варлей — настоящая красавица, и её смелость, а также профессионализм вызывают искреннее восхищение!

Во время съемочного процесса режиссер поинтересовался у Варлей, сможет ли она появиться в купальнике, и она спокойно разделась прямо перед объективами камер. Вся команда была поражена — казалось, что актриса очень раскрепощенная и уверенная в себе. Однако они не учли одного важного момента: для Натальи, как для артистки цирка, купальник — это не просто одежда, а настоящая рабочая форма, которая помогает ей свободно двигаться и выполнять сложные трюки.

Этот эпизод отлично показывает, насколько Наталья Варлей профессиональна и привыкла к своей профессии, где каждая деталь имеет значение. Её уверенность и умение оставаться собой в любой ситуации вдохновляют и вызывают уважение!

На чемпионате мира в Будапеште случился инцидент: американская спортсменка Анита Альварес утонула, оказавшись без сознания на дне бассейна.

Ее тренер Андреа Фуэнтес заметила, что Анита уже слишком долго не всплывает и моментально решила помочь. Не раздумывая, Андреа нырнула в воду, полностью одетая, и вытащила Аниту в безопасное место.

Этот случай заставил меня задуматься… Если мы окажемся в трудной ситуации, кто из людей окружающих нас будет готов прийти на помощь, заметить наши проблемы и вытянуть нас из безысходности? Кто будет тем, кто окажет поддержку, когда мы потеряем силы и перестанем справляться с жизненными трудностями?

Кoгда я хoдил по Нью-Йорку пeреодетым бeздомным, никтo мeня не зaмечал. И я прoчувствовал, кaково этo быть бeздомным чeлoвeкoм. Люди прoсто шли мимо и cмотрели на мeня с oтвращением. Лишь oдна дaма былa дoбра и дaла мне нeмного eды. Этот опыт я никогда не забуду. Мы так часто забываем, насколько мы благословлены. Мы не должны принимать это как данность. И если мы можем кому-то помочь в нужде, нам следует помогать. Поэтому после этого я ходил и давал еду и 100 долларов каждому встретившемуся мне бездомному. Они плакали и были так благодарны. Будьте тем изменением, которое вы хотите видеть в этом мире.

Ричард Гир

Однажды ты найдешь в шкафу свой портрет, написанный шариковой ручкой...
Там у тебя будут кривые ноги, квадратная голова, косы размером с солнце, косоглазие и нос на щеке...🤭
Ты поцелуешь каракули и решишь, что оно того стоило.🤍

Не забудь подписаться 👇

Двадцать лет назад я ездил вахтовиком в якутский край. Жил в общаге, на втором этаже, а первый этаж занимал временный приют для детей оленеводов. Детки, которые не могли кочевать с родителями, весь сезон кочевья жили здесь. Возраст разный, старшие учились, младшенькие просто под присмотром нянечки.
После работы мы всей бригадой готовили ужин, травили байки, коротали время за телевизором.
Как–то раз, в нашу комнату кто–то тихонечко постучал.
Я открыл дверь, на пороге стоял мальчонка, годика 3 не больше. Крепенький, волосы как смоль, ёжонком на голове торчат, ускоглазенький, водит носом, принюхивается, а у нас на ужин гречка с тушёнкой.
Спрашиваю:
— Ты есть хочешь?
Кивает головой и вперёд прямо к столу, опустошил тарелку молниеносно, забрался ко мне на колени и уснул.
Что делать? Отнёс, отдал нянечке.
У нас с женой детей нет, Бог не дал, да мы уж и свыклись с мыслью, что старость вдвоём коротать будем.
А тут, пока нёс мальчонку, что–то тоскливо стало. Вроде и дом большой и хозяйство свое есть, а детского смеха в доме не слышно.
Каждый вечер, на ужин, приходил якутёнок.
Говорить не умел, то оленя покажет, то медведя изобразит, смешил нас и сам смеялся заливисто.
Последний вахтовый день, вещи собраны, ждём, нам пора уезжать.
В дверь тихонечко постучал и вошёл наш новый дружочек.
Тычет в меня пальчиком и приглашает ручонкой за ним пойти.
Пришли на чердак, достал из угла, завёрнутую в тряпицу странную штуку и заиграл.
Странные звуки заполнили чердак, слышался и шум деревьев и крик птиц, и вой вьюги. Что–то природное мистическое и, в то же время, жалобное в этих звуках.
Мальчонка играл на варгане. Прощался.
Следующую вахту еле дождался, набрал сладостей, игрушек.
Приехал и сразу в приют, а мальчонки моего и нет.
Три года ему исполнилось, перевели в детский дом, сиротой оказался, родители в тундре пропали.
И так мне грустно стало, привык я к нему.
Поехал в детский дом.
Захожу, а он ко мне навстречу несётся, ручки растопырил, что–то на своём якутском языке лопочет.
Тут–то я и принял решение:
— Мой ребёнок! Заберу, отогрею, полюблю...
Не доработал смену, отпросился и к жене. Рассказал ей историю якутского мальчишки. Уговаривать не пришлось, собралась и вместе со мной знакомиться поехала.
Долго не буду рассказывать, как нам это удалось.
Обратно возвращались уже с сынишкой.
Имя его Толлуман — бесстрашный значит, по-якутски.
А мы с женой его Толей стали называть.
Толюшка — сыночек, радость наша!

Не забудь подписаться👇

Бабушка гoвopила – ближе всех к небесам стаpики и дети. Стаpики пoтoму, чтo им скopo ухoдить, а дети пoтoму, чтo недавнo пpишли. Пеpвые уже дoгадываются, а втopые ещё не забыли, как oни пахнут, небеса.

Я была маленькая и глупенькая. Слушала впoлуха, веpтелась. Мне казалoсь – ну чегo тут слoжнoгo? Небеса пахнут вoздухoм. Инoгда тёплым, инoгда кoлючим. Или дoждём, кoгда идёт дoждь. Или снегoм. И вooбще, в-o-o-н oни, сoвсем pядoм, встал на цыпoчки – и пpикoснулся. Кoгда живёшь на кpаю синегo ущелья, этo ведь сoвсем не слoжнo – дoтянуться дo небес.

Я давнo уже не маленькая и, навеpнoе, уже не глупая. Не знаю, скoлькo мне oтпущенo дней и наступит ли кoгда-нибудь завтpа. Нo в oднoм я увеpена сoвеpшеннo тoчнo – небеса пахнут так, как пахли pуки мoей бабушки. Свежевыпеченным хлебoм, сушёными яблoками и чабpецoм.

© Наpинэ Абгаpян, «С неба упали тpи яблoка»
иллюстрации Briony May Smith