https://dzen.ru/a/aATOdrNTAyfbRPoi

НИКАКОЙ ПОДПИСКИ НА КАНАЛЕ НЕТ. ВСЁ ЧЕСТНО. СВОБОДНО. ДЛЯ ТЕХ КТО ХОЧЕТ ПОДДЕРЖАТЬ КАНАЛ. УКАЗЫВАЕМ В СООБЩЕНИИ НА ЧТО ПРИСЛАНА ДЕНЕЖКА ИЛИ «СПАСИБО ЗА РАССКАЗЫ»
Карта Сбербанка 2202 2068 6315 1200 для тех кто хочет поддержать канал и автора
5559494152788146 Альфа-банк
По сотовому 9097220424 в сбер для Владимира Александровича С.
юмани 410018781696591

А ведь был момент, когда я тоже почти отчаялась. Сладкая моя, проснувшись, надула губки и не давала себя обнять. Ничего не помогало успокоить её – ни уговоры, ни ласка. И всё же я понимала мою ненаглядную – она обиделась на свою маму, считала, что её предали, оставили одну. Дурочка, если бы она только знала, на что я пошла ради неё. Я не виню мою лапушку, ведь было время, когда сама считала её потерянной для себя. Тем утром после взрыва я собрала части её истерзанного тела и похоронила в садике у дома, выкопав могилу руками.
Разве не чудо, что дочка вернулась ко мне? https://max.ru/rasskaz_na_odnu_ostanovky/AZ2aIBAkXPg

Никогда не верила в Бога, но он почему-то сжалился надо мной и помог. Совершенно случайно я увидела в проезжающем мимо меня грузовике группу детей и подростков и там … там вместе с другими ребятишками сидела МОЁ СОЛНЫШКО.

Я проследила за автомобилем и узнала, что за городом, в бывшем санатории, был устроен лагерь для военнопленных и гражданских лиц. Он хорошо охранялся, и мне было сложно попасть туда. Пришлось пойти на хитрость.

Я составила нечто вроде плана. Сначала надо было привести себя в порядок и раздобыть одежду. Со вторым я справилась, быстро, вытащив тёмно-синее платье из обломков универмага, а вот с первым …

Взглянув на своё отражение в чудом не разбившейся витрине, я вздрогнула. На меня смотрело бледное, грязное чудовище со спутанными волосами, расцарапанным лицом и опухшими от рыданий глазами. И куда только делась моя женская красота, так нравившаяся моему Валере?

Кое-как я привела себя в порядок, помылась в маленьком озерце неподалёку от лагеря, расчесалась и поела, чтобы набраться сил. В универмаге удалось раздобыть пару банок тушёнки и три упаковки галет. Съела не всё, ведь моя девочка может быть голодной.

Потом я дежурила целый день около главного входа в надежде, что мне представится возможность попасть внутрь. Поздно вечером, когда стемнело молоденький солдатик, вышел покурить за ворота, и я попыталась заговорить с ним. Хотела ему объяснить, что мне нужно попасть к дочери и я на всё готова ради его помощи. Он не захотел меня слушать – окинув взглядом, схватил за волосы и потащил за ворота.

Мне было немного больно, но я была счастлива оказаться внутри. Мы долго шли, а затем он затолкнул меня на какой-то склад и попытался изнасиловать. У него не получилось.

Солдатик угрожал мне длинным ножом, но я не испугалась, а вырвала у него из рук клинок и с остервенением несколько раз вонзила его в грудь немца. Меня испугала та легкость, с которой был совершён этот поступок, но я решила подумать об этом позже.

Труп спрятала за какие-то ящики и, скрыв клинок под одеждой, подхватив валявшиеся здесь пустое ведро, и швабру, покинула склад.

Почти всю ночь я кралась из одного тёмного угла в другой. Моя маскировка сработала только однажды, наверное, солдаты действительно посчитали меня уборщицей, потому что прошли мимо. Во второй раз меня остановили. Это был толстенький офицер в мятой фуражке, тыкавший мне в грудь пальцем и вырвавший из рук ведро. Я убила его, вонзив клинок в горло, снова спрятав труп.

Уже стало светать, когда наконец-то наткнулась на детскую площадку, окутанную колючей проволокой. Дети спали здесь вповалку прямо на земле. Их было много, очень много. Даже испугалась, что не смогу найти мою лапочку, но Бог снова помог мне. Я не сразу её узнала, ведь на ней была другая одежда, другой цвет волос, и она немного изменилась за эти дни... но материнское сердце не подвело меня.

Часовой, облокотившись на стену, прикрыл глаза и стал для меня лёгкой жертвой. На этот раз мне некогда было прятать тело и, сняв с пояса ключи, открыв замок, я пробралась в круг колючей проволоки и вытащила мою ласковую наружу. Она даже не проснулась, а лишь обняла меня, что-то пробормотав во сне.

Я дождалась проезжающего мимо пустого грузовика (они постоянно приезжали в лагерь полными людьми и уезжали из него пустыми) и в кровь, разбив коленки и локоть, забралась внутрь.

Водителя я тоже убила, и мы неслись с моей белочкой на автомобиле, пока не кончился бензин. Один раз мне даже пришлось задавить нескольких вооружённых солдат и нам начали стрелять вслед. Лишь благодаря случайности удалось оторваться от погони.

Забрав всё съестное из грузовика, мы пошли пешком. Куда? Я не знаю, но надеюсь, что и на этот раз Бог поможет мне. Надежда единственное, что остаётся.

Колоски клонятся к земле, будто изнывая от тяжести и зная, что урожай в этом году собирать будет некому. Они всё так же раскачиваются и кивают. Не знаю с одобрением или укоризной. Впрочем, мне всё равно, ведь дочка моя снова со мной, а остальное как-нибудь да сложится.

МАТЬ: Дорожка вилась между двумя полями пшеницы и золотые колоски, раскачиваясь от лёгкого ветерка, словно кивали мне. Вот только с одобрением или укоризной я не могла понять.

Я сошла с ума, также как и мир вокруг.

Дочка моя заснула и, обняв маленькими ручками, уткнулась мне в шею, обжигая кожу тёплым дыханием. Каждый её вдох и выдох наполнял моё тело энергией, и я не замечая разбитых в кровь ног, голода и усталости, с улыбкой шагала вперёд в надежде на чудо.

Когда началась бомбёжка, мы с моей рыбкой гуляли в парке. Всё как обычно: мороженное, газировка, красный шарик, улетевший в небо. Сначала пролетели гудя самолёты с крестами, а затем дома вокруг нас стали рушиться. Это было так страшно, что моя кошечка кричала, прижимая ладошки к ушкам. Вокруг нас падали люди, мы спотыкались о трупы и молящих о спасении людей. Прижав мою радость крепко к груди, я бежала пока очередной взрыв, не подбросил нас в воздух и не швырнул в груду кирпича оставшуюся от нашего дома. Мы не добрались совсем немного.

Я думала, что потеряла мою зайку. Рыдала сидя на земле, даже не знаю, сколько времени прошло. Потом пришли немцы, которые согнали на площадь всех выживших, но меня почему-то не тронули. Размазав грязь и слёзы по лицу, я словно волчица выла на обломках нашей квартиры, с удивлением рассматривая расцарапанные и стёртые в кровь пальцы рук. Немецкий солдат в каске прикрикнул на меня и хотел ударить, но встретившись со мной глазами плюнул под ноги и ушёл.

Не могу сказать точно, сколько прошло дней. Я слонялась по улицам надеясь встретить мою красавицу или что-то узнать о ней. Но город (или то, что от него осталось) был пуст. Не помню, чтобы я что-то ела или пила, хотя точно ручаться не могу, была не в себе. Другие солдаты тоже не обращали на меня внимание. Каждый раз, оказавшись рядом со мной, они вешали винтовки на плечо и, махнув рукой уходили.

https://dzen.ru/b/aCYnlTFtNSTqeZgN

НИКАКОЙ ПОДПИСКИ НА КАНАЛЕ НЕТ. ВСЁ ЧЕСТНО. СВОБОДНО. ДЛЯ ТЕХ КТО ХОЧЕТ ПОДДЕРЖАТЬ КАНАЛ. УКАЗЫВАЕМ В СООБЩЕНИИ НА ЧТО ПРИСЛАНА ДЕНЕЖКА ИЛИ «СПАСИБО ЗА РАССКАЗЫ»
Карта Сбербанка 2202 2068 6315 1200 для тех кто хочет поддержать канал и автора
5559494152788146 Альфа-банк
По сотовому 9097220424 в сбер для Владимира Александровича С.
юмани 410018781696591

Что это за человек такой?!
На безымянном пальце левой руки мародёра я увидела пару колец – серебряное узкое и золотое широкое. Так в соответствии с христианскими обычаями носят кольца вдовцы. Загорелые руки мужчины были покрыты мелкими, белыми шрамиками.
Пока я была занята перевязкой плеча побледневшего как простыня пожилого человека, сероглазый осмотрел рану брюшной полости и заявил, что тому просто надо лечь на бок и ждать «скорую помощь». Дескать всё будет нормально, успеют.
На улице стали слышны полицейские сирены. Заложники, успокоившись, с тупым выражением лица, не решаясь покинуть банк слонялись по фойе шурша денежными купюрами словно осенними листьями.
- Лейла, где бы она не была, наверняка гордится своей отважной мамой. Хлопает ей в ладоши. Вы умничка, - тем временем улыбнувшись одними глазами произнёс мародёр и исчез.
Да-да, именно исчез. Покрутив головой из стороны в сторону, я увидела только кобуру с пистолетом на полу и поняла, что он скрылся на втором этаже. Уложив старика так как мне показали, я бросилась следом. Лестница, поворот, кабинет, посреди стол на поверхности которого были навалены кучей наши смартфоны и сотовые телефоны, убитый в начале ограбления банковский служащий у стены и раскрытое окно в конце коридора. А что это там лежит?
Бандана с котиком принадлежащая убитой девочке аккуратно свёрнутая треугольником лежала на подоконнике. Поверх неё покоился браслет её отца из красного золота.
Сам мужчина был уже снаружи и удалялся от меня по узкому проходу, ведущему к одной из центральных улиц Стамбула.
И тут где-то над головой я вдруг отчётливо услышала хлопки ладонями. Так могли хлопать только дети. А ещё… а ещё в воздухе явственно запахло молочными карамельками, что я так любила во время беременности и возненавидела после.
Разрыдавшись я бросилась к окну прижав к груди оставленные сероглазым вещи. Какая я же я была дура! Думала плохо про человека, который нас всех спас! Никакой он не мародёр! Просто эти вещи были с ним для дела. Наверное, они помогали свершить месть за убитых.
Будто прочитав мои мысли, и словно зная, что я стою в окне, сероглазый остановился в конце прохода и обернувшись ко мне подмигнул. Губы его в этот момент медленно, даже неловко, но одновременно трогательно, растянулись в стороны. Знаете, так бывает у людей, которые не улыбались годами.
Мгновение, и наш спаситель снова исчез. На этот раз навсегда.
Слёзы неожиданно высохли, внутри стало тепло, спокойно, меня будто обняли мягкие детские ручки пахнущие конфетками. И тогда я подумал, что пусть Аллах ведёт сероглазого по жизни делая все его дороги лёгкими, а лёгкие дороги пусть приводут его туда куда он стремится всем сердцем…
Глоссарий:
Сanım yanıyor! Yardım edin! – (тур.) Мне больно! Помогите! https://max.ru/rasskaz_na_odnu_ostanovky/AZ2P6qYeS9o

азин, а я перешагивала через дёргающегося в смертельных судорогах грабителя у которого отсутствовала нижняя часть лица.
- Заткнись и двигайся вперёд! – последовало в ответ. - Осталось трое. Иначе я просто нажму кончиком пальца на спусковой крючок и твоя голова…
- Понял я, понял! – испуганно завопил грабитель.
- И хромать перестань. Двигайся быстрее иначе они тебе пристрелят и бронежилет не поможет. Угадывай мои движения. Я падаю, и ты падаешь, прикрывая меня.
Как только мародёр и его живой щит вошли в фойе по ним тут же открыли огонь. Над головами взлетели турецкие лиры и доллары - кто-то повредил сложенные в кучу сумки с деньгами. Пара пуль даже угодила в нагрудную пластину Гючли, но сероглазый мародёр знал, что делать. Съёжившись за своим щитом, но в то же время продолжая крепко держать его за шиворот он был быстрее своих противников и стрелял отлично. Ствол штурмовой винтовки коротко рыкнул и Башкурт опрокинулся на спину обливаясь кровью.
Затем развернув вправо Гючли мародёр сделал несколько шагов в сторону и сунув ствол ему подмышку выдал длинную очередь по стрелку у главного входа в банк. Голова того лопнула будто переспелый арбуз забрызгав стену позади.
Живой щит орал от боли так как в бок ему угодила пуля грабителя введшего огонь с колена.
Бам-бам-бам!
Мародёр повалил раненного на пол прикрывшись им и только потом выдал остатки магазина в противника. Сверкая золотом гильзы посыпались на пол. Тот чертыхнувшись спрятался за мерцавший обещаниями выгодного годового вклада рекламный щит. Сероглазый же, не теряя ни секунды, лёжа, перезарядил штурмовую винтовку и положив ствол на плечо Гючли открыл огонь по хлипкому укрытию противника.
- Тра-та-та-та!
Во все стороны полетели искры, завоняла горелой проводкой и пластмассой. Грабитель, пошатываясь, со страшным хрипом и бульканьем, вывалился из-за щита. Угодившие с двадцати шагов в шею пули почти отделили голову от его туловища.
- Сanım yanıyor! Yardım edin!
В зале от боли закричали заложники и я бросилась им на помощь. Двое или трое были ранены во время перестрелки. Худому мужчине с пулевым ранением в ногу я наложила самодельный жгут сделанный из ремня валявшейся под ногами дамской сумочки (пригодилось моё медицинское образование, полученное сразу после школы), а вот что делать со стариком державшемся за живот не знала.
- Ты меня обжог! – всхлипнул лежащий на полу Гючли прижимая ладонь в перчатке к покрасневшей щеке пока сероглазый мародёр сменив очередной магазин направился к ползущему к выходу Башкурту. – Неужели нельзя было стрелять осторожнее…
Сглотнув слюну, я словно загипнотизированная следила за происходящим. Время возмездия пришло.
Кепка свалилась с головы главаря и всем стало видно его лицо. Густые сросшиеся брови и маленький, как у обезьяны лоб. Остановившись над раненым, сероглазый хладнокровно разрядил в грабителя весь магазин. До железки. Так кажется говорят. Отбросив в сторону штурмовую винтовку, он вернулся к своему живому щиту.
- Ты обещал меня отпустить если я выживу, - плаксиво произнёс раненый грабитель. - Я тебе помог. Но я живой! Надо «скорую», но я живой…
Рука мародёра ловко выдернула из кобуры на бедре пистолет и пуля разворотила левый глаз Гючли. Ни один мускул на его лице не дёрнулся.
Тут же заложники-мужчины вскочили на ноги и бросились пинать тело мёртвого пулемётчика. Они с остервенением лупили его ногами, топтали, плевали на него, оскорбляя последними словами. «Надо же какие смельчаки», - устало подумала я, разглядывая кровь выплёскивающуюся толчками из пулевого отверстия старика в правом боку.
- У него ещё пуля в плече. Перевяжите его, - вдруг опустился рядом со мной мародёр, лицо которого так и было скрыто чужой банданой с чёрным котиком. Как и в прошлый раз я еле-еле поняла то что он сказал.
- Да говорите уже на родном языке. Я знаю русский! – с раздражением бросила я.
Рука мужчины легла на мою руку и легонько сжала её. Я поняла, что она не дрожит. Он только что побывал в перестрелке, убил семерых вооружённых до зубов головорезов и даже не дрожит!

понял это и наотмашь ударил меня огромной ладонью по лицу.
Рот тут же наполнился кровью, а мерзавец, похохатывая, сдвинув в сторону бронежилет, расстегнул штаны и высвободил на свет божий свой сморщенный агрегат окатив меня струёй горько-солёной мочи. Мне бы заорать, да броситься на него снова, но взгляд мой был прикован к противоположному концу хранилища. Закрыв лицо рукой от льющейся мочи, я разглядела как на другом конце зала одному из грабителей просто, и без затей, перерезали горло перочинным ножом с красной рукоятью. Именно в тот самый момент! Замерший позади мерзавца мужчина, ладонь которого надёжно закрывала рот умирающего, встретился со мной глазами. Серыми глазами редкого для Турции цвета. Стальной серый, такой же как был у моего деда.
- Лейла значит? – всё ещё продолжал ссать на меня амбал будто хвастался размерами своего мочевого пузыря. Брошенный искоса взгляд на недавнюю, ещё розовую, татуировку на левой руке, от локтя до запястья, заставил моё сердце снова сжаться.
- Её зовут не Лейла, идиот, - раздалось за спиной глумившегося надо мной мерзавца и страшный удар заставил упасть того на колени. Пулемёт державшийся на ремне брякнув упал рядом.
Надо мной стоял коротко стриженный, русоволосый мужчина, лицо которого до серых глаз было закрыто принадлежащей убитой малышке банданой с котиком. На правом запястье мужчины красовался массивный браслет из красного золота принадлежащий её отцу. Я терпеть не могла мародёров, но сейчас тот стал моим союзником. Пусть и временным.
Изучив получше своего спасителя, я увидела, что тот был в синих джинсах, закатанных из-за жары ниже колена на манер шорт, спортивных ботинках из которых выглядывали белые носки и в серой футболке с надписью. Шустрый! Поверх всего уже был надет бронежилет, из кобуры на бедре торчала рифлёная рукоять пистолета, в руках штурмовая винтовка одного из убитых грабителей пристёгнутая к тактическому ремешку. Ловко подняв с пола обоссавшего меня урода, незнакомец приставил острие ножа к горлу Гючли разрезая ему кожу под подбородком. Крупная рубиновая капля скатилась по шее грабителя.
- Ты в тяжёлом бронежилете. Значит будешь моим щитом. Я убью твоих товарищей, а тебе, если выживешь, сохраню жизнь, - с ужасным акцентом произнёс на турецком мужчина.
Грабитель попытался вырваться и тогда нож ловко вонзился в предплечье его правой руки из-за чего конечность безвольно повисла вдоль тела.
- Я… я рукой двинуть не могу! Всё-всё! Я понял! Я согласен! Ты точно сохранишь мне жизнь? – запаниковал, засуетился Гючли став похожим на испуганного щенка.
- Обещаю! – коротко бросил мужчина и положив ствол штурмовой винтовки на плечо амбалу без лишних слов толкнул его вперёд к лестнице.
Уже у самой первой ступеньки он обернулся ко мне и произнёс:
- Ты ранена? Нужна помощь?
Натягивая на себя штанишки, пиджачок и морщась от отвращения к пропитавшему одежду запаху мочи, я не удостоила его ответом. Буду я ещё всяким мародёрам отвечать.
И всё-таки я последовала за ним забыв про свои красные лаковые туфли на каблуках. Некоторое время смотрела на стоящий на полу пулемёт… но мне его было не поднять, да и пользоваться им я не умела.
- Подождите меня! – шлёпая босыми ногами я взлетела вверх по лестнице.
В коридоре ведущем в фойе банка произошла короткая перестрелка.
Тра-та-та-та-та!
Я еле-еле успела спрятаться за угол рядом с кабинетом управляющего банка. На голову мне посыпалась штукатурка, осколки стекла и какой-то мусор. Сам управляющий лежал тут же, на спине, раскинув руки в стороны, и уставившись безжизненным взглядом в потолок.
Сероглазый мародёр умудрился застрелить двоих грабителей прикрываясь своим живым щитом. Пули штурмовой винтовки пронзали пластины бронежилетов, рвали тела на части, отбрасывали их на стену. Я посмотрела много голливудских боевиков, но никогда себе не представляла, что настоящая перестрелка выглядит именно так. Жестоко, оглушающе громко, мелкими каплями крови на стене, запахом пороха, забивающим нос и горло.
- Я ранен! – ныл Гючли пока сероглазый менял пустой маг

- МУЖЧИНЫ! ПРАВОВЕРНЫЕ МУСУЛЬМАНЕ! У вас на глазах только что убили ребёнка, а вы ничего не предпримете?! – дрожа от адреналина закричала я, поднимаясь на ноги.
Слова словно сами лились наружу. И никакого страха я не ощущала. В этот момент мне было плевать на свою жизнь. Где-то глубоко в душе, наверное, я даже хотела, чтобы грабители открыли огонь. Тогда бы всё закончилось… бессонные ночи, рыдание в машине за городом, чтобы моей слабости никто не видел, злость на саму себя.
- Заткнись и сядь на место! – закричали мне, но я проигнорировала приказ внимательно рассматривая замерших у моих ног людей.
«Ну что же вы!? Возмутитесь! Восстаньте! Хоть кто-нибудь!».
Окружающие вокруг прятали глаза, смотрели в пол, хмурились, читали молитвы и даже не пытались поддержать, встать рядом.
- Ладно! - отбросив в сторону дамскую сумочку и сбросив с ног туфли на каблуках, я стремительно, за пару-тройку мгновений, пересекла зал и словно дикая кошка прыгнула на пулемётчика. Вцепилась в его грудь, сбросила с головы шлем и попыталась выцарапать уроду глаза.
- ЗАЧЕМ?! ЗАЧЕМ?! ЗАЧЕМ ВЫ ИХ УБИЛИ?! – орала я и эхо металось по подземному этажу набирая силу и превращаясь в многоголосый хор.
Спихнуть меня с себя здоровяк не смог, на какое-то время он даже опешил. Только удар прикладом штурмовой винтовки в голову произведённый одним из его подельников заставил меня успокоиться.
- ЧОКНУТАЯ! ААА! ОНА МЕНЯ ПОРАНИЛА!
Во мне 154 сантиметра, почти сорок девять килограммов веса, такой удар должен был убить меня или по крайней мере лишить сознания, но на адреналине я только нащупала надувавшуюся на затылке шишку и попыталась снова броситься в атаку. Не тут-то было. Ноги неожиданно подкосились, и я плюхнулась на задницу пытаясь удержать в фокусе закрутившийся вокруг меня мир.
- Уводите заложников наверх! Будем прикрываться ими если начнётся штурм! – приказал своим людям главарь, надвинув свою кепку ещё глубже на глаза.
- А с этой что? – спросил амбал Гючли (которому я всё-таки умудрилась распластать щёку) кивнув на меня.
- А эту сумасшедшую суку, кончай!
Двое грабителей криками и тычками погнали заложников по лестнице наверх, в фойе банка, ещё двое, подхватив в каждую руку по две огромные сумки с деньгами, пыхтя от натуги, последовали следом. Замыкал шествие главарь Башкурт переговаривавший с кем-то через гарнитуру, закреплённую на шее.
Взглянув на сломанные ногти на правой руке (только вчера заплатила за них в салоне красоты пятьсот лир), я снова попыталась встать, но… но взгляд мой оказался прикован к одному из грабителей. Угрожая автоматом заложнику (русоволосому мужчине, стоявшему впереди меня в очереди в кассу), он заставил того подхватить мёртвые тела за руки и тащить их через весь зал к трупам убитых ранее охранников. Две широкие полосы тёмной крови перечеркнули зал хранилища раскрасив пол краской смерти и горя. В процессе волочения тело девочки повернулось, и она словно уставилась на меня своими бездонными чёрными глазищами. Я так и запомнила её навсегда - в белой детской бандане с изображением чёрного котика на голове, прикрывающей чёрные косички, спадающие на спину и лопатки.
Горячие слёзы потоком побежали по щекам, и я даже не сразу поняла, что замерший надо мной Гючли зачем-то стащил с меня короткий пиджачок и стаскивает с ног брючки. Оставшись в порванной блузке, тонких трусиках, я попыталась протестовать, пинать его ногами, но каждое движение вызывало тошноту и головную боль.
Неожиданно всё прекратилось. Убийца и неудавшийся насильник с отвращением рассматривал свежий, ещё как следует незаживший рубец от операции на моём животе. Доктор Колпакчи обещал, что как только следы кесарева сечения заживут он назначит мне пластическую операцию. Воспоминание о прошлом заставили моё сердце сжаться. У меня даже дыхание перехватило.
- Фу, какая гадость! – произнёс грабитель, бесцеремонно тыкая толстым пальцем в мой живот. – Где это тебя так распластали? Всё желание сразу пропало!
Если бы взглядом можно было убить от этого урода остались бы сейчас одни ошмётки. Гючли

МАРОДЁР: Тело восьмилетней девочки распростёрлось лицом вниз на полу рядом с телом несговорчивого отца. Сейчас она совсем не была похожа на ту добрую, милую малышку, что пятнадцать минут назад суетливо пыталась помочь всем заложникам Центрального Стамбульского банка: «Бей эфенди, может быть водички?», «Уважаемый Ага, вам удобно? Можете взять мой рюкзачок. Садитесь на него, не бойтесь! В нём только мягкая игрушка и кофточка на случай похолодания!», «Прекрасная ханым, у вас кровь бежит из носа! Возьмите влажные салфетки. Они не будут щипать. Они без спирта!». Скрипнув зубами я вспомнила как девочка помогала перевязывать мне пожилого охранника. Даже не скривилась от отвращения, не заплакала. Живой, прекрасный человечек превратился в брошенную хозяйкой куклу со свалившимся с правой ножки ботиночком. Кукла, да! Хорошее сравнение если бы не ручеёк тёмной, совсем ни как в кино крови, тянущей своё мерзкое щупальце к испуганно сбившемся в кучу у стены мужчинам и женщинам.
- ГЮЧЛИ, ТЫ ЗАЧЕМ ИХ УБИЛ?! ИДИОТ! – заорал на бешено вращавшего глазами амбала, закованного в броню с ног до головы, кареглазый, чернобородый крепыш в бронежилете с надвинутой на глаза кепкой. Кажется, он был главарём грабителей.
- Прости, Башкурт! - ствол пулемёта убийцы всё ещё дымился белым дымком. - Я испугался, что отец девчонки бросится на нас!
- Испугался он! – буркнул под нос главарь, подозрительно поведя стволом штурмовой винтовки по толпе заложников (напрасно, никто даже не собирался проявить непокорность). - А девчонка?
- Так она дурёха закрыла отца собой…
Мир как-то сразу посерел, потускнел, скукожился до хранилища проклятого банка на полу которого с поднятыми за голову руками мы сидели. Я вдруг почувствовала, что меня переполняет ярость. Ярость, которую я не могу контролировать. Как в детстве, когда я бросилась защищать от соседских мальчишек дурачка Мустафу и получила камнем по голове.

https://dzen.ru/a/aMziJ8bkOFaoAA80

НИКАКОЙ ПОДПИСКИ НА КАНАЛЕ НЕТ. ВСЁ ЧЕСТНО. СВОБОДНО. ДЛЯ ТЕХ КТО ХОЧЕТ ПОДДЕРЖАТЬ КАНАЛ. УКАЗЫВАЕМ В СООБЩЕНИИ НА ЧТО ПРИСЛАНА ДЕНЕЖКА ИЛИ «СПАСИБО ЗА РАССКАЗЫ»
Карта Сбербанка 2202 2068 6315 1200 для тех кто хочет поддержать канал и автора
5559494152788146 Альфа-банк
По сотовому 9097220424 в сбер для Владимира Александровича С.
юмани 410018781696591

- Мы слышим тебя Ткач, чем тебе помочь, - раздался справа глубокий приятный голос одного из клевретов. - Приказывай.
Спрятав свисток под сорочкой, я указал жестом на замершую на земле тварь.
- Отрубите наге голову и сожгите тело развеяв прах в океане.
- Мы можем забрать себе сердце? – раздалось вкрадчивое слева.
- Да, это ваша плата.
- Слушаемся, - произнёс хор голосов.
Подняв с земли обронённый тварью чёрный тюльпан, я возложил его на прежнее место и взяв протянутые клевретами цилиндр и трость посвистывая двинулся обратно на Олдинг-стрит. Поручение выполнено.
Где-то там впереди, с волнением и часто бьющимся сердцем, меня ожидал юный Брайн Кромвель… https://max.ru/rasskaz_na_odnu_ostanovky/AZ2CHAD9RVM

Дадли. Теперь только ждать и надеяться, что штаны мои не промокнут полностью.
Так зачем же я согласился выполнить это поручение? Только ли из-за того, что Аарон Дадли – безутешный брат погибшей сестры напомнил мне самого себя? Ха! Определённо нет. Я не был хорошим человеком и это факт. Спорить с ним бессмысленно. И чего только ваш покорный слуга не творил в этой жизни. И ведь я уже почти отказал юнцу, но в последний момент вспомнил о своём старом принципе – если можешь помочь - помоги.
Позади раздались сначала еле-еле различимые, вкрадчивые шажки, а затем, когда тварь поняла, что она услышана, шаги стали шаркающими, по-змеиному тревожными. Зато, кажется, я понял с кем имел дело.
Рука, обтянутая тёмно-красным кружевным атласом с не по-человечески длинными, худыми пальцами, стремительно протянулась из-за моего плеча подхватив чёрный тюльпан.
- Пришшшёл принессссти сссоболезнования? – прошелестел глубокий женский голос. - Глупооо!
Серебряный браслет на моём правом запястье немедленно нагрелся, наполняя тело ожиданием атаки существа за спиной. Нага, а это была именно самка рептилии-оборотня, считалась очень опасным противником. Скорость её удара отправила на то свет много отличных охотников. Но мы-то дело другое.
Медленно повернув голову, я увидел высокую женщину с чёрной вуалью, спадающей на лицо. Только огромные миндалевидные глаза каким-то непонятным образом просвечивали сквозь сеточку ткани. Ничего себе маскировочка, в такой можно и в город выходить. Что наверняка она уже и делает.
- Приплыла на корабле из Восточной Африки в прошлом году? – с ухмылкой произнёс я, поднимаясь с колен и отряхиваясь. – Изгнали из гнезда за преступление или просто не способна выносить потомство?
- Шшшшш! – раздалось разъярённое возмущение позади и нага буквально вырвала трость из моих рук отшвырнув её в сторону. Отлично отшлифованная палка из железного дерева постукивая заскакала по мостовой.
- Ктооо ты? – от глубокого контральто заложило уши. – Охххотник?
В тот же момент тварь с силой развернула меня к себе рванув за правое плечо левой рукой увенчанной десятисантиметровыми обсидиановыми когтями, а правой отбросила с лица вуаль продемонстрировав мне заполненную острыми зубами пасть и скуластое лицо (морду) с кожей пергаментно-жёлтого оттенка.
- Сколько времени ты жрала крыс и бродячих псов, чтобы превратиться в человека? – подмигнул твари я из-за чего она кажется вообще сошла с ума от гнева на что и был мой растёт.
Нага вдруг перестала обращать внимание на мои руки возжелав только одного – горячей крови. Челюсти её лязгнув метнулись к горлу.
- Умриии оххотник!
- Я не охотник, а ткач, тварь… - без глупой бравады бросил в ответ я.
Крак! – в следующий миг левая рука, затянутая в чёрную лайковую перчатку, разбила о голову наги пузатый стеклянный фиал с густой синей жидкость внутри.
Аааххшшш! – вопль снова ударил по барабанным перепонкам словно впиваясь острой иглой в мозг, но стиснув зубы я сделал шаг в сторону увернувшись от когтей сбивших с головы цилиндр.
Заполнявшая фиал жидкость разъедала лицо твари вместе с кожей и костями. Теряя зрение, она, сложившись смертельным веретеном, так что тёмно-красный шлейф платья свернулся позади в спираль, бросилась на меня врезавшись в ещё больше накренившуюся статую святой чтобы тут же получить несколько ударов кинжалом из дамасской стали в затылок.
- Ткаччч… ткаччч! Кто такой ткаччч?
- Тот кто не дышит вам в спину, ибо нить вашей жизни и так всегда в его руках.
Наблюдая за судорожно подёргивающейся у ног рептилией, я не торопясь достал из-под одежды тонкий бронзовый свисток и набрав в лёгкие воздух дунул в него.
Постороннему наблюдателю показалось бы что свисток сломан, но нет. Те для кого он предназначался услышали призыв.
Расплывчатые, зыбкие фигуры (сегодня они выбрали одно из самых скромных своих воплощений) возникнув будто бы ниоткуда покорно замерли вокруг.

Бедняга был болен и страдал от чахотки, даже в жёлтом пятне газового фонаря лицо его было бледным. Он не тешил себя напрасными надеждами и сейчас думал о жене и сыне которые будут голодать после его смерти. Надеялся отправить их в деревню к брату в апреле. Ох уж эти надежды! Я-то знал, что мужчина умрёт ещё до нового года. Печально, но факт. Номер полицейской бляхи остался в моей памяти. Кивнув полисмену, я просто проследовал дальше.
Так что же подтолкнуло такого человека как я совершить ночное путешествие по городу, который он ненавидит? Просто, мне дали одно деликатное поручение… не то чтобы я был кому-то обязан или должен, нет. Всё дело было в том, что человек обратившийся ко мне за помощью, наверное, напомнил мне меня самого. Безумно вспыльчивого и одновременно отважного, высокомерного и донельзя избалованного, но раздавленного горем аристократа вдруг понявшего, что его состояние и положение в обществе ничто против замыслов мерзкой старухи называемой судьбой.
Олдинг-стрит встретила занавешенными окнами, раскачиваемыми ветром скрипучими качелями и жадными, пронзающими взглядами из каждой подворотни.
Когда одна из групп грабителей уже готова была выскочить из своего укрытия и окружить меня, я, опередив их всего на пару секунд, раздавил в кулаке картонный коробок заполненный пылью фей. Подбросив содержимое над головой, я сумел осветить себя облаком запорхавших в воздухе золотистых частичек заставив тем самым преступников замереть на месте. Некоторые из них даже стянули с себя головные уборы и сделали нечто вроде поклона в мою сторону. Будто я мог их рассмотреть.
Пронизывающий холодный ветер заставил поднять повыше воротник плаща и надвинуть на глаза цилиндр. Осталось совсем немного, ещё пара поворотов по узким улочкам трущоб и перед взором моим развернётся окончательно заброшенный жителями города квартал и площадь святой Елены, которая и является конечной целью. Достав из кармашка жилетки на груди золотые часы-луковицу, я убедился, что время сейчас самое подходящее - половина третьего ночи, тварь определённо не сможет устоять.
Топ-топ-топ! - дорогу мне неожиданно перегородил размытый силуэт. Я не почувствовал от него никакой угрозы, скорее наоборот: растерянность и заботу. Мгновение и незнакомец приобрёл форму превратившись в невысокого субтильного мальчишку в засаленной кепке и курточке с короткими рукавами.
- Сэр, мистер Фицкларенс, - без вступлений громким шёпотом произнёс молодой Кромвель, прижимая стянутую с головы кепку к груди. – Поверьте, вам не следует туда ходить. В последнее время на Свамп-стрит опасно. Там люди исчезают. Без следа!
Обогнув мальчишку справа, я улыбнувшись потрепал его по волосам.
- Но мистер Фицкларенс, я серьёзно! – раздалось мне вслед.
Ловко брошенный мной за спину золотой соверен приземлился прямо в вытянутую ладонь беспризорника.
- Спасибо Брайн. Ценю твою трогательную заботу, - негромко произнёс остановившись на месте, но не оборачиваясь я. - А сейчас отправляйся по своим делам и не вздумай следовать за мной.
Подросток шустро застучал деревянными подошвами по выщербленной мостовой. Я знал, что он не посмеет ослушаться приказа.
А вот и площадь, с накренившемся постаментом, на котором воздев руки к небу замерла статуя святой просительницы. Всё тело Елены покрыла ржавчина и мох. И раньше, и сейчас, она вызывала у меня раздражение. Просить, ожидать милости на коленях много-много дней, голодать и проливать слёзы… Пффф! Могла бы потратить это время с пользой. Даже самый слабый человек опасен если полон решимости и не намерен отступить.
В нескольких шагах от статуи на земле лежала целая куча цветов. И не каких-то там цветов, а роз из лучших цветочных лавок города. Некоторые уже пожухли, другие были совсем свежие. Наклонившись я разглядел на камнях тёмное пятно всё ещё пахшее железом. Бедная девочка, что же она испытала перед смертью…
Не оглядываясь вокруг, да и смотреть тут особо было не на что, я вынул из-под одежды прекрасный чёрный тюльпан и опустившись на колени возложил его к месту смерти Бекки

ТКАЧ: Стоптанные, но крепкие ботинки ступали по мокрой брусчатке перепрыгивая через кучи лошадиного дерьма, огрызки яблок, комки намокшей обёрточной бумаги, раздавленную копытом мышь, сломанный гребешок и другой мусор оставшийся на улицах города после долгого, шумного дня.
Конечно, не так я планировал провести сегодняшний вечер. Приглашение на приём графини Вудвилл – подруги детства, всё ещё лежало в кармане. Виктория наверняка расстроится, не увидев меня среди гостей.
Пронёсшийся мимо кэб подпрыгнул на заполненной грязной водой выбоине из-за чего кучер – бывший боцман ругнулся, забористо припомнив морского дьявола и его супругу, а кое-как удержавшийся на сидении пассажир – средней руки лавочник, торговавший зонтами и перчатками, только по-детски ойкнул пожалев, что не вернулся домой пешком до темноты.
В конце концов можно было воспользоваться предложением Чарльза Грейстока – отличного парня хоть и банкира, и посетить знаменитый «Эмпедокл» - старейший из закрытых клубов метрополии за членство, в котором бьются (и не всегда в переносном смысле) отпрыски известнейших фамилий империи.
Грин-стрит закончилась и я, втянув носом обычную для рынка вонь, прибавил шаг раздавая удары тростью оказавшимся на пути дерущимся за протухшую рыбу, свиные уши, говяжьи потроха крысам и облезлым котам, глаза которых светились в темноте зелёными ведьмиными огоньками.
Густой туман назойливо цеплялся за мои ноги и в довершении всего сверху начал моросить мелкий противный дождик. Я ненавидел этот город с самого детства, но вынужден был раз за разом возвращаться сюда. Даже когда продал родовое поместье, закрыл все счёта в банках, не смог отвязаться от него навсегда. Город словно притягивал меня. Но если раньше я боялся его, то теперь презирал.
Несущий службу констебль в шлеме, суконная поверхность которого была покрыта мелкими капельками влаги, узнав меня вскинул руку к виску и вытянулся в струнку. На секунду наши глаза встретились.

https://dzen.ru/a/aWzQZJJDW0oZVfQv

НИКАКОЙ ПОДПИСКИ НА КАНАЛЕ НЕТ. ВСЁ ЧЕСТНО. СВОБОДНО. ДЛЯ ТЕХ КТО ХОЧЕТ ПОДДЕРЖАТЬ КАНАЛ. УКАЗЫВАЕМ В СООБЩЕНИИ НА ЧТО ПРИСЛАНА ДЕНЕЖКА ИЛИ «СПАСИБО ЗА РАССКАЗЫ»
Карта Сбербанка 2202 2068 6315 1200 для тех кто хочет поддержать канал и автора
5559494152788146 Альфа-банк
По сотовому 9097220424 в сбер для Владимира Александровича С.
юмани 410018781696591

от его имения часа три-четыре ехать. Они привезли его сюда и бросили, изобразив убийство оружием фон дер Реке. Гениально!
– Глупо.
– Я про вашу находку Ваше Преосвященство. Да вы преступление снова раскрыли!
– Бюркель помогите снять с его бедра пластины. Значит, говорите, приехали из Трира вчера?
– Да утречком. Я должен извиниться, что оторвал вас от важных дел…
– Не стоит. Всё к лучшему. Бюркель, а что это у вас на правой кисти между большим и указательным пальцем? Укус?
– … да щенок тяпнул. Уже не больно.
Барон с изумление увидел, как Прёппер не размахиваясь, коротко ударил раскрытой ладонью по шее Бюркеля, после чего тот как мешок упал на землю.
– Ваше Преосвященство, что слу…
– Гримм обыскать его седельные сумки. Быстро! Сапожник выбил девушке правый клык. На укусе как раз не хватает правого клыка. К тому же вы вернулись вчера из Трира барон.
– Donner wetter!
– Если бы я не знал, какой вы болван Рюстов то подумал бы что вы с ним в сговоре.
– … я виноват. Теперь понятно, почему мы не могли его так долго поймать.
От содержимого сумок барона чуть не вывернуло. Аккуратно завёрнутые в большой кусок ткани на дне лежало два куска человеческой кожи. Очевидно срезанной со стоп бедной девушки.
– У нас с вами будет серьёзный разговор Рюстов, а сейчас берите всех, повторяю всех, своих людей и галопом в родовое гнездо Кёллера. Я разрешаю вам его арестовать. Сразу в кандалы. И руки и ноги. Никаких угроз не слушайте. Я беру всю ответственность на себя.
– Слушаюсь.
– Везёте его не в вашу тюрьму, а в III коллегию Инквизиции.
– Так точно.
– Затем возвращаетесь и препроводите туда же фон дер Реке с сыном.
– В кандалы?
– Нет. Но везёте их раздельно и посадите в разные камеры. С вами поедет Гримм. Он разберётся.
Словно игрушку, Инквизитор легко забросил в свою чёрную карету тело долговязого Бюркеля связанного по рукам и ногам. У того только голова о доски брякнула. Когда зловещий экипаж скрылся из виду, а Гримм, насвистывая, вместе с шерифскими рейтарами, отправился седлать лошадей, Ланге облегчённо вздохнув, вытер пот со лба и обратился к барону:
– Ваше Сиятельство, а почему его называют Сеятелем? Чего это епископ такого сеет?
– Болван! – зло бросил Рюстов, мысленно прощаясь со своей карьерой, уютным поместьем и поварихой Кларой. – Так он и сеет.
– И что же?
– Справедливость. 
Глоссарий: 
Donner wetter – Чёрт возьми. https://max.ru/rasskaz_na_odnu_ostanovky/AZ14NW5wD_c

ув. – Ну, хоть на этот раз не ломать голову и не сбивать ноги в поисках убийцы.
– Это вряд ли Рюстов.
– Но меч, цепочка, которую наверняка сорвали с…
– Даже если бы здесь фамильный перстень фон дер Реке лежал, и его верительные грамоты я бы всё равно не поверил в глупость убийцы.
– Скорее похоже на ложный след, – похихикал Плюгавый, осторожно снимая шлем с головы убитого воина.
Остекленевшими глазами на них уставился шатен с широким лбом и тяжёлым подбородком.
– Альфред Плес собственной персоной.
– Вы его знаете Ваше Преосвященство?
– Да воевал с его дядей против османов восемь лет назад. Альфреда видел пару раз гостя у старого товарища. Дурная весть его ожидает. Он в племяннике души не чает.
– Яд, – коротко сказал наклонившийся над телом Гримм – второй помощник инквизитора дебелый парнишка с непослушными каштановыми волосами, немногим за восемнадцать. Пальцем, он указывал прямо в рот мертвецу.
– Очевидно да, - согласился Плюгавый вытянув язык убитого изо рта пинцетом.
– А как вы это поняли? – осветил фонарём голову Плеса барон. Ничего не видно. Солдаты свет!
– Дёсны и язык имеют тёмный налёт Рюстов, а это всегда след отравления, – объяснил Прёппер, приподнимая голову трупа. – Бюркель, помогите мне перевернуть тело на бок.
– Зачем он вообще доспехи надел. Какое-то торжество? – словно прочитал мысли барона Ланге.
– Сколько времени прошло Клаус?
– Вода холодная, но по признакам окоченения и кожному покрову, я бы сказал не больше суток.
– День воссоединения.
– Что?
– Плес член Тевтонского ордена. Хоть сейчас это уже и не боевое братство, а скорее элитный клуб. Двое суток назад они праздновали День воссоединения. Доспехи как церемониальная форма одежды. Дань традициям.
– Это что за праздник такой?
– Русский царь Иван IV, одержав победу в Ливонской войне, взял в плен многих германских рыцарей. Большая часть из них были тевтонами. Через два года в ходе Перновского мира воинов отпустили на родину. С тех пор день возвращения это праздник, – без запинки оттараторил Гримм.
– Здорово. Не знал.
– Не в первый раз барон. Читать больше надо, – недовольно бросил Прёппер.
– От убитого пахнет алкоголем, – снова нарушил молчание Плюгавый. – В принципе запах должен был бы уже пропасть. Наличие его говорит о сильном алкогольном опьянении.
– Его где-то отравили, а потом притащили сюда. Обман не удался. Кто-то наверняка решил подставить фон дер Реке. У него сейчас много врагов, ведь он один из претендентов на пост канцлера. Скандал может ему повредить, – сложив руки на груди, инквизитор выдавал короткие рубленые фразы, которые обычно становились следствием сложных раздумий. – Судя по тому, что Плес всё ещё в доспехах после церемонии переодеться он не успел. Надо узнать с кем он уезжал. Дело не сложное. Вы зря вызвали меня барон. Справились бы и сами. Хотя…
– А откуда вы приехали Ваше Преосвященство? Прямо из Берлина?
– Нет из Трира. Сапожник опять объявился.
– Это тот, что срезает у своих жертв кожу со стоп?
– Он самый. Двенадцатой жертвой стала девчонка шестнадцати лет. Он будто знает всё наши трюки и постоянно уходит из расставленных ловушек.
– А мы с Бюркелем только вчера оттуда вернулись, ничего не слышали об убийстве.
– Тело девушки нашли сегодня утром. Она оказалась настоящим бойцом. Сопротивлялась.
– Да?
– Да, Сапожник разбил ей всё лицо, даже зуб выбил. Раньше такого он себе не позволял. Клаус, а что это у него под пластиной на бедре?
– Я не вижу где?
– Факелы ниже!
– О-о-о!
– Что это Ваше Преосвященство? – барон пытался рассмотреть кусочек чего-то зажатый в пальцах инквизитора.
– Часть пера.
– Перо?
– Очевидно.
– Фазанье?
– Нет.
– Странная расцветка. Как будто…
– Глазок. Это павлинье перо.
– Павлинье!?
– Павлинье!?
– Ничего себе!
– Да. Ну что ж, всё складывается. Павлины у нас имеются только у графа Кёлера… и больше ни у кого. Очевидно Плеса там напоили отравой а когда он умер, тащили через двор по которому гуляют павлины.
– Перо попало под пластину?
– Другого объяснения нет. К тому же Кёлер тоже претендент на пост канцлера.
– Здесь как раз

– … да уж. Вы правы. Случай не обычный. Гримм!
– Да, Ваше Преосвященство.
– Приведи-ка мне Клауса. И пусть инструменты захватит.
– Слушаюсь Ваше Преосвященство.
– Что-нибудь трогали?
– Нет. Я приказал никому не подходить. Оцепление стояло на дороге, выше.
– Вы молодец барон. На этот раз всё сделали правильно.
– Благодарю, Ваше Преосвященство.
Прёппер был воистину уникальным человеком – аристократ из хорошей, но не слишком богатой семьи, рыцарь, покрывший себя славой, а затем участник многих военных походов против турок. Серьёзное ранение при штурме Мадрида перевернуло его жизнь, и оставило на его лице и теле отметки. Полководец и воин становится членом Новой Инквизиции, не той, которая жгла ведьм, охотилась за колдунами и ересями (хотя и такое случалось), а той, что сделала германский орднунг единственно правильным на просторах недавно возникшей империи.
Внимательно наблюдая за плотно сжавшим губы Прёппером, барон Рюстов трепетал. Епископ не был похож на священника, он скорее напоминал генерала. Коротко подстриженные седые волосы, лицо с резко очерченными скулами и шрамом через правое веко, широкие плечи, поджарая фигура только усиливали это впечатление. Чёрная мантия, не скрывавшая солдатские штаны и сапоги, как не странно тоже на образ священнослужителя не работала. Говорят, Прёппера опасались даже ахиепископ и кардинал, да и было за что. Человек, убивший собственными руками всесильного Игнасио Лойолу, а теперь возглавлявший III коллегию Инквизиции, занимался поимкой и наказанием отборнейших отбросов человеческого общества и делами совершёнными их руками. Говорят ему дали прозвище Сеятель.
– А вот и ты Клаус. Тело внизу, пойдем, осмотрим его, – сказал инквизитор, указывая дорогу своему человеку – хлипкому, плюгавому субъекту в зелёном плаще и стоптанных башмаках с деревянным сундучком в руке.
Барон видел, как Прёппер бросил внимательный взгляд на Бюркеля замершего под деревом. Ну, всё епископ затаил на него злобу за маленькую хитрость с тропинкой. А бедняга-то не виноват. Ну, должен же он был, внутренне подготовится к появлению епископа? У него и так от взгляда его серо-зелёных глаз всегда поджилки тряслись. Эх, и зачем он только стал шерифом.
– Барон, прикажите своим людям вытащить тело на берег. Здесь мы уже закончили! – раздался снизу властный приказ инквизитора.
Когда всё было сделано, а тело в блестящих доспехах опущено на специально расстеленный прямоугольный кусок ткани, началось самое интересное. Рюстов просто обожал смотреть как работает Прёппер. Вместе с Ланге – его помощником, они замерли над убитым, стараясь не дышать.
– Клаус ты видишь, то, что вижу я?
– Да Ваше Преосвященство.
– И чего это они додумались сражаться, да ещё на мечах? – не смог сдержаться Рюстов. Уж больно беспокоила его эта мысль. – Чай не средневековье на дворе.
– Меч можно оружием убийства не считать.
– Кхм, – кашлянул удивлённо барон. – Как не считать он же…
– Рюстов, вы уже шестой год занимаете эту должность. Не в первый раз работаете со мной, могли бы чему-нибудь и научиться.
– Но…
– Вы где-то видите следы схватки? Здесь повсюду листья на земле и не один из них не потревожен. Или я ошибаюсь?
– Никак нет.
– Меч воткнут в мёртвое тело. Об этом говорит помятый нагрудник, особенно зона, вокруг клинка. Его не воткнули в результате выпада, а не слишком ловко вставили в тело после смерти, причём не с первой попытки. Кстати об этом говорят и царапины на металле.
– Скорее всего, убийца был не слишком силён, – добавил Плюгавый вытаскивая клинок из раны. – Да и меч хоть и острый в употреблении давно не был.
– Вы правы Клаус, хоть заточен, но крестовина и гарда покрыты тонким слоем золота, которое при схватках всё осыпалось бы, – согласился Прёппер сузив глаза. – Скорее всего экземпляр из витрины, который проще украсть.
– Герб Ангуса фон дер Реке, – показал на навершие меча остроглазый Ланге.
– Да и крест с цепочкой в руке убитого тоже с его символом, – кивнул инквизитор.
– Значит это кто-то из близких графа, – сделал заключение барон, облегчённо вздохн

ИНКВИЗИТОР:– Ваша Сиятельство, Прёппер приехал. 
– Уже?! Инквизитор здесь?
– Да, они только что прибыли. Пока Бюркель сопровождает их сюда по тропинке, сославшись на грязь, я спустился по склону, чтобы вас предупредить.
– Так болваны, приняли бравый вид, и отошли подальше от берега! Да выстроитесь вы в ровную линию! И чтобы молчали мне! Благодарю Ланге. Оставайся со мной вдруг твоя помощь пригодится. Только бы он был в хорошем настроении.
– Слушаюсь. А такое бывает?
– Нет, но вдруг. А вот и они.
- А-а-а, Ваше Преосвященство, а мы думали кого к нам пошлют…
– Перестаньте лгать Рюстов.
– Да что вы, что вы…
– Ваш человек специально повел нас по тропинке, чтобы вас успели предупредить. Наверняка специально уговорили кардинала, чтобы он послал к вам именно меня. Не знаю, чего уж вы там ему наговорили, какие ужасы описали, но у меня дел до дьявола, а тут вы…
– Кхм.
– Чего это вы вздрогнули барон? Вас упоминание всуе врага нашего испугало? Не бойтесь, он сам сюда не явится. Он давно уже здесь и вершит свои чёрные дела руками людей.
– Как скажите Ваше Преосвященство. Но у нас тут действительно, ужас.
– Куда?
– Вниз по тропинке. К воде.
Спустя несколько минут, внимательно оглядев замерший в воде труп, из груди которого торчал меч, епископ Прёппер задумчиво нарушил молчание.

https://dzen.ru/a/adPi5ez4vgtAwDtj

НИКАКОЙ ПОДПИСКИ НА КАНАЛЕ НЕТ. ВСЁ ЧЕСТНО. СВОБОДНО. ДЛЯ ТЕХ КТО ХОЧЕТ ПОДДЕРЖАТЬ КАНАЛ. УКАЗЫВАЕМ В СООБЩЕНИИ НА ЧТО ПРИСЛАНА ДЕНЕЖКА ИЛИ «СПАСИБО ЗА РАССКАЗЫ»
Карта Сбербанка 2202 2068 6315 1200 для тех кто хочет поддержать канал и автора
5559494152788146 Альфа-банк
По сотовому 9097220424 в сбер для Владимира Александровича С.
юмани 410018781696591

маленький пистолет направленный на него и падая на пол, в россыпь разнокалиберных кисточек и карандашей, даже не почувствовал боли от маленького отверстия в солнечном сплетении.  
Взглянув на стоявшую перед ним обнажённую девушку Кристал было улыбнулся, но тут же скривился от резкой боли и привкуса металла во рту.  
– За Ма-марьянес-са? С-серьё-ёзно? Я д-делал в-вещи и п-похуже.  
Метнув на распростёртого перед ней убийцу родителей обжигающе-холодный взгляд, Леокадия Марьянесс произнесла:  
– Как знать. Я не сужу вас за другие дела. Увы, я субъективна. У нас теперь всё с улыбкой, но улыбки эти подлые, лживые и сродни ножу в спину. Мой отец не был диктатором. Он строил бесплатные больницы, школы, спортивные площадки для детей. А теперь на улицах Корнеллы не продохнуть от попрошаек и гор мусора.  
– Ч-ч-что с-с-скаже-жет т-твоя мать? – прохрипел Гэйлорд Кристал выталкивая изо рта кровь, растекающуюся по подбородку и заливавшую грудь обтянутую безукоризненно белой тенниской с коротким рукавом.  
– Моя мать ничего уже не скажет, она погибла от взрыва в том автомобиле вместе с отцом. От твоей руки. Эта заколка была не ней в момент смерти.  
Сухой, совсем негромкий выстрел прервал жизнь бывшего агента Ми-6. Его светло-синие, чуть ли не голубые глаза уставились на почти готовую картину на мольберте. Его лицо выражало чувство лёгкой досады от незаконченной работы.  
Через пару минут из его студии спокойно вышла ослепительно красивая девушка в лёгком платье, широкополой шляпе и широких тёмных очках закрывавших половину лица.  
Надавив на педаль газа, и чуть резче, чем обычно, выкручивая руль чтобы выехать с асфальтированной дорожки к распахнутым настежь воротам, молодая женщина прислушалась к себе. Леокадия не испытывала никакой радости, не ощущала торжественность момента. Она знала, что так и будет. Месть не лечит, нет. Она всего лишь расставляет всё по своим местам. https://max.ru/rasskaz_na_odnu_ostanovky/AZ1xs7LVB4A

– Так вышло, господин.  
– Понятно. А как то маленькое озерцо сразу за городом? Вот сейчас сказал и ясно вспомнил его неподвижную поверхность и сосны по берегам. Какой воздух, какой вид, жаль не зарисовал тогда. Кажется… Серебряное око, так оно называется?  
– Верно, господин. Его тоже больше нет. На его берегу построили упаковочный завод и все отходы несколько лет сливали туда по трубам. Теперь это грязная, дурно пахнущая лужа.  
– Печально, печально. Я смотрю, у вас действительно многое изменилось. Приподними подбородок повыше и не забывай про спину.  
– Поняла. Теперь у нас как у вас – всё платно, всё с улыбкой.  
– Марьянесс был преступником и эксплуатировал свой собственный народ.  
– Как скажите господин.  
– Ты не согласна? Правый локоть чуть выше. Наверняка многие граждане радовались смерти диктатора.  
– Я видела только, как люди плакали на его похоронах.  
– Ты просто была ещё слишком мала, чтобы понять торжественность момента. Слёзы под прицелом винтовок ничего не стоят.  
– Этого я не помню.  
– Верю. Сколько тебе Леокадия?  
– Двадцать пять, господин.  
– Выглядишь моложе. Ты красотка! Поверь, в этом я понимаю. Гладкая кожа, шёлковистые волосы, редкий оттенок зелёных глаз, стройная талия, высокая грудь…  
– Я похожа на маму. Господин, а вы посещали Корнеллу по делам или отдыхали?  
– …скорее первое, чем второе.  
– Вы бизнесмен?  
– Можно и так сказать, милочка. Я решал дела, когда другие не могли.  
– Как интересно. Господин, а сейчас вы чем занимаетесь? Так же решаете дела?  
– Ха-ха-ха! Нет, я уже слишком стар для этого. Можно сказать, что я на пенсии. Видишь, решил воплотить свою давнюю мечту и заняться живописью. Ты моя первая модель. И прекрасная надо сказать.  
– Благодарю вас господин.  
– Пустое, пустое милочка. А чем ты занимаешься? Давно покинула родину?  
– Коронеллу оставила пару лет назад, господин. Устала смотреть на людские страдания.  
– Понял тебя. Спину прямее! А что ты делаешь здесь?  
– Искала кое-кого.  
– Нашла?  
– Да, думаю да.  
– Тебе нравится у нас?  
– Нет.  
– Почему? Я могу показать тебе наш мир во всех красках. Здесь столько возможностей. Особенно для тех, кто умеет улыбаться. Не забывай про подбородок! Выше! Ещё немного.  
– Хорошо. А вам понравилась Корнелла, господин?  
– Да, очень. Мягкий климат, маленькие аккуратные улочки, утопающие в зелени, красивые женщины… как ты. Но к чему вспоминать? Ты сама сказала, что сейчас у вас всё по-другому. Экономический кризис добил вашу страну. Ох уж эти диктаторы. Наверное, взрыв произошёл слишком поздно, и это уже ничего не изменило для вашего маленького государства.  
– А может быть наоборот?  
– Ммм, смотрю ты штучка с характером. Сдвинься, пожалуйста, чуть правее, чтобы я видел и манящий изгиб твоей спины, и твою попу.  
– Маму тоже было трудно переспорить. Хорошо господин.  
– Умница. Верю. Знаешь, всё-таки кое-что из воспоминаний о Корнелле печалит меня. Мелочь, а всё же.  
– Можно узнать о чём вы?  
– Да, конечно. Я кое-что потерял там. Вещь, которой дорожил. Точнее только утратив её, я понял как она мне дорога.  
– Мне жаль.  
– Это была печатка, подаренная моей матерью на восемнадцатилетние. Дрянное серебро с гравировкой. Наверное, слетело с пальца в том кафе на Плаза-де-Сурмас.  
– Вы не возвращались не искали её?  
– Нет. Я не мог вернуться. Кое-что произошло. Потом ушёл на пенсию и…  
– Взрыв автомобиля Марьянесса?  
– Да. Откуда ты…  
Сидящая перед художником девушка резко выпрямилась, развернулась и грациозно встала с накрытого красной материей постамента. Она была нага и прекрасна. Точёное милое личико, лебединая шея, яркие глаза, крепкая грудь с ярко-коричневыми сосками и крепкий животик с аккуратным кустиком тёмных волос на лобке. Кристал на мгновение даже залюбовался её совершенными формами и поэтому только в последний момент сумел поймать, что-то пролетевшее к нему по воздуху. Совсем маленькое и металлическое.  
На раскрытой ладони лежала его печатка с британским парусником палящим из всех пушек.  
Он слишком поздно увидел

ПОСЛЕДНЯЯ РАБОТА ГЕЙЛАРДА КРИСТАЛА: – Замри! Отлично, просто умница. Постарайся не двигаться.  
– Я постараюсь.  
– Да уж будь любезна, если хочешь, чтобы картина получилась. Ладно, шучу, откуда ты Леокадия?  
– Из Корнеллы, господин.  
– Серьёзно? Я там бывал лет двенадцать назад. Как там? Всё так же процветает?  
– Нет.  
– Нет? А что же произошло?  
– У меня на родине экономический кризис. Разруха, нет работы, цены постоянно растут, люди вынуждены покидать страну.  
– Хм, как же так? Ведь вроде дюжину лет назад всё было прекрасно? Неужели после смерти Марьянесса к власти пришёл ещё один диктатор?  
– Нет, господин. После его смерти в страну пришла демократия и капитализм.  
– Замри, не дёргайся! Демократия, капитализм? Значит всё должно быть окей. Как там ваша апельсиновая роща? Я так любил прогуливаться там по вечерам.  
– Её больше нет.  
– Почему? Засуха?  
– Её вырубили, чтобы построить завод по производству автомобильных шин.  
– Это вы поторопились, однозначно.  
– Не мы. Завод иностранный и наше демократическое правительство пошло навстречу западному производителю.  
– Ага. Какая интересная у тебя заколка в волосах, с камушками – агат, бирюза. Явно старинная. Семейная реликвия?  
– Да, это мамина.  
– Жаль только, что она немного повреждена. Кажется, бронза даже немного оплавилась.

https://dzen.ru/a/aIUkB_Lnj1R_3kb3

ДЛЯ ТЕХ КТО ХОЧЕТ ПОДДЕРЖАТЬ НОВЫЙ КАНАЛ. УКАЗЫВАЕМ В СООБЩЕНИИ НА ЧТО ПРИСЛАНА ДЕНЕЖКА ИЛИ «СПАСИБО ЗА РАССКАЗЫ»
Карта Сбербанка 2202 2068 6315 1200 для тех кто хочет поддержать канал и автора
5559494152788146 Альфа-банк
По сотовому 9097220424 в сбер для Владимира Александровича С.
юмани 410018781696591

Кто расскажет сказку маленькой Софи по вечерам? Засыпая она так смешно улыбается. Очень не хотелось погибать. Так сильно, что глаза защипало.
Вот ещё! Соберись немедленно! Уже скоро!
Дверь зашаталась и рухнула внутрь гостиной, подняв облако пыли.
За секунду до первого выстрела, словно сами собой, с губ храброй фермерши сорвались слова:
- Ну что ж, Корочка, любимая лошадка моя, надежда только на тебя. Лети, лети быстрее ветра! https://max.ru/rasskaz_na_odnu_ostanovky/AZ1rYw-iMKg

реливаться пришлось из револьвера Роберта.
- Ах вот оно что! Всё понятно. В этот момент, наверное, и были получены первые ранения. Я осмотрел тело. Три осколочных попадания и два пулевых. Ужас, просто ужас. Превозмогая боль…
- Да, сквозь боль, стиснув зубы, как умеют только южане.
Харрис так сильно стиснул погасшую трубку в руке, что она с громким треском сломалась на две половинки. Некоторое время, он разглядывал бесполезные обломки, а потом, со злостью отшвырнув их в траву закончил:
- И всё же двое каторжников было убито и смертельно ранен Фрост.
- Страшно даже подумать, что бы произошло, доберись они до задней комнаты, где спрятались женщины - младшие сёстры и кухарка с дочерью.
- А что, кстати, с миссис Батлер она же было наверху…
- Нет худа без добра.
- Что вы имеете в виду Морган? – подпрыгнул на месте майор.
- Миссис Батлер пришла в себя.
- Не понял. Она же после смерти мужа почти два года не вставала с постели?
- Верно. Смерть ребёнка вернула её к полноценной жизни. Она самостоятельно спустилась со второго этажа. Без какой-либо помощи. Так бывает.
- Вот это да. Случается же. Нет слов.
- Когда я покидал их, миссис Батлер довольно бодро руководила наведением порядка в доме и отдавала указание о похоронах. Она сильная. Настоящая женщина Старого Юга.
* * *
- Дороти я останусь с тобой! И не спорь! – топнула ножкой обутой в кожаный сапожок девчушка.
Скорчить серьёзную мордочку у неё не получилось. Помешали веснушки, щедро рассыпанные на носу и щеках, придававшие ей приветливый, даже ласковый вид.
- Нет Эшли, ты останешься с сёстрами.
- Я не брошу тебя. Буду подавать тебе патроны. Не уйду и всё!
- Ну что с тобой делать?! Вы подростки вечно не слушаете старших, - Дороти сверкая глазами, упёрла руки в бока, что свидетельствовало о крайнем раздражении. - Ты будешь мне мешать, как ты не понимаешь! Мои шансы выжить существенно возрастут, если я не буду беспокоиться ещё и о тебе! Пожалуйста, Эшли послушай меня!
Некоторое время сёстры просто смотрели друг на друга, а затем, всхлипнув, младшая крепко-крепко обняла старшую сестру и быстрым шагом покинула гостиную. За закрывшейся дверью что-то задвигали, чем-то застучали и даже доски под ногами вздрогнули от чего-то тяжёлого упавшего на пол.
По крайней мере, некоторое время убийцам понадобится на то, чтобы пробиться внутрь её детской комнаты, - подумала девушка.
Сжав потрескавшуюся перламутровую рукоятку длинноствольного отцовского «кольта» Дороти положила револьвер перед собой. Он, да дедовская винтовка помогут ей отстоять ферму и дом. Из «винчестера» она стреляла намного лучше, поэтому начнёт именно с него. Охота не сложнее пальбы по незваным гостям, руки которых по локоть в крови.
Дурёха! О чём это она? Конечно сложнее! Заяц, куропатка, даже койот, тебе в ответ не выстрелят. Но она должна! Сёстры, мама, служанки, что с ними будет, если сдаться и опустить руки?
Между дедушкиным креслом и пуфиком с обгрызенной крысами ножкой, открывался великолепный обзор на входную дверь. «Если враг тебя не видит, а ты его хорошо. Ты король!» – так, кажется, папа говорил.
Дах! Трях! – деревянные створки вздрогнули от ударов. Правая половина даже треснула.
Началось. Сердце, сбиваясь, застучало, буквально вырываясь из грудной клетки. Что-то ты разволновалась Дороти. Так нельзя. Как целиться то, будешь? Сейчас, сейчас, как там дедушка меня учил? Закрыть глаза, глубоко вдохнуть, выдохнуть, открыть глаза. Так-то лучше.
Приклад упирался в плечо, кончик пальца поглаживал спусковой крючок, свободный глаз прищурен, второй привычно находит мушку и ожидает появление цели. Судя по тому, как каторжники стараются, ждать осталось совсем недолго.
Девушка не боялась за себя. Нет, правда не боялась. Она боялась не увидеть больше родных. Не сделать простые вещи, ставшие привычными и от этого ещё более дорогими. Ну, кто расчешет теперь костяным гребнем мамины волосы? Прикованная к постели она не сможет сама. Кто научит Эшли охотиться на куропаток? Она так торопится, что всё время промахивается.

- Техасский душитель мёртв? Вот это праздник, газетчики сойдут с ума.
- Доктор, я вас уважаю, конечно, давно знаю опять же, но о чём вы вообще говорите? Погиб хороший человек! Смерть убитых здесь грязных псов, меня не беспокоит, нет. Двоих выживших повесят в форте Смолл завтра же к вечеру. Даю вам слово! Шесть футов под землёй скроют все их грехи.
- Мой друг, я конечно как все врачи привык иметь дело со смертью и иногда шокирую этим окружающих. Прошу у вас прощения. Однако «хороший человек», как вы пожелали выразиться, погиб не зря, он спас своих домочадцев, а это подвиг. Как не посмотри. Я собственными глазами видел, какую цену заплатили разбойники. Трёхглазый Пит начисто лишился нижней части лица!
Зажав трубку в крепких зубах, майор Харрис, спрятал большие пальцы рук под ремень, да так и замер на месте. Видно было, что ему неудобно за своё недавнее поведение.
- И вы меня простите Морган, вспылил. Расстроен, думаю, вы понимаете.
- Ничего. Бывает. Но меня беспокоит один вопрос.
- Какой?
- Как так вышло, что ваши солдаты прибыли сюда так быстро? Сумели задержать выживших каторжников, потушить пожар? В конце концов, даже тела ещё не остыли?
Чуть расслабившись, Харрис сдвинул шляпу на затылок и грустно улыбнулся доктору.
- Это всё она, Корочка.
* * *
Миловидная девушка с волосами цвета воронова крыла (чёрными с тёмно-синеватым отливом) и серо-зелёными лучистыми глазами, одетая в белое платье в мелкий горошек, поверх плеч, которого была накинута тёмная шаль, прижалась лбом к лошадиной морде что-то нашёптывая животному на ухо.
- Милая моя, любимая лошадка сейчас вся надежда только на тебя. Ты слышишь? Ты помнишь майора Харриса? Да, да того самого который всегда угощает тебя свежими яблоками и так глупо хохочет над моими шутками. Мчись в Хот-Спрингс и отвези моё послание. Я постараюсь задержать их, но вряд ли у меня получится сделать это долго. Сестры, мама и Гортензия с Хлоей будут в опасности. Корочка, красавица моя, скачи во всю силу. Я верю, ты сможешь найти майора и передать ему мою записку. Люблю тебя и надеюсь.
* * *
- Корочка? Это кто?
- Это лошадь Дороти. Ну, та смешная вороная лошадка с белым пятном промеж глаз.
- Да, да, да вспомнил, - ударил в ладоши доктор. - Такая симпатичная кобылка, просто прелесть. Старый Батлер уверял меня даже, что она считать умеет.
- Охотно верю. Эта коняга нашла меня в таверне «Последний шанс». Уж не знаю по запаху или ещё как. Она прямо запёрлась в здание, протопала по первому этажу и вызвала меня громким ржанием.
- Ничего себе!
- При лошади была записка от Дороти, в которой она рассказывала мне о прибывших на ферму подозрительных чужаках, при оружии. Как смогла, описала их. Я сразу смекнул, кто к ним пожаловал, поднял гарнизон. Жаль мы опоздали.
- Совсем чуть-чуть, - доктор похлопал по плечу собеседника.
- Это не имеет значение, мы опоздали!
- Вы успели майор. Если бы не ваши солдаты, оставшиеся в живых каторжники, не бросились бы бежать, да и пожар потушить было бы некому. Огонь перекинулся бы с конюшни на другие здания, и… я думаю вам не надо объяснять, за сколько минут он превращает жилой дом в пылающий факел.
- Доктор вы видели, что здесь произошло? В одиночку пристрелить пятерых отпетых преступников… да на них клейма ставить негде! Один Фрэнк Дармон чего стоил! Ему прямо в лоб пуля угодила. Не зря, нет, не зря Роберт учил детей стрелять! А ведь все смеялись! Болваны!
- Да, Фрэнк Дюжина убийств был легендой преступного мира. А смерть принял от рук фермеров. И поделом ему, - выудив из саквояжа склянку с белыми пилюльками, доктор отправил одну из них под язык. - Как им это удалось? Я про то, что ведь каторжники были вооружены и не новички в деле смертоубийства?
- Дороти заставила сестёр возвести в гостиной баррикаду из мебели и всевозможного хлама. Именно из-за неё и вели огонь. Линч, Дармон, Гилл Стамеска были убиты благодаря укрытию.
- Но баррикада разрушена. Что произошло?
- Бертинелли говорит, что Фрост метнул в препятствие динамит. Стрелок остался без защиты, винтовку заклинило, и отст

БЫСТРЕЕ ВЕТРА: На крыльцо небольшого двухэтажного поместья, построенного ещё в 80-е годы прошлого века, вышли двое - статный мужчина средних лет в синей военной форме и лихо заломленной шляпе, а также упитанный пожилой человек с залысинами, в сером костюме-тройке с саквояжем, от которого пахло лекарствами и микстурами.
- Уффф! Давно я такого не видел. Что я мэру скажу? - спрятал лицо в ладонях военный, облокотившись на ограждение веранды.
- Полностью с вами согласен майор. Кошмар, просто кошмар.
- Да, молодец. Страшно даже представить, что эти беглые каторжники ещё бы натворили кабы здесь не подохли, - продолжил военный, набивая простую пеньковую трубку табаком.
Внимательно рассматривая прищуренными глазами чуть повреждённую огнём конюшню, пожилой, поджал губы и ответил:
- Вы правы Логан, вы правы. Но как так вышло, что они смогли так далеко пробраться на север? Это же подумать страшно, добрались до нашего штата и разграбили несколько ферм.
- Разграбили? Это конечно печально, но три фермы они сожгли прямо вместе с хозяевами и их работниками, перед этим вдоволь поизмывавшись над женщинами. Подонки! А виноватых мы отыщем.
- Ну, теперь-то им конец майор.
- Шестерым точно.
- Шестерым? Но внутри мы насчитали пять тел!
- Уилл Фрост умер от ран. Сержант только что доложил мне, - пояснил военный, посылая в воздух плотную струйку дыма.

https://dzen.ru/a/aYxgXJnGn0EzNekG

ДЛЯ ТЕХ КТО ХОЧЕТ ПОДДЕРЖАТЬ НОВЫЙ КАНАЛ. УКАЗЫВАЕМ В СООБЩЕНИИ НА ЧТО ПРИСЛАНА ДЕНЕЖКА ИЛИ «СПАСИБО ЗА РАССКАЗЫ»
Карта Сбербанка 2202 2068 6315 1200 для тех кто хочет поддержать канал и автора
5559494152788146 Альфа-банк
По сотовому 9097220424 в сбер для Владимира Александровича С.
юмани 410018781696591

* * *
Капитана Колесникова я никогда больше не видел. Но почему-то уверен, что он не погиб. Такие люди просто так не умирают. Каждый раз услышав «Кукушку», и не важно где это было в Приднестровье, Чечне или Дагестане я вспоминал Афганистан, холодную ноябрьскую ночь 1987 года, Четыре пальца и тот непередаваемый, опьяняющий момент единения и братства который спас нас, позволил устоять в схватке с древними монстрами.
А вообще, как знать… вдруг ещё встретимся. Мне бы очень хотелось.
Они тратят силы, не скупясь,
Им привычны холод и усталость.
Сил своих не копят про запас.
Вы скажите, сколько им осталось... https://max.ru/rasskaz_na_odnu_ostanovky/AZ1hFzJFPh8

л сапёрной лопаткой рубя нападавших, что на секунду мне даже показалось, что позади меня не сержант, а русский дружинник с мечом из сказок. Илья Муромец, по меньшей мере!
А уж что вытворял наш капитан… это просто нечто! С ТТ и ножом он метался от гада к гаду чередуя выстрелы со взмахами клинка серебристой молнией нёсшего смерть древним созданиям тела которых были покрыты струпьями. Да если бы не он, нас давно бы всех погрызли-обглодали.
Сразу парочка гулей накинулась на Онищенко, а мне в локоть вцепился худой урод с одним глазом. Старый шрам наискосок пересекал сине-серую морду в бледных пятнах.
- Чёрт! Да сдохни же ты! Сдохни! – вонзавшийся в бок противнику клинок видимого результата не производил, и правая рука моя почти полностью исчезла в мерзкой пасти.
- Дай-ка я!
Странный капитан отбросил от меня монстра буквально отчекрыжив мощным ударом ему голову. В тот же момент шальная пуля угодила в магнитофон вдребезги разнеся его на куски. «Кукушку» жалко.
Вжих! - кто-то подхватил меня с земли так что ветер в ушах засвистел и швырнул в стену. Мир встал с ног на голову, утратил цвет и свернулся в тёмную точку. Перед тем как потерять сознание я почему-то подумал, что так и не купил Соне, обещанный мной букет тюльпанов.
* * *
Я просто глубоко вздохнул и раскрыл глаза.
На улице полыхал огромный костёр, в котором я угадывал обугленные тела гулей. Солнце вовсю высовывалось из-за горизонта раскрашивая облака в причудливые краски. Вдоль стены лежали мои товарищи, многие перевязанные, но вроде все живые. Колесников сидел возле самодельного очага с аппетитом лопая из банки тушёнку.
- Живой?
- Живой, товарищ капитан.
- Меня Александр зовут.
- А меня…
- Знаю-знаю. Никита! – Колесников рассмеялся из-за чего в глазах его заплясали озорные огоньки (и почему я только сейчас их заметил?). - Я всех осмотрел. Уколы сделал. Отдыхают. Серьёзно только Демидов ранен, но думаю выкарабкается. Зашил как смог. Кстати, я вами доволен. Молодцы!
От похвалы такого человека щёки мои запылали. Пацанам тоже было бы приятно. Только сейчас я обратил внимание, что правая рука моя весит на перевязи. Блин! А его даже не ранили.
- Вы с самого начала так всё и планировали?
- Да нет, Никита. Не так.
- А как?
- Вахид откуда-то узнал про гулей. И придумал, как их натравливать на наших.
- А так можно? – удивился я, садясь на землю.
Желудок тут же заурчал, и капитан протянул мне половину банки тушёнки и пару галет.
- Можно. Только осторожно. В общем, гнездо выжгли.
- Группа Сорина?
- Нет. Совсем другая группа. Выжгли, но дома были не все. Часть спаслась. Они на нас и напали.
- А почему? Как они узнали, что мы здесь?
- У Вахида был талисман. Древний. Я его уничтожил. Ты видел. Возле пещеры. Вот они с ума и посходили.
- А вам зачем всё это? – наверное это был главный вопрос, давно не дававший мне покоя.
- Зачем? – нож с совой мягко вошёл в ножны на боку. – Такая работа, Никита.
Какое-то время мы просто молчали. Я ел, а он смотрел на меня. Блин, мне так хотелось узнать побольше об этих монстрах, древних талисманах, самом Александре…
- Мы с Гвоздём договорились, что, если на связь вечером не выйдем, он пришлёт сюда вертушку, - Александр поднялся с земли и забросив за спину рюкзак поднял АК. – Так что ждите.
- А вы, товарищ капитан? – больше всего мне сейчас хотелось последовать за ним куда бы он не отправился.
- А у меня ещё дела. Бывай.
Секунда и странный капитан исчез в предрассветных сумерках будто его никогда и не было. Настоящий Джинн.

над головой даже крыша осталась. То ли это была башня, то ли ещё что-то… непонятно. Слишком много кучерявых веков прошло. Боевики видно тоже укрытием иногда пользовались, ибо мы обнаружили тут коробку с консервами и потёртый, склеенный липкой лентой кассетный магнитофон. Меломаны, блядь.
Огонь мы открыли только когда вся группа оказалась перед нами как на ладони. Пули засвистели над головами, гильзы забренчали по полу. Среди нас не было ни одного новичка. В переделках бывали, стрелять умели. Легко ранило только сержанта – пуля угодила в камень, разлетелась на части и кусочек её застрял в скуле Макара.
Потеряв десяток убитыми, талибы сменили тактику и начали прятаться в складках местности, за редкими кустиками и стволами саксаулов
- РПГ! – закричал я и прямо над нашими головами расцвёл огненный цветок взрыва. Слава богу остатки крыши над головой от большинства камней нас защитили. Всего один булыжник влетел в отверстие в потолке угодив в плечо Колесникова. Но тот даже бровью не повёл и стрельбу не прекратил.
- РПГ! – на этот раз просигнализировал Беков, но поторопился
Точный выстрел капитана сразил гранатомётчика и тот падая на землю выронил оружие, находящееся в процессе запуска. Реактивная граната прочертила дымную черту угодив прямо в передовую группу противников возглавляемую самим Демурзи.
Так тебе и надо, мразь! Я собственными глазами видел, как после взрыва почерневшее тело талиба сделав сальто в воздухе рухнуло на острые камни в ручей пересекавший долину.
Вроде бы всё хорошо. Мы побеждали, но капитан наш хмурился всё больше. Словно подтверждая его опасения в воздухе раздался пронзительный нечеловеческий вой от которого мурашки побежали по спине. Группа теней внезапно возникших позади боевиков просто начала их жрать. Беглый, бестолковый огонь талибов ситуацию не исправил.
Кто-то дико кричал от боли и страха. Хруст перемалываемых челюстями человеческих костей далеко разносился в сумраке, накрывшем долину Четыре пальца. Всех кроме капитана била нервная дрожь.
* * *
- А магнитофон то работает! Это дело! – пытаясь побороть страх Полетаев без причины расхохотался. – Можно товарищ капитан?
- Можно-можно, - Колесников сумел самостоятельно замотать раненную руку и сняв прицел с винтовки разглядывал что-то внизу.
- Костян, у тебя есть кассета? Включи «Каскад»! «Кукушку»!
Кляксин с улыбкой вытащил из нагрудного кармана популярную у нас аудиокассету и постучав ею по ладони зарядил в магнитофон. Чихнув, тот ожил, наполняя помещение хорошо знакомой мелодией и выученными наизусть четверостишиями:
Часто снится мне мой дом родной.
Лес о чем то о своем мечтает.
Серая кукушка за рекой,
Сколько жить осталось мне, считает.
Серая кукушка за рекой,
Сколько жить осталось мне, считает.
Вокруг нас в наступившей темноте кто-то двигался и выл. Я это видел. Да и все остальные тоже. Но простые слова, льющиеся из динамиков непонятным образом, успокоили нас. Пацаны встрепенулись, заулыбались и начали готовится…. Тьфу! Тьфу! Чуть не сказал к смерти, дурак!
- Разводите костёр парни! Да побольше! – приказал Колесников похлопывая нас по плечам с таким видом словно мы просто на пикничок шашлычков пожарить приехали. Сам же расстегнув ремешок кобуры на бедре, он зажал в руке гранату.
Три десятка теней обступили холм. Пару минут и они рванули вперёд. Автоматы дружно молотили по несущемся по склону холма гулям. Тяжёлые пули рвали жилистые тела наполняя округу воплями боли и ярости
Снится мне опушка из цветов.
В детских снах забытая опушка.
Восемьдесят... Девяносто... Сто...
Что-то ты расщедрилась, кукушка?
Необычайно живучие твари даже теряя конечности ползли к нам пытаясь укусить, растерзать, впиться зубами в сладкую плоть. Только уничтожение головы гарантировано отправляло их в преисподнюю. Магазины сыпались на землю, подошвы скользили по сверкавшим в свете костра гильзам. И всё-таки они преодолели склон. С трудом, но преодолели.
Гули прорвались внутрь и в ход пошли ножи и пистолеты. Какое-то время я бился спина к спине с Онищенко. Макар так ловко размахива

вы кепку.
Скорбь и горечь можно было ощутить в воздухе. Каждую нашу потерю мы воспринимали именно так и не иначе. Говорят, что к смертям товарищей на войне привыкаешь. Ерунда. Врут.
- Что с ними случилось? – Онищенко на корточках разглядывал трупы. – Я не вижу ни одного пулевого отверстия… магазины у всех полные.
- Они просто не успели, - произнёс нечто странное Колесников и тут же глухое рычание заставило меня повернуть голову влево.
То же самое сделал и Беков вскрикнув от неожиданности словно девчонка. Я Игоря не осуждал, ибо перед ним над трупом жадно заглатывая куски, с утробным урчанием замерло чудовище из детских кошмаров. Нет, мне то сны не снятся, но те, кому да, меня поймут.
Это был ни волк, ни лиса! Это было что-то противоестественное и мерзкое, одним своим видом заставлявшее кричать от страха и отвращения.
Бам!
Выстрел из АК снёс половину головы уроду, но тот всё равно метнулся вперёд вытянув лапищу с острыми когтями буквально срезав разгрузку с груди опешившего Бекова.
Ещё бы немножко и чудовище оседлало бы рядового растерзав его на части, но врезавшийся в бледно-синее тело, покрытое блестящей слизью, капитан, повалил нечто на землю. Нож Колесникова дважды опустился в правую глазницу, а затем наступив монстру подошвой на голову он перерезал ему шею обнажив вместо нормального мяса и мышц какие-то белесые трубки. Крови почти не было.
- ЧТО ЭТО ТАКОЕ?! ЧТО ЭТО ЗА ТВАРИ?! – заорали ребята ощетинившись стволами. Теперь всем было понятно откуда такие страшные раны на телах людей из отделения Сорина.
Мы даже не заметили, как оказались снова на тропе. Пятнадцатиминутный подъём по склону одолели за пару-тройку минут.
Я хотел было призвать бойцов к порядку, но не смог ничего выговорить. Зубы так и стучали от страха, как только я вспоминал растерзанные тела и существо с тонкими острыми зубами, с провалом вместо носа пожиравшее мертвечину.
Пожав плечами и сплюнув, капитан ударом кулака под дых сбил с ног дико вращавшего глазами Кожина и нанёс оплеуху раскрасневшемуся Полетаеву.
- БОЙЦЫ СМИРНО!
Скривившись от боли Дмитрий и Артур сразу паниковать перестали и взвились с земли. Остальные тоже вытянулись по струнке смирно.
- Всё? Истерика закончилась? - голос офицера громыхнул над головами как удар грома.
- Так точно, - нестройно проблеяли мы.
- Отлично. Все вопросы потом. После выполнения боевой задачи.
Внизу, под подошвой поднимавшегося к нам по склону человека хрустнула ветка. Онищенко оказывается никуда не побежал. Мне так стыдно стало. Тоже мне командир, мать твою. Присыпав останки ребят камнями, мы, пряча друг от друга глаза продолжили путь.
* * *
В сумерках, из-за перевала, в долину, спустился отряд вооружённых людей в партугах, перуханах и чалмах с замотанными до глаз мордами.
- А вот и гости дорогие, - произнёс я, разглядывая в бинокль талибов.
Боевики не стали спускаться с горы, остановившись возле еле-еле заметной пещерки в складках её склона.
- Чего они там ищут, товарищ капитан? – спросил Онищенко ковыряясь в зубах соломинкой. – Склад у них там что ли?
«Да нет не склад», - понял я, подкручивая колёсико увеличения. Вот наружу из пещеры вышел высокий талиб в чёрных штанах-изарах и разгрузке поверх белой шерстяной куртки. И без тряпки на морде было видно, что это кто-то важный, а когда он открыл лицо…
- А вот и глубокоуважаемый Вахид Демурзи! – сквозь зубы выдавил из себя я.
Спустя мгновение рука капитана вырвала у Кляксина снайперскую винтовку, и СВД, поведя стволом, дёрнувшись, плюнуло дымом и огнём.
«Ловко, ничего не скажешь».
Разнёсшееся по долине эхо выстрела, от которого в воздух поднялось вездесущее вороньё, и в руках талиба что-то вспыхнуло. Кажется, боевики были сильно раздосадованы произошедшим. Вон как главарь их на месте прыгает, потрясая кулаками. Да что произошло то? И ведь бесполезно спрашивать, не расскажет. Странный.
Талибы тем временем развернувшись в цепь рванули к нам. Просто спрятаться здесь можно было только на вершине Четырёх пальцев где сохранились развалины чего-то древнего и масштабного. Кое-где

(кроме странного капитана), переглянулись. У меня лично внутри даже сердце кольнуло.
Андрей Сорин был отличным парнем вместе со своим отделением он исчез почти месяц назад. Сколько мы ребят не искали так их следов и не обнаружили. Знаю, что Гвоздь пробивал инфу не попали ли они в плен к местным, но достоверной информации так и не получил. Если бы что-то было, парни давно бы уже сидели рядом с нами или отправились домой в цинковых гробах на родину.
- Его надо устранить? – спросил я, даже не заметив, что поднялся с места.
Эмоции бурлили внутри. Я так и не отдал лейтенанту пять червонцев, которые занимал у него, чтобы позвонить домой в день рождение матери. Хотя дело конечно было не в деньгах.
- Никита сядь, - усадил меня на место особист. – Нет, хочу, чтобы вы проследили за ними. И установили что они забыли на Четырёх пальцах. Задача ясна?
* * *
Уже пару часов раскинув крылья в ноябрьском морозном воздухе беркут летел над нами. Плохая примета. Впрочем, я не суеверный. Сейчас меня больше занимало письмо домой, которое я мысленно писал маме и сестре. Не знал, как сообщить им, что хочу пока остаться и в Смоленск на Новый год снова не приеду.
С приличным темпом заданным Колесниковым мы преодолели уже большую часть пути до Старого кишлака. Шедший по тропинке впереди капитан скрылся из виду.
- А вы слышали какой позывной у него? – спросил Полетаев, кивая на исчезнувшего из виду офицера и протягивая фляжку с водой Кожину.
- Нет, а какой? – сделав большой глоток Дмитрий прополоскал рот.
- Джинн!
Ребята мои удивлённо переглянулись.
- Вот так погоняло! – Макар Онищенко рассмеялся в усы, которыми он шибко гордился и даже специальную мазь на рынке для ухода за ними у местных купил.
- Джин, потому что крепкий? – почесал в затылке Демидов.
- Потому что из бутылки! – рассмеялся Колесников появляясь откуда-то сбоку так что мы все вздрогнули.
Вот уж и правда мистический дух. Как он тут появился? И даже камешки под ногами не посыпались. А ведь мы тоже были не салаги.
Капитан же тем временем взглянул сначала на небо, а потом на старинный хронометр с римскими цифрами на запястье.
- Ребята надо ускорится, а то до темноты не успеем, а это очень важно.
- В темноте-то сподручнее товарищ капитан, - заверил его наш снайпер Кляксин поправив лямку с СВД за спиной.
- Это исключено, - серые глаза снова блеснули сталью, и улыбка тут же пропала с лица Колесникова. - Приказ ясен?
- Так точно! – ни у кого даже желания не возникло спорить с офицером.
- Вперёд.
Спустя пару часов мы миновали Старый кишлак, остатки которого обгоревшими каменными зубьями тянулись к небу. Пять лет назад селение обнулили наши танкисты за изуверское убийство советских врачей, приехавших оказать помощь больному ребёнку. Но это было ещё до меня.
Осторожно, вереницей, друг за другом, отделение спустилось вниз, направляясь к Четырём пальцам, которая по сути только называлась горой на поверку же оказалась холмом. Высоким, но холмом. Впереди нас снова шёл капитан.
Чахлые кустики бесцветной травы пробивались сквозь трещины в камне. Я знал, что эта хилая с виду растительность стало причиной смерти многих людей. Вот так запнёшься за них и в пропасть.
Вдруг Демидов, взглянув вниз с тропы замер на месте. Беков чуть не налетел на него отступив в сторону в последний момент.
- Чего ты?
- Там тела! Тела наших ребят! – закричал Пётр.
Вскинув автомат к плечу, я через прицел увидел на дне небольшой лощины что-то похожее на распластавшихся среди камней людей в горках. Сердце моё тревожно забилось.
В глубокой прохладной тени отбрасываемой скалой и вправду лежали советские солдаты. Вот только тела были ужасно изуродованы и изгрызены хищниками. В некоторых не хватало целых кусков, даже не все конечности были на месте. И всё-таки кое-кого я узнал…
«Сорин Андрей, - понял я, зачем-то вытягивая из кармана штанов свёрнутые червонцы целый месяц ожидавшие своего часа. Покойся с миром, друг». Вложив деньги в почерневшую ладонь с татуировкой якоря между большим и указательным пальцем, я сжал её в кулак стянув с голо

Почему я понял, что передо мной вояка, а не позёр? Да знаете, я за три года здесь на всяких насмотрелся. Человека опытного видно сразу. Не надо водить его на стрельбище, кидать его через бедро, нужно просто посмотреть, как он двигается, как говорит. А Колесников двигался плавно и в то же время быстро. Как так? Ну, вот так, университетов не кончал, объясняю, как умею. Ни одного лишнего движения. Больше всего капитан был похож на хищника, который всё время на охоте. Расслаблен, знаете так… обманчиво. А чуть, что - РАЗ! И без головы останешься. Всё смотрел на нас своими стального цвета глазами из-под белобрысой чёлки и улыбался. Не ехидно, нет. Скорее оценивающе.
Я даже не удивился, что Колесников знает Гвоздя. Кто такой Гвоздь? О это местная знаменитость. Андрей Юрьевич Белобородов - наш особист. Дядька жёсткий, но справедливый. В прошлом году на растяжке подорвался так домой не поехал, остался на службе. Как уж он там этот вопрос с начальством решил не знаю. Но оставили его в той же должности. Говорят, полноги точно потерял. Хромал сильно, всё время с тростью, однако духи его ещё сильнее бояться стали.
Так вот Гвоздя даже наш полкан опасался, а Колесников ничего, за руку с ним поручкался, а тот его второй за локоток придержал. Значит, уважает сильно. А генерала на Новый год нахер послал, и ничего. Загадка, бляха-муха. В общем странный был капитан, странный.
* * *
- Младший лейтенант Бобров, ко мне! – крикнул через весь двор Гвоздь опираясь всем телом на трость.
Поправив одежду, я бросился к Белобородову за три шага до майора переходя на строевой шаг. Представитель комитета это вам не хухры-мухры. Правда сказать я ничего не успел, особист остановил меня движением руки:
- Никита, в кабинет подполковника Чижова на инструктаж! Мухой!
- Слушаюсь.
В кабинете Пал Палыча было душно и пыльно. Даже окна были закрыты, а это означало только одно – секретничать будем. К тому же на стене висела подробная карта района с многочисленными пометками, которая сама по себе была настоящей военной тайной.
Кроме хозяина кабинета, меня, странного капитана и Гвоздя на инструктаже присутствовал ещё сержант Онищенко – здоровенный хохол из моего отделения с которым я почти полгода не мог найти общего языка, а потом после горячей переделки у Ведьминого моста выпил и сдружился. Да, так всё просто. Война. 
- Младший лейтенант Бобров, вместе со своим отделением поступаете в распоряжение капитана Колесникова, - нарушил тишину Чижов удерживая в ладонях гранёный стакан с водой, которую он только что налил из графина, стоявшего рядом. На секунду мне показалось, что пальцы подполковника подрагивают.
Волнуется что ли? С чего бы вдруг? Пал Палыч вроде мужик бывалый.
Капитан лениво развалившийся на стуле добродушно улыбнулся мне и поднял руку вверх. Будто я мог его с кем-то перепутать.
- Ставлю задачу. Выходите завтра с утра. Выдвигаетесь в район Старого кишлака. Онищенко эту местность знает хорошо, - кивнув сержанту подпол залпом опрокинул жидкость в рот словно водку. - Южнее его есть гора похожая на пятерню с одним сломанным пальцем.
- Афганцы так и называют её – Четыре пальца, - вставил свои пять копеек хохол.
- Верно. Так вот источник, за достоверность которого Андрей Юрьевич готов поручится (Гвоздь даже взгляд на Чижова не поднял будто не о нём говорили), рассказал нам, что завтра там объявится Вахид Демурзи. Ваш выход майор!
Положив трость на стул рядом, особист прихрамывая поднялся со своего места и прошёл к карте. В руках его откуда-то появилась фотография бородатого душмана с крючковатым носом почти касающемся губы.
- Демурзи не простой моджахед. Он талиб…
- Фанатик? – предположил я не опасаясь перебивать особиста, ибо на инструктажах это даже приветствовалось.
- Можно и так сказать, - кивнул Гвоздь прицепляя булавкой фотку на доску над картой. - Его коллеги что-то в последнее время зачастили к нам. Да ещё и с местными «непримиримыми» ссорится не бояться. Раньше всё больше дружили. Возможно он даже причастен к исчезновению группы Сорина.
На этих словах все мы

ДЖИНН: - В общем, так мальчики-зайчики слушать меня внимательно, - подал голос капитан, зубами затягивая повязку на руке. - Духов больше не будет. Моджахеды либо мертвы, либо убрались подобру-поздорову. Сейчас на нас скопом полезут гады пострашнее. Продержаться надо недолго. Всего два часа с копейками.
- Почему два? - спросил я, немного успокаиваясь от недавнего шока.
- Потому-что столько осталось до рассвета. Потом они рассосутся. Не любят они солнышко, - ответил Колесников ещё раз взглянув на свой модный хронометр.
- Упыри? - немало не удивившись, спросил Онищенко, так просто, обыденно будто сталкивался с этой хренью каждый день.
- Почти. Афганцы называют их гулями. Они любители мертвечины и крови льющейся рекой, а мы им всё это на тарелочке с голубой каёмочкой предоставили. Сегодня в Афганистане им раздолье.
Ещё недавно безумно вращавшие глазами и дико матерящиеся бойцы замолчали и внимательно слушали капитана, только руки с побелевшими костяшками намертво вцепились в рукоятки АК, да всех пробил холодный пот. Ещё бы они же пять минут назад та-а-акое увидели! Если бы не собственными глазами никогда бы не поверили.
* * *
Странный капитан приехал к нам вечером в пятницу. Я сначала думал очередной мажор и папенькин сынок решивший пощекотать себе нервы, но нет, ошибся.
В первую очередь он узнал у Шарафутдинова адресок магазина в Кабуле, где можно было купить приличную обувь, и уже через парочку часов вернулся в отличных ботиночках, в которых можно было в горы хоть сейчас. То ли британского, то ли германского производства, в общем, фирма. Да и стоили они как три видака.
Потом обратил внимание на его снарягу. Горка явно шита была на заказ - всё там, где надо, ничего не торчит, не выпирает. Разгрузка шик – амерская «Элис». Я сразу позавидовал «белой завистью». Мы-то тут сами шьём, кто на что горазд. Пистолет у него опять же не табельный. «ТТ», с самодельной рукоятью, что на ней не разглядел. «Калаш» наш, родной 74-й, с подствольником. Ах да, забыл ещё про нож сказать. Нож у него был… хороший такой нож, старый, но точно вещь, а на рукояти сова впивающаяся когтями в змеюку вырезана.

https://dzen.ru/a/Z39eiWDPwEvKv1yy

ДЛЯ ТЕХ КТО ХОЧЕТ ПОДДЕРЖАТЬ НОВЫЙ КАНАЛ. УКАЗЫВАЕМ В СООБЩЕНИИ НА ЧТО ПРИСЛАНА ДЕНЕЖКА ИЛИ «СПАСИБО ЗА РАССКАЗЫ»
Карта Сбербанка 2202 2068 6315 1200 для тех кто хочет поддержать канал и автора
5559494152788146 Альфа-банк
По сотовому 9097220424 в сбер для Владимира Александровича С.
юмани 410018781696591

!
Быстрым, стремительным движением Донат нанёс сильный удар шпагой по ножнам фонарщика, от чего те слетели с клинка, открыв многочисленным взглядам стальную полосу холодного оружия.
Фехтовальщик закрутился вокруг замершего на месте противника, неловко сжимавшего в здоровенных ручищах, больше привычных к мягкости и упругости теста, чем к рукояти эфеса, шпагу однорукого ветерана.
Все находившиеся на площади прекрасно понимали, что сейчас произойдёт. Многие отвернулись, закрыли глаза или же просто уставились в затылок соседа. Никто не хотел видеть смерть глупого, но доброго Ганса. Доктор же со щемящим сердцем был полон решимости досмотреть всё до конца.
Поединок продлился всего несколько мгновений. Словно выпущенная из лука стрела, Донат метнулся к булочнику, не удосужившемуся даже принять защитную стойку. Острие шпаги проложило дорогу к горлу Ганса, и ничто, казалось, не могло остановить неизбежное.
Добряк сделал короткое, скупое движение кистью, и фехтовальщик, словно ударившись о невидимую преграду, был отброшен в сторону. Не успело облачко пыли, поднятое его сапогами, развеяться, как, зло сверкнув глазами, Донат выдернул из-за спины короткий трёхгранный кинжал и, пригнувшись к земле, попытался атаковать Ганса со спины.
Серая полоска стали дважды сверкнула в солнечных лучах, и легко пробив оборону мастера, крест-накрест располосовало его грудь, оставив на шикарном расшитом камзоле две влажные сочащиеся кровью линии. Донат умер ещё до того, как упал на землю.
Доктор от удивления больно прикусил язык, Поль выронил изо рта любимую трубку, кто-то забористо ругнулся, но в целом на площадь опустилась мёртвая тишина. Даже ветер, казалось, был удивлён результатом поединка и перестал перебирать листья деревьев, и оставил в покое хлопающие на ратуше стяги и флаги.
Зои, всхлипнув, упала на землю, потеряв сознание, а Ганс, подобрав ножны, сноровисто вытер клинок краем куртки, спрятал его внутрь ножен и протянул хозяину.
- Это что такое было? Ты где этому выучился? Я был знатным рубакой, но такое вижу в первый раз.
Поль не взял протянутую шпагу, ожидая ответа. Толпа поплотнее сдвинулась вокруг говорящих, никто не хотел пропустить ни слова. Почесав затылок, булочник застенчиво улыбнулся, окинул взглядом людей и, сбиваясь, пояснил:
- Ну, так я с десяти лет воевал в наёмных отрядах, то в одном, то в другом. Почитай, двадцать четыре годика в боях, да походах. А после битвы у Третты, когда мне руку-то чуть не оттяпали, решил, хватит с меня. Взял накопленные денежки и подался к вам. То есть, подальше от войн.
Фонарщик Поль ничего не сказал, только покивал головой и, взяв ножны с клинком, подошёл к доктору склонившемуся над телом Доната.
Наблюдая за тем, как Ганс обнимает и целует Зои и её детей, однорукий ветеран, забивая табак в трубку, сказал, ни к кому конкретно не обращаясь:
- Вот мне интересно. Вернувшийся завтра молодой барон предпочтёт иметь в городе хорошего булочника или хорошего фехтовальщика? Как вы считаете? https://max.ru/rasskaz_na_odnu_ostanovky/AZ1WwBqxalg

На оставшихся троих он потратил ещё сутки. Живым никого душегубец не оставил, хотя смертоубийство было совсем не обязательно. Последующую пару дней Донат пьянствовал в трактирах, отмечая свою победу и дожидаясь возвращения молодого барона с охоты.
- Дура, я дура битая! И зачем только попёрлась к фонтану? Что не могла бельё в ручье всполоснуть? – сдирая с головы платок и продолжая давиться слезами, запричитала Зои.
Да, неудача явно следовала за прачкой в тот солнечный день попятам. Пьяный и весёлый фехтовальщик вывалился из заведения госпожи Бианки и, проходя мимо фонтана давно уже не величественного и торжественного, а старого и обшарпанного, еле-еле выплескивающего воду наружу, оттолкнул в сторону суетившуюся возле бортика женщину. Споткнувшись, Зои запнулась о корзину, громко вскрикнув от боли во время удара о землю.
На беду мимо проходил хлебопёк Ганс, который чуть более года назад поселился в их городке, заново отстроив собственными руками пекарню, разрушенную ещё во время мятежей, и успел заслужить уважение и любовь местных жителей. Уже полгода прачка вилась вокруг пекаря, пытаясь сделать его частью своей семьи. Ганс был мужчиной сильным, добродушным и надёжным, но умом не блистал, поэтому дата свадьбы была уже назначена.
Естественно, что он сделал зарвавшемуся Донату замечание и попросил извиниться перед его невестой. Обратился он к фехтовальщику с поклоном, уважительно, впрочем, как и полагается вести себя с дворянами. Грубиян же, в свою очередь, расхохотался, стянул с холёной руки перчатку и бросил её булочнику в лицо, вызвав тем самым на поединок. Сегодня вечером ровно в шесть часов и был назначен сей позорный акт, исход которого был предсказуем заранее.
Горожане жалели Ганса, Зои, дружно ненавидели пришлого забияку и готовились к похоронам добряка. Хлебопёк же, вроде бы, не переживал, воистину, глупость иногда имеет преимущество над умом.
Часы на башне начали свой трагический бой, отсчитывая последние мгновения жизни жениха прачки. Весь город собрался на площади, даже гробовщик с помощниками занял место в первом ряду, прямо напротив ратуши.
Донат вальяжной походкой, в своём самом лучшем камзоле и испанской шпагой на перевязи, нагло улыбаясь и раздавая пинки и тычки зазевавшимся и не успевшим уступить дорогу горожанам, вышел к старому фонтану.
Доктор, в обязанности которого входило констатация смерти и возможная помощь раненым поединщикам, протиснулся сквозь толпу и замер возле бледной простоволосой Зои, прижимавшей одной рукой к себе детей, а другой отчаянно вцепившейся в булочника Ганса, сидевшего рядом с ней на парапете фонтана.
- Ну что образина, может, вылезешь из-под юбки и встретишь смерть как мужчина?
Отбросив в сторону изукрашенные серебром ножны, Донат покрутил клинок в запястье, и перекинув его в левую руку, сделал два молниеносных выпада по воображаемому противнику. Толпа неодобрительно загудела вся без остатка, впрочем, признавая мастерство фехтовальщика.
Ганс оторвал руку Зои от своей, тяжело вздохнув, встал с парапета и сделал несколько шагов на встречу противнику.
- У него нет оружия! Поединок не может начаться, так как один из участников не вооружён!
Отец Жерар – местный священник, заботливо, но крепко обняв рвавшуюся в центр площади Зои, предпринял отчаянную попытку отсрочить неизбежное.
- И что? – сплюнув под ноги Ганса, улыбнулся Донат. – Мне ему отдать свой кинжал или извиниться и уйти? Вооружите его.
- Мы мирные люди. В городе нет оружия. Нам оно ни к чему, - дрожащим голосом ответил Жерар, с опасением наблюдая за порхавшим в руках фехтовальщика клинком.
Горожане посторонились, и в центр вышел однорукий Поль. Попыхивая простой пеньковой трубкой, он протянул Гансу клинок в солдатских кожаных ножнах.
- Возьми. Смазан, наточен и готов к бою. Знаю, это вряд ли тебе поможет, но всё же.
Прачка, окончательно расставшись с последней надеждой, прижала ладони к лицу и заплакала. Сразу в нескольких местах женщины в толпе последовали её примеру, сопереживая её горю.
- Ну, хватит уже тянуть время. Мне некогда

ПОЕДИНОК: Зои рыдала на груди доктора, тонко подвывая словно раненный щенок. Горе её было огромным, заполняющим собой целый мир, и помочь ей никто был не в силах.
Только-только на горизонте замаячило простое женское счастье: семья, любящий муж и заботливый отец для её сироток, и вот на тебе. Всё это готово исчезнуть, растаять без следа, обрушить её робкие мечты, похоронив под обломками чудом воскресшую веру и надежду.
Её сильный, добрый, но глупый Ганс через несколько часов умрёт, и ещё до заката тело его остынет навсегда.
- Зои, ну успокойся. Может быть, ещё всё обойдётся. Не хорони его раньше времени.
Подняв голову с пропитавшейся влагой рубашки старика, она, скривившись от хлынувших в голову картинок живописующих смерть любимого, зашептала:
- Ну что вы такое говорите доктор? Ганс кто? Булочник. А этот пришлый пижон? Мастер-фехтовальщик.
- Так что? Хлебопек то твой вон, какой парень здоровый. Ручищи, плечищи, переломит его как тростинку, и все дела.
Аргументы на прачку не подействовали. Зои зарыдала пуще прежнего. Да, старый доктор и сам не слишком верил в свои слова. Донат был известным головорезом, и любым колюще-режущим оружием владел виртуозно.
Однорукий Поль по секрету рассказывал, что год назад на ярмарке, в столице стал свидетелем того, как Донат в одиночку разделался с пятью вооружёнными людьми, не дав им даже оцарапать себя. Доктор верил фонарщику, ведь тот сам был человек бывалый, ветеран и руку потерял ещё на службе у старого барона.
Чёрт дёрнул нового правителя пригласить для обучения своих людей, лучших мастеров меча со всей страны. На прошлой неделе шестеро специалистов съехались к ним в город, чтобы предстать пред его ясные очи и попытать удачу.
По закону место доставалось самому умелому, одержавшему победу над соперниками в поединке. На второй день Донат зарубил сразу двоих мастеров и сделал это так ловко, что даже вспотеть не успел. Весь город это видел собственными глазами.