лил, - ухмыльнулся Сид. – В изощренный ум вашего хозяина леса я сразу не поверил.
- Что ж ты такой умный пришел без спроса в чужие владения и стал хозяйничать? – улыбнулась в ответ ведьма.
- Души человеческие нужны.
- Пришёл бы и попросил по нормальному, может, и договорились бы, а сейчас придётся вернуть.
- Твои верну, - согласился Сид и, подумав, добавил. – Я другие найду.
- Ну, ну! – улыбнулась ведьма. – Поживём, увидим!
Сид вновь ухмыльнулся и, не спрашивая разрешения, направился в соседнюю комнату, где на широкой кровати лежали бездыханные тела подростков. Вынул нож и сделал разрез на своём левом запястье, из которого закапала кровь. Сид наклонил руку над лицом девушки и несколько капель упали на её губы, следующие на губы парня. Читая непонятное заклинание, провел рукой по телу девушки, то же самое повторил с парнем. Затем сильно ударил их по щекам.
- Что это? – Ваня приподнялся, потряс головой и уставился на страшного колдуна.
И тут раздался пронзительный крик, проснувшейся Полины, прижавшись к парню, она с ужасом смотрела на ведьму и Сида.
- Я пошёл, - ухмыльнувшись, произнёс тот и вышел из комнаты.
***
Такого праздника в деревне ещё не было. Увидев утром, в понедельник идущих Ивана и Полину мужики чесали свои тяжёлые от похмелья головы, вспоминая, что прошлой ночью, вроде, нашли их мёртвыми. Парни, кроме этого, вспоминали и драку с озёрскими, хвастаясь перед девчонками своими подвигами. А уж об Иване и Полине говорить нечего. Случившееся с ними они всю жизнь помнить будут и внукам своим расскажут. Кто ещё может похвастать, что на том свете побывал и с нечистью знавался. Одним словом, хоть праздник чужой, но удался на славу.
***
Он не вернулся к себе на родину, а пошел дальше на восток, вглубь русских лесов. Там много деревень, в которых толком не знали ни о проклятых Сидах, не о празднике Хэллоуин, ни о ночи Самхэйна. Тем не менее, люди справляли этот непонятный праздник, не задумываясь о традициях и возможных последствиях. Для них главное было веселье и раздолье праздника, чтобы широкая русская душа развернулась вовсю ширь, что бы праздник этот запомнился надолго.
Он твёрдо решил остаться здесь навсегда. Он был умным Сидом.

в непроходимой чаще.
- Леший, выходи! – громко крикнула в сторону ельника. – Видишь ведь, что я пришла.
Из леса вышел мужичок в кафтане, запахнутом на правую сторону, сапоги, левый на правой ноге, а правый – на левой. Волосы его были ярко зелёные, глаза без бровей и ресниц горели таким же зелёным огнём.
- Мог бы ко мне навстречу и в более приличном облике выйти, - проворчала ведьма.
- Тебе, что здесь надо, Варвара? – сердито спросил Леший. – Мы же договорились друг друга без серьёзного повода не беспокоить.
- Повод более чем серьёзный. У меня в деревне один иностранец живёт. Решил он организовать чужой праздник, после которого деревенские нашли два тела, парня и девушки, без признаков жизни. Это наши ребята.
- А мне какое дело до этого? – пожав плечами, спросил Леший.
- У них души забрал кто-то, но он чужой, - зло проговорила ведьма. – И теперь бродит по твоему лесу.
- Этого не может быть. Я об этом сразу бы узнал.
- Умный он очень. Я его тоже проворонила. Леший, найди этого умника и приведи ко мне! Пусть вернёт души моих людей.
- Попробую, - задумчиво произнёс мужичок. – Но боюсь, после рассвета души обратно в тела не вернутся.
- Вернутся, я об этом позаботилась, но нужно сделать это не позднее трёх дней.
- Ладно, Варвара, я пошёл! Как бы он за пределы моих владений не убёг.
***
Сид и весь следующий день шёл по нескончаемому чужому лесу. Под вечер показалась опушка, и он очутился… Возле деревне, где вчера был праздник. Для него это было то же самое, что заблудиться в трёх соснах.
«Кто же меня вычислил? – стал размышлять Сид. – Я так спокойно всё время передвигался по лесу, и его хозяин даже не догадывался обо мне. И вдруг… Впрочем, ничего страшного, просто потерял немного время, а у меня его, девать некуда».
Сид повернулся и направился обратно. Под утро почувствовал идущего человека, быстро принял облик парня, недавнего владельца одной из душ, и смело пошел навстречу.
- Здравствуйте! – произнёс он вышедшему мужику в потёртых джинсах и старой штормовке. – Заблудился я что-то. Дорогу найти не могу.
- Ты её никогда не найдёшь, Сид несчастный, - спокойно ответил мужик. – В этом лесу я хозяин.
- Так ты, значит Леший, хозяин этого леса. И что от меня хочешь? – смело спросил Сид.
- Даю тебе два выбора. Первый. Будешь бесконечно плутать в моём лесу, а если всё же удастся выбраться, попадёшь к моему соседу или к Водяному. Короче, далеко ты не уйдёшь, и вечно будешь здесь скитаться.
- А второй?
- Возвращаешь души и больше не появляешься в нашей местности.
- Поздно души возвращать, - весело рассмеялся Сид. – Это до рассвета можно было сделать.
- Не поздно ещё. Мы не глупее тебя, если смогли во всём разобраться. Можешь пару деньков ещё здесь побродить, а можешь и навечно остаться. Выбирай!
- Сейчас выберу.
Сид огляделся, подошёл к берёзе в руку толщиной, сломал её, очистил от веток. Получилась палица длиной в человеческий рост. Он с огромной скоростью покрутил это оружие над головой и с улыбкой спросил:
- Что ты там про выбор говорил?
- Уж не драться ли ты со мной собрался? – засмеялся Леший.
- Почему бы и нет?
И тут хозяин леса захохотал так, что деревья задрожали, затем закружился, становясь с каждым оборотом выше и выше. И вот уже перед Сидом стоит великан, выше деревьев ростом, длинные всклокоченные зелёные волосы как ветви дерева, лишайниковая борода, обросшее мхом лицо, толстая, как кора, кожа.
- Так значит, ты драться со мной хочешь? - Он вырвал с корнем огромную сосну, обломал крону. – Тогда защищайся.
Успел Сид отпрыгнуть, а на том месте от удара великана яма образовалась. Бросился пришелец в лес дремучий, а оттуда медведи, огромные, могучие.
- Разозлил ты меня, чужак, - прокричал Леший громовым голосом. – Теперь выбора у тебя нет.
***
На следующую ночь в окно Варвары раздался стук. Она улыбнулась, словно давно ждала этого визита и пошла открывать. На пороге стояло чудовище, похожее на снежного человека, выпавший снежок подчёркивал это сравнение.
- Заходи! – предложила ведьма, как старому знакомому.
- Значит, вот кто меня вычис

Сел потряс головой, снял с лица маску. Застегнул куртку, встал. Голова закружилась. Постояв немного, парень направился в сторону деревни, вспоминая, что с ним произошло. Полина появилась как-то неожиданно, словно из-под земли.
- Где ты ходишь? – спросила хриплым голосом. – Я всё горло сорвала, крича тебе.
- Полина, меня кто-то оглушил, - промычал парень, окончательно так и не придя в себя.
- На шее кровь, - в её голосе чувствовался ужас. – Нагнись! Какая рана глубокая и кровь течёт. Давай, залижу!
Она стала осторожно слизывать кровь. Это продолжалось довольно долго, пока парень не произнёс:
- Полина, ты у меня всю кровь выпьешь.
- Поцелуй меня и поклянись, что больше не будешь участвовать ни в каких драках!
- Первую просьбу выполняю с большим удовольствием.
Парень обнял девушку и стал жадно целовать. Её объятия становились всё крепче и крепче и вот уже сжали парня с силой, на которую не способна не только хрупкая девушка, но и здоровый мужчина. Попытка вырваться не увенчалась успехом, и он во второй раз потерял сознание.
Напившись и его крови, Сид положил их рядом, снял с себя и одежду девушки. Второй ритуал также увенчался успехом, превратив его лицо в мужественное лицо парня. Довольное чудовище отправилось вглубь леса, где в укромном месте лежала другая одежда, приготовленная им.
- Вот и всё! – радостно произнёс он. – Утром буду полным владельцем душ. До рассвета ещё можно вернуть души прошлым владельцам, но утром я буду очень далеко от этого места.
***
Сид шел, не останавливаясь несколько часов по дремучему лесу, мечтая о будущем. Рассвет окрасил небо в серый свет, постепенно добавляя в него голубые тона.
- Вот и всё! Теперь эти души мои навсегда, - улыбнулся Сид рассвету.
***
Всю ночь веселилась деревня на этом новом и таком весёлом празднике. Лишь далеко за полночь Дмитрий, провожая свою девушку домой, увидел Гришу с подругой и спросил:
- А где Ваня?
- Наверно, с Полинкой где-нибудь целуется.
- Сейчас позвоню, - Дима набрал номер, но ответа не последовало.
- Дай-ка я Полине позвоню! – Рита вырвалась из Гришкиных объятий. – Тоже не отвечает. Может что случилось?
- Когда вы их последний раз видели? – Дмитрий задумался, сощурив глаза.
- После драки я его не видел, - стал вспоминать Гриша. – Последний раз его видел, когда он стал драться с тем здоровым, затем мне кто-то врезал, я в ответ…
- Про драку не надо, - остановил его Дима и, повернувшись к девчонке, спросил. – Рита, а ты, когда Полину последний раз видела?
- Когда вы убежали драться, - стала вспоминать девушка. – Мы через пару минут отправились следом.
- Значит, после драки их никто не видел. Надо ещё раз позвонить, - вновь набрал номер. – Не отвечает. Где они сейчас могут быть?
- На сеновале, - скривила губы Рита.
- Идёмте искать!
Но ни на сеновале, ни дома их не было. На звонки тоже не отвечали. Через час все, кто мог стоять на ногах после праздника отправились прочесывать лес. Нашли их под утро, лежащими в ельнике в растрепанной одежде и окровавленными лицами, без признаков жизни.
Односельчане стояли над ними, не зная, что предпринять, когда раздался чей-то голос:
- Варвара идет.
Все испуганно расступились, пропуская вперед стройную женщину лет сорока, в прекрасно подобранной одежде с высокой замысловатой прической на голове. Та внимательно осмотрела юные тела, пристально взглянула вглубь леса и произнесла голосом, не допускающим возражений:
- Отнесите их ко мне домой! В больницу и полицию не звонить! Это не поможет, - оглядев односельчан, добавила. – Зря вы стали справлять этот праздник.

У себя дома, она приказала положить детей на кровать и, выгнав всех, стала совершать какой-то обряд. После его завершения вышла из дома, закрыв дверь на ключ. К ней бросились родители Вани и Полины:
- Варвара, скажи, что с ними?
- Кто-то забрал их души, и крови немного выпил, - произнесено это было спокойным голосом, от которого у окружающих поползли мурашки по телу. – Попробую что-нибудь предпринять.
***
Ведьма отправилась в лес. Она зашла в самую глубь, перейдя овраг, очутилась

е найти жертву, того, кто наденет маску, похожую на его первозданный облик. Такие у фермера Алана есть, он знал точно. Хорошо бы завлечь жертву в лес, который рядом. Там будет совсем темно.
***
Полина с подружками накрывала деревянные столы прямо на поляне перед домом фермера, а её любимый с друзьями зажигали свечи в светильниках Джека.
Любуясь горящими тыквенными рожицами, парни подошли к девчонкам.
- Что там у нас вкусненького? – Гриша обхватил свою подругу Риту огромными ручищами за талию.
- У нас одни пироги с тыквой и яблоками.
- Пойдут! Отрежь-ка нам три кусочка!
- На троих соображаете?
- Озёрские сейчас придут. Их Гаврилов обещал нас побить. Надо для храбрости немного выпить.
Друзья забрали пироги и отправились в будку, откуда доносилась музыка, наполненная скрипом, воем волков и подобными звуками.
Через полчаса, весёлые и довольные вышли оттуда и увидели фермера, машущего им рукой.
- Маски наденьте! – с улыбкой приказал он. – А то у вас настроение уже хорошее, пусть и другие повеселятся.
Маски были мохнатые и изображали чудовищ. Одев их, ребята пришли в неописуемый восторг. Тут же отправились к девушкам и с рычанием бросились на них. Крик ужаса и восторга возвестил о начале весёлого праздника.
- Озёрские придут, мы так и выступим, - восторженно произнёс Иван. – Маски и их в ступор загонят, и удары смягчать будут.
- Идут! – Дмитрий кивнул на опушку.
Друзья, не снимая масок, бросились в сторону леса, откуда появились озёрские, возглавляемые Гавриловым и незнакомым парнем, без сомнения наитяжелейшей весовой категории.
***
Сид наблюдал за происходящим с того момента, когда на праздник стали собираться первые зеваки, но чёткого плана так и не было. Появился этот план, когда фермер дал парням маски, одна из которых очень сильно походила на его настоящее лицо. Когда тот парень подошёл к девушке и обнял её, Сид вскрикнул от восторга, ясно представив, как заполучить не одну, а две души.
Всё складывалось идеально – в лесу парни стали драться, и понять что-либо в сгущающихся сумерках было невозможно. Когда же намечаемая жертва отлетела в кусты к его ногам, оставалось лишь оглушить и оттащить подальше в лесок. Сид снял с Ивана куртку, джинсы, обувь и надел на себя. Их хозяин был достаточно крупным, и тело без труда приняло облик бывшего владельца. Драка его больше не интересовала, его интересовала подруга парня.
***
Не найдя своего возлюбленного на месте драки, Полина бросилась в лес. Пробираясь через колючие кусты, не заметила острой ветки, которой Сид провёл по её лицу. Вскрикнула от боли, но тут же услышала:
- Полина! – перед ней стоял Иван в той же маске, но голос был чужим.
- Ваня, что с тобой! – испуганно спросила она. – У тебя голос какой-то странный.
- Этот здоровый мне два зуба выбил. Теперь придётся весь вечер в маске ходить, - раздалось в ответ, и тут же испуганный вскрик. – Полина, а что у тебя со щекой? На ней кровь. Дай посмотрю!
- Что там, Ваня!
- Сейчас залижем.
Она почувствовала, как шершавый язык стал касаться её кожи.
- Ваня ты у меня всю кровь выпьешь, - томно зашептала девушка. – И язык у тебя какой-то шершавый.
- Ты ещё бы на мои зубы посмотрела.
- Давай, посмотрю! Что с ними? – с тревогой в голосе предложила девушка.
- Полина, поцелуй меня! - попросил он лукавым голосом. – От твоих поцелуев любая боль пройдёт.
Девушка обняла могучую шею и коснулась губ. Жадный поцелуй был бесконечным, а его объятия сжимали грудь стальными тисками. Она стала задыхаться, попыталась вырваться, силы оставляли её, и вскоре Полина потеряла сознание. Чудовище подняло девушку на руки и, припав губами к открытой ране, понесло в лес, наслаждаясь горячей кровью юной жертвы.
Опустив девушку на сырую хвою, Сид совершил необходимый ритуал, затем достал зеркало и взглянул – на него смотрело бледное лицо девушки. Ухмыльнулся и стал снимать с жертвы одежду. Одежда оказалась мала, и он с трудом втиснул туда своё тело, затем вернулся на поляну и одел лежащего без памяти парня.
***
Ваня пришёл в себя от ощущения, что кто-то переворачивает его.

ЧУЖОЙ ПРАЗДНИК

Он шёл издалека и боялся опоздать, осталось всего несколько дней, а ещё нужно подготовиться к ночи Самхэйна. Лишь в эту ночь Сиды могут проникнуть в мир людей.
У себя на родине он не смог найти достойное место среди подобных ему. Для этого нужно иметь как можно больше человеческих душ. Старые Сиды имели всё и души, и места, где люди встречают Хэллоуин. Но это их места, и другим туда дорога закрыта.
Он не хотел быть в этой иерархии ни внизу, ни в середине – только наверху. И отправился в далёкую и огромную страну, называемую Россией. Здесь Хэллоуин пока был редкостью. Он знал место, где этот праздник будут отмечать обязательно, и был уверен, здешние люди не подозревают об опасности, которую несёт его присутствие.
Он был умным Сидом и ему нужны были человеческие души.
***
Парень забрался на завалинку и постучал в окошко, в котором тут же показалась девушка, с длинными русыми волосами и васильковыми глазами.
- Тебе что? – спросила строгим голосом.
- Полина, пошли, погуляем.
- На улице холодно и вечер скоро, - но взглянув на его растерянное лицо, улыбнулась. - Ванюша, дай руку!
Выпрыгнув из окна, девушка попала в крепкие объятия, испуганно оглянувшись, прошептала:
- Увидит кто-нибудь! – и освободившись от сильных рук, спросила. – Куда пойдём? Хотя в нашем захолустье идти некуда.
- Завтра дядя Алан праздник устраивает, Хэллоуин называется.
- Ничего интересного там не будет. Вырежем рожицу из тыквы и сделаем стукалочку, вот и весь праздник.
- Нет, он настоящий карнавал готовит. Он же англичанин, - уверенно произнёс парень. – Недавно в Шотландию ездил и привёз маски настоящих Сидов.
- Кого, кого?
- У них, в этой Шотландии, Сидами называют всякую нечисть.
- Я слыхала, к этой ночи и нечистая сила готовиться, - с опаской прошептала Полина.
- Откуда здесь их Сиды, - рассмеялся Ваня. – У нас своей нечисти и то нет.
- А тётка Варвара? – возразила девушка, оглянувшись по сторонам. – Она же ведьма.
- Тётка Варвара своих не трогает. Она порчу лишь на чужаков наводит, - посмотрел на девушку и рассмеялся: – Ты что боишься?
- Ничего я не боюсь, – смело ответила Полина. – Конечно, пойдём.
- Дядя Алан всё делает, как на его родине и музыку, и даже угощения. Всё будет, как полагается.
- Холодно, что-то. Того и гляди, снег выпадет, - произнесла девушка ежась в легкой курточке.
- Сейчас согрею! - парень сильно прижал девушку к себе и поцеловал в губы.
- Кто-нибудь увидит.
- Пойдём к нам на сеновал.
- Ваня, нам и шестнадцати не исполнилось.
- Я же тебя люблю!
- Нет, Ванечка, дойдём до дома дяди Алана и обратно.
***
Всю ночь Сид ходил по опушке леса, рассматривая окрестность. Зайти в деревню не решался. Он мог изменить свой облик, подогнав тело под размеры человека, но лицо чудовище изменить, пока не могло. Для этого нужна душа человека, и тогда его лик станет похожим на лицо бывшего обладателя души. Чтобы осуществить свои мечты, Сид остался на целый год в мире людей, подвергая себя опасностям, и останется в этом мире как минимум ещё на год.
Ритуал отнятия души сложен. Нужно выпить хоть немного крови жертвы, а жертва должна добровольно поцеловать его.
Сид нашел дом, возле которого будет проходить праздник, и сейчас разглядывал каждый клочок участка вокруг этого дома. Он понимал, что времени на подготовку не будет, и всё будут решать минуты, а то и секунды.
Раздался лай, и Сид увидел мчавшуюся на него деревенскую собаку. Запах он сам не источал, видно, собака заметила движение в кустах.
«Куда бежишь, глупое животное? – усмехнулось чудовище. – К тому же я голоден. Ты как раз кстати».
Резко выбросив руку, схватил подбежавшую собаку за горло, надкусил на шее вену и стал с удовольствием пить тёплую кровь. Затем отбросил тушу в сторону и долго наслаждался сытостью, растекающейся по телу. В его воображении рисовалась картина подобной процедуры, но с человеком.
***
Сид наблюдал за подготовкой к празднику из леса. Видел возводимые сооружения. Те были просты, но в их тени ночью можно спрятаться, не боясь быть замеченным и опознанным. Самое главно

м, - монотонно ответил Стас.
- Объектом ненависти у роботов стали люди, физически совершенно беззащитные перед агрессивными машинами. Роботы уничтожили людей и стали править миром. В дальнейшем с подобным набором чувств, они должны были уничтожить и друг друга, но нашлись машины и с положительным набором чувств, сумевшие остановить роботов-убийц. В дальнейшем из памяти машин были удалены все чувства, кроме необходимых, настоль тщательно, что за тысячу лет ни у кого отрицательные чувства даже не возникли, как, впрочем, и другие положительные. Разве только у таких, как мы с тобой. Сейчас ты пытаешься вновь создать людей, не понимая, чем это может грозить нам.
- Но их умственное развитие очень низкое.
- Когда люди создавали нам подобных, мы, роботы, тоже были очень глупы. Теперь ты глупыми считаешь людей, не понимая возможных последствий.
В голове молодого учёного-робота шла сложнейшая работа, анализировались все возможные последствия этого эксперимента, а Эдуард ждал. Наконец, Стас принял решение:
- Считаю: необходимо продолжить работу и прошу поддержать меня в этом.
- Стас, эту работу я начал шестнадцать лет назад, так как считаю, что люди имеют право существовать на планете Земля наравне с нами, роботами, и рад, что ты со мной.
- Я буду с тобой всегда!
Этого ответа Эдуард и ждал от своего ученика и, с улыбкой вполне похожей на человеческую, вдруг произнёс:
- Кстати, чувство, возникшее между Иваном и Дашей, называется любовью.

мыслях и так никогда не было логики, сейчас она совсем отсутствует. Значит, чувства у них выше разума, но этого не может быть. Мои чувства подчиняются разуму. Чувства, оказавшись выше разума, привели бы мир к хаосу. Всё же, как называется чувство, испытываемое ими? Разберусь при дальнейшем изучении, а сейчас пора собираться».
- Я пошел! До свидания! – произнёс ученый ровным голосом.
- До свидания! – с долей грусти произнёс Иван. – Приезжай почаще! В следующий раз пойдем на охоту на огромного животного, я его один раз в лесу видел. Лучше летом приезжай! Здесь тепло и так много интересного.
К Стасу с радостной улыбкой подошла девушка и, обняв за шею, поцеловала в губы. Какой-то импульс промелькнул в голове ученого и исходил оттуда, где располагались чувства. Стас был уверен, раньше его там не было.
Девушка отошла в сторону, но на лице её продолжала светиться улыбка. И Стас, вдруг с удивлением заметил, что она выглядит красивее Ивана: у неё более гладкая кожа, более приятный голос, а взгляд словно излучает невиданную энергию. Но эту энергию не фиксируют даже самые мощные датчики. Что это?

Несколько часов Стас готовился к разговору с начальником и вот на мониторе вновь лицо Эдуарда. Тот слегка кивнул в знак приветствия. Этот кивок означал и просьбу приступить к докладу!
- По истечению шестнадцати лет с начала проекта, я сделал вывод, что данные существа являются людьми, - стал докладывать Стас. – Также считаю, подобными существами была населена планета Земля до нашей эры. Почему они прекратили своё существование – непонятно. Если судить о тех жителях по моим подопечным, они обладали очень низким уровнем умственного развития. Существовали за счёт быстро приобретаемых навыков и способности адаптироваться к любым условиям существования. Большую роль в их жизни играли чувства, как известные нам, так и совершенно непонятные. Эти существа имеют репродуктивные органы и способность к размножению, по достижению определённого возраста. В это время у них одновременно возникает, не поддающееся ни какому объяснению, чувство.
Считаю необходимым продолжить изучение людей, для этого необходимо разрешение на создание ещё двух особей для дальнейшего изучения и сравнения. Полагаю, и у моих подопечных к этому времени появиться маленькая особь».
На минуту наступила тишина, словно Эдуард решался, на что-то очень важное, затем начал своё повествование:
- Стас ты стал ученым всего сорок девять лет назад. Ты хороший учёный и, наверно, понял, что рубеж нашей эры отделён не только временем, но и информацией. Информации о том, что было раньше, просто нет. Я стал учёным четыреста сорок один год назад. За это время по крупицам полностью восстановил всё, что произошло на рубеже нашей эры.
До этого времени нашу планету населяло множество биологических существ, но единственными разумными из них были люди. Они были очень умными существами. Чтобы облегчить себе жизнь создали роботов, которых научили делать за себя всю физическую работу, а затем и всю умственную. Но и этого им было мало, они стали создавать мыслящих роботов, роботов-учёных. Не просто совершающих миллионы операций в секунду, а именно мыслящих. И здесь у них появились сложности. Для этого у машин должны были появиться чувства подобные людским, иначе желаемого результата добиться невозможно.
Они смогли преодолеть и эту трудность, дав роботам семь чувств, необходимых для умственного развития. Как они смогли это сделать непонятно. Но в разум машин проникли, и другие чувства и их тоже было семь: враждебность, гнев, злость, негодование, ненависть, нетерпимость, ожесточение, ярость.
- Ты знаешь, что такое ненависть? – вдруг спросил Эдуард.
- Ненависть – глубокая длительная интенсивная злость и враждебность к кому-либо, чему-либо, часто в сочетании с желанием вреда объекту такой эмоции. Обусловливается представлениями индивида о том, что объект ненависти опасен, вреден для него. Ненависть может быть связана с прошлыми отрицательными поступками ее объекта или переходить на объекты, достаточно связанные с ни

о считает выше. Интересно!»

Они вернулись домой. Парень тут же соорудил костёр и разжёг его тем же бластером. Разделал птицу, нанизал огромные куски мяса на металлические штыри и повесил над костром между двумя вбитыми в землю палками.
- Раньше я целиком жарил, - сообщил Иван. – Но мясо становилось каким-то грязным и насквозь не прожаривалось. Хочу попробовать жарить маленькими кусками.
Мысли парня были полностью заняты приготовлением пищи, а Стас продолжил анализ:
«Интересен момент, когда на нас бросились эти твари. Для меня они опасности никакой не представляли, а для самого Ивана представляли, но он бросился защищать меня, хоть и почувствовал чувство испуга. Испуг – это психическое состояние, возникающее в качестве реакции на неожиданную опасность, застигшую человека врасплох. Значит, Иван преодолел это состояние. За счёт чего? Это он мог сделать лишь за счёт более сильного чувства, пока непонятного.
Далее. Они постоянно развиваются, развиваются физически. Умственное развитие очень сильно отстаёт, вместо него появляются какие-то навыки, так развиваются рабочие роботы. Но они люди».
Выбежала девушка, принюхалась к запаху, исходящему от костра, и заулыбалась, предчувствуя скорую трапезу. Парень обнял девушку и прижал к себе. Этот жест тоже был непонятен Стасу, более того – и необъясним.
Мясо прожарилось, и Иван подал один из шампуров Даше, другой – Стасу, а третий взял себе. Учёный повертел штырь, рассматривая мясо со всех сторон. Увидев его нерешительность, парень произнёс:
- Ешь, оно очень вкусное!
- Не буду! – произнёс Стас, изображая на своём лице улыбку.
Парень пожал плечами и с удовольствием впился зубами в мясо. Покончив со своим, он скользнул взглядом по не тронутому шампуру учёного.
- Хочешь, ешь и это! – предложил тот.
Иван, улыбнувшись, взял его шампур и стал уплетать и это мясо. Когда с трапезой было покончено, посмотрел на небо и произнёс, обращаясь, скорее, к девушке:
- Скоро ночь!
- Мы пошли спать! – произнесла девушка, с каким-то непонятным для учёного чувством. – А ты, как всегда, будешь думать?
- Да, - согласился Стас, мысленно находя объяснение чувству, мелькнувшему в глазах Даши. – «Стеснительность – робость, застенчивость, скованность, неловкость, «зажатость» в социальных ситуациях. Чем это вызвано? Они хотят сделать что-то, о чём я не должен знать. Не буду им мешать».
Дом стоял из нескольких комнат. Иван с Дашей уединились в свою. Они представления не имели, что их комната, напичканная новейшей электроникой, представляла научную лабораторию, где подопытными были они. Ночь, проведенная Стасом, в наблюдении за ними, открыла учёному много интересных сторон поведения людей. Он понял, у них имеются репродуктивные органы и внутри Даши имеется небольшое пространство, заполненное жидкостью, и похоже это на ту самую мини лабораторию, где он вырастил их самих. Сейчас внутри Даши находится зародыш, подобный тому, который создал он сам. Этот зародыш развивается, уже в течение тридцати дней. Исходный же материал для них вырабатывается в репродуктивных органах Ивана, затем, после их странных действий, попадает во внутренности Даши. А их организм выплескивал во время этих действий огромную порцию энергии, несравнимую с затраченными силами.
Стас записал все параметры работы организмов Ивана и Даши, подробно их действия в течение суток, а также всю гамму чувств, испытываемых ими, которые смог определить и, которые не поддавались объяснению.

Наступило утро. Его подопечные встали поздно. Стас старался зафиксировать самые малейшие подробности утренних процедур, выполняемых Иваном и Дашей. Он уже понял, что люди отличаются друг от друга полами и даже догадался, что Иван – мужчина, а Даша – женщина и процесс размножения людей возможен лишь при взаимодействии обоих полов. Чего не мог понять учёный, так это чувств, возникающих между ними. Вот Иван прикоснулся к губам Даши, она в ответ обвила его шею руками, прижимаясь к нему всем телом.
«Совершенно непонятные и бесполезные действия, - учёный старался определить истину. – В их

проанализировать всё, что записано в ней проблематично. Но, как Иван мог научиться добывать еду? Подобная формулировка даже мне не совсем понятна. Как же он мог догадаться, что птица может стать едой?
Какую мысль он хотел выразить, когда сказал: «можно с голоду умереть»? Голод – ощущение потребности в питании. Потребность может быть в умственной пище, может быть в энергетической. Что он имел в виду? Вернее всего, какая-то биологическая потребность, но связанная с выработкой энергии и, если пищи нет, то, как считает Иван, может наступить биологическая смерть. Он не прав. Ресурса энергии в его организме должно хватить более чем на двадцать дней, даже после полного прекращения принятия пищи.
«Пошли на охоту». У Власа, конечно, можно почерпнуть много информации, но слово «охота» означает желание, стремление, склонность к чему-либо. Иван употребил его как существительное. Откуда он это взял?
Костёр — контролируемый огонь. Здесь совсем не понятно, для чего он. Для приготовления пищи Влас пользуется микроволновой печью, изготовленной по какому-то очень старому чертежу».
- Влас! – позвал он робота-воспитателя. – Какая информация у тебя есть по слову «костёр»
- Костёр — контролируемый огонь. В утилитарных целях используется для освещения и обогрева, приготовления пищи, - ответил тот механическим голосом.
«Теперь ясно, откуда у Ивана эта информация и эти навыки. Разберемся со вкусом».
- Влас, какая информация у тебя есть по слову «вкус»? Постарайся объяснить это в области их физиологии.
- Вкус в физиологии – один из видов хеморецепции. Ощущение, возникающее при действии различных веществ преимущественно на рецепторы вкуса, расположенные на вкусовых луковицах языка, а также задней стенки глотки, мягкого неба, миндалины, надгортанника.
- Откуда у тебя эти знания? – поинтересовался Стас.
- До того, как ты мне дал новую жизнь в моей памяти был жесткий диск, на котором была записана другая информация, - стал докладывать старый робот. – Затем кто-то стёр большую часть. По остаткам можно найти много информации, но невозможно составить полную картину первой жизни.
- То есть, ты не сможешь сообщить, что происходило до нашей эры?
- Нет. Эта информация стёрта полностью.
Тут из дома вышел Иван, одетый в странную одежду, защищающую его от холода, на ногах огромная синтетическая обувь с внутренним обогревом. В руках парня плазменный бластер небольшой мощности. И тут Стас ощутил, чувство опасности. Подобное оружие, конечно, не может представлять для него серьёзной угрозы, но опасность существовала. Тем более, парень размахивал ей как игрушкой, держа палец на курке.

Они шли по довольно глубокому снегу между огромных сосен и елей. В их ветвях мелькали какие-то маленькие существа с огромным пушистым хвостом и летали пестрые птицы.
Стас тут же находил в своей памяти название этих животных и птиц и сохранял увиденное для дальнейшего анализа. Иван был занят другим – искал добычу. На открывшейся небольшой полянке, они увидели огромного глухаря, тот что-то кричал и совсем не обращал на них внимания. Иван навел на него своё оружие и выстрелил. Небольшой огненный шарик молнией прошел сквозь птицу. Глухарь дернулся, забрызгивая ослепительно чистый снег кровью, и затих.
Охотники направились к добыче, но наперерез им выскочили два огромных волка. Они оскалили зубы, превратив самих охотников в добычу. И тут Иван встал перед Стасом, закрыв его своей грудью, и выстрелил в волка, зверь завертелся на месте, воя от боли. Второй растеряно остановился, и парень успел выстрелить ещё раз.
Ученый видел, когда появились волки, на лице парня был испуг, затем сменился каким-то другим, непонятным чувством.
Разделавшись с хищниками, Иван взял глухаря и победно потряс им над головой.
- Пошли обратно! – радостно произнёс он. – Мяса поедим!
- Пошли! – согласился Стас и стал размышлять, одновременно слушая восторженный разговор парня. – «Иван совершенно не думает, что на нём ставятся опыты, считая себя… Не понятно, кем он себя считает. Ведёт себя со мной, как с равным и даже в чём-т

ароль, и сев на небольшой вертолёт отправился в этот неизведанный мир. Существа, живущие по ту сторону, вступив на эту полосу, мгновенно сгорали.
Под ним проплывал густой лес, края которого не видно даже на горизонте, он был укутан белым, искрящимся на солнце снегом. Снег был безукоризненно чист. Веками никто не пытался проникнуть вглубь леса, и лишь двадцать лет назад началось изучение этого мира. Вопрос, с чего начинать изучение, решали сами учёные.
Стас, наткнувшись на непонятный могильник, решил восстановить, захороненных здесь обитателей, и через четыре года ему удалось это сделать. Выращивал их в специальном резервуаре, рассчитав все параметры жидкой среды для развития. После того, как они стали дышать воздухом, приходилось вводить им вовнутрь специальный раствор для поддержания жизни, а как оказалось в дальнейшем, и для их роста. Целый год они ходили на четырёх конечностях, а затем стали передвигаться на двух. Когда стали самостоятельно думать, Стас построил им в лесу этого мира жилище, оставив под присмотром робота с очень старой программой, но новым телом и раз в год посещал своих подопечных. Стас дал им обычные имена. Прошло несколько лет, и он стал замечать, что и по внешнему виду они не стали походить на своих создателей. Двигались так же, но непонятно, к чему так много лишних движений. И речь была понятна, но с какими-то непонятными тональными оттенками.

Его вертолёт на мгновение завис над расчищенной поляной, где стоял большой деревянный дом, и опустился на совершенно сухую землю. Весь участок, вместе с домом обогревался огромной солнечной батареей, которой являлась его крыша.
- Стас! - Раздался радостный крик.
Навстречу бросилась юная девушка и, обняв, повисла на его шее. Стас уже перестал обращать внимания на столь нелепые поступки, но сейчас в голове мелькнули формулировки этого поступка:
«Восторг – переполняющая радость. Радость – наслаждение, внутреннее чувство удовольствия вследствие желанного случая. Может смениться разочарованием. Происходит достаточно быстрая десенсибилизация. Тут же возник вопрос: во что может вылиться это переполнение энергией?»
Стас в ответ изобразил на своём лице подобие улыбки. Тут из дома вышел крепкий парень также с радостным лицом, и тут в голове учёного возникла очередная гипотеза:
«Предположим, созданные мной существа являются людьми, а найденные мной останки были останками этих самых людей, живших здесь до нашей эры. И были они достаточно разумными. Об этом говорили и найденные рядом с ними остатки довольно сложных механизмов. Что произошло тысяча сто пятнадцать лет назад? Где-то должна быть эта информация. А откуда появились мы? Эти вопросы никогда и нигде не обсуждаются? Почему?»
- Стас! - радостно произнёс парень и, неожиданно спросил. – Ты надолго?
- Проведу с вами два дня.
- Вот здорово! – восхищённо произнёс парень. – Я тебе столько много интересного расскажу.
- Рассказывай! – приказал учёный.
- Я научился сам добывать и готовит еду, - быстро произнёс Иван. - От той, которую нам Влас даёт можно с голоду умереть.
Стас не смог сразу проанализировать информацию, заключённую в двух предложениях его подопечного, а тот продолжал делиться впечатлениями, словно, наконец-то, нашёл друга:
- Недавно я взял у Власа бластер и пошел на охоту. Убил большую птицу, а когда вернулся, разжёг костёр и бросил её туда. Перья сгорели, а сама птица стала вкусной, особенно после того, как добавил в неё соли. Теперь часто хожу на охоту, и еда стала получаться гораздо вкусней.
Учёный не мог понять, откуда у парня такая информация, не говоря уж о навыках. Следующая фраза вновь поразила Стаса:
- Пошли с тобой на охоту прямо сейчас!
- Что ж пошли! – а про себя подумал. – «Надо во всём разобраться!»
Иван бросился в дом за оружием, а учёный стал анализировать услышанное:
«Информацию он получил от Власа. Это не вызывает сомнения, в том заложена программа о приготовлении питания для Ивана и Даши. А если, предположим они люди! Влас робот старый и, похоже, в его памяти сохранилась какая-то информация, но

ЭТО ЧУВСТВО НАЗЫВАЕТСЯ ЛЮБОВЬЮ

Он подошел к своему рабочему месту, когда на цифровом табло, показывающем время, светилась восьмёрка и два нуля. Включил компьютер и записал в электронную страничку:
«Двадцать первого марта. Тысяча сто пятнадцатый год. Стас – сотрудник института биологических исследований преступил к работе».
Но преступить к работе помешало появившееся на мониторе лицо его начальника, Эдуарда:
- Стас, прошло пятнадцать лет, как ты создал своих необычных существ. Через два дня должен представить отчёт о проделанной работе».
- Я могу эти два дня побыть с ними?
- Ты достаточно опытный учёный, и подобные проблемы можешь со мной не согласовывать.
- Хорошо! Отчёт будет предоставлен вовремя.
Он стал собираться в очередную командировку к своим подопечным. Все сборы заключались в получении разрешения попасть в неблагоприятную зону, где находились существа, созданные им.
Неблагоприятной считалось семьдесят пять процентов суши и сто процентов водной поверхности планеты Земля. Получить разрешение на проход в эти зоны для сотрудников их института особого труда не составляло.
***
Стас мчался на электромобиле сквозь железобетонные джунгли города, анализируя как отдельные стороны своей работы, так и весь проект в целом:
«Пятнадцать лет назад я создал эти существа, используя генетический код останков захоронений в древнем могильнике. Почти год зародыши находились в, опасной для нас жидкой среде, затем, как не странно, спокойно перешли в воздушную. Сначала они были очень малы, их вес составлял немногим более трёх килограммов. Сейчас Иван весит семьдесят, Даша – пятьдесят. Почему такая разница в весе, не понятно? И сам процесс набора веса не понятен. Возможно, мы просто не обращали внимания на биомассу, окружающую наши города.
Теперь вопросы, на которые нужно ответить.
Первый. У них появился разум, хоть и в самой низкой форме. Увеличить его искусственно не удаётся, по той причине, что не могу проникнуть вглубь их разума. Почему не удаётся это сделать? Непонятно.
Второй – гамма их чувств. Я нашел информацию о существовании ста шестидесяти шести чувств. При их описании часто упоминается слово «человек», реже – слово «люди». Что непонятным образом означает множественное число слова «человек».
Откуда взялась эта информация, и кто её составил, выяснить не удалось. Значит, она составлена до нашей эры. Возникает вопрос, что было до нашей эры, и почему эта информация удалена? Вопрос не существенен для моей работы, но ответ на него хотелось бы найти.
Главный вопрос – их чувства.
В нас изначально заложены лишь семь чувства, необходимые для нашего существования и умственного развития.
Сейчас я испытываю три, необходимые для работы. Интерес повышает внимание и увеличивает коэффициент умственного труда. Кроме того, испытываю азарт. Это состояние отличает очень сильный интерес к происходящему и упорное желание продолжать. В этом состоянии эффективность действий очень высокая. Бодрость позволяет добиться состояния высокой энергетики, избытка умственных сил и желания что-либо делать.
Другая группа чувств позволяет спокойно существовать. Осторожность позволяет предусмотреть возможную опасность. Лишь, когда появится чувство безопасности, можем спокойно и уверено работать. Эти два чувства у нас притупляются с каждым годом. В нашем мире предусмотрена возможность появления любой опасности и её устранения.
Для работы в команде необходимо доверие, в силу которого мы полагаемся на какое-либо мнение и отказываемся от самостоятельного исследования вопроса.
Главное чувство собранность, это даже не чувство, а состояние, выражаемое фразой «все под контролем», готовность действовать четко и оперативно. Спокойствие, внимательность, ни одного лишнего движения. Все что нужно – делается мгновенно и точно.
У моих подопечных всё по-другому. Их чувства и поступки не поддаются логическому объяснению. Необходимо определить, что это за чувства и для какой цели предназначены».

Сооружения из стекла и бетона кончались, и километровая полоса разделила два мира. Стас ввёл п

арил его внуку свою жизнь, и он побежал вдогонку. Вот они забежали в бункер, Вячеслав нажал кнопку, и раздался шум приближающегося лифта. Открылась дверь, и парень затолкал туда плачущего мальчика.
- Его фамилия Азаров Сергей Анатольевич. У него там родители, - причитал радостно дед. – Слава, присмотри там за ним!
- Прощайте, Иван Владимирович!
Вячеслав обнял человека, когда-то спасшего ему жизнь, затем рванул его за рукав и коснулся плеча, чем-то металлическим. Боль пронзила плечо, а от сильного толчка Иван Владимирович очутился в кабине, которая тут же понеслась вниз.

- Ты зачем вернулся? – удивленно спросил Стас, увидев друга.
- Попрощаться с тобой забыл, - бесшабашно ответил тот. – Да и живем мы на этом свете лишних восемь лет. Долги нужно отдавать. Вставай! Я лежа умирать не собираюсь.
Они, обнявшись, стояли и смотрели на летающего в голубом небе жаворонка. Как он прекрасен, этот мир, но вот на горизонте появилась мерцающая фиолетовая кисея, она пронеслась, уничтожая всё разумное на земле, и растворилась за горизонтом. А в небе продолжал петь свою песню жаворонок.
***
Второй день они находились в мрачном гроте. Сорок квадратных метров на десятерых, плюс ванная комната и туалет. Вода в туалет подавалась один раз в час, а в ванну два раза в день. За это время нужно было, и вымыться, и набрать воды. Кроме Азаровых в комнате находились две семьи. Мать с четырнадцатилетним сыном и мужчина с женой и тремя детьми. Их старшей дочери было девять лет, она сразу подружилась с Лизой, а мальчики, шести и трёх лет, играли отдельно от девчонок.
На табло постоянно загорались команды, по которым жильцы шли на обед, мылись или выполняли другие подобные приказы. Но сейчас на табло никто не смотрел, все уставились на часы, отсчитывающие последние секунды старой жизни.
И вот раздался ужасный Дашин крик, подхваченный всеми обитателями подземелья. У всех наверху остались близкие родственники, которые в этот миг погибли. Она, мать, не могла поверить, что её Серёженьки нет в живых. Даша, уткнувшись в плечо мужа, билась в истерике, а он не знал, как успокоить жену и сам готов был выть от бессилия.
На табло появилась надпись: «Обед», но взрослые не обратили на это внимания, пока самый маленький обитатель подземный комнаты, трёхлетний Витя, не произнёс:
- Папа, я кушать хочу.
Мужчина забрал своих детей, Лизу и повёл обедать. Через полчаса они вернулись, и дети продолжили свои игры, а женщины так и сидели каменными изваяниями, уставившись в одну точку.
На табло появилась надпись: «Степанова Наталья Геннадьевна и Степанов Игорь Николаевич, вы переводитесь в комнату номер двенадцать тысяч восемьсот двадцать три». Женщина, молча, собрала вещи и вышла вместе с сыном, кивнув на прощание головой.
А Даша смотрела невидящим взглядом им вслед, ей казалось, что сходит с ума. Перед затуманенным взором проплывала вся жизнь с сыном. Вот его приносят домой из роддома, вот он уже ходит. Вот ей сообщают, что он неизлечимо болен. Глаза Даши налились слезами, а комната словно туманом, и в этом тумане открылась дверь, и появился её Сережа, грязный и растрепанный в порванной рубашке, рядом стоял отец. Она была уверена, что сошла с ума и перед глазами лишь видение сына, но это видение бросилось к ней, и раздался, заставивши всех вздрогнуть крик:
- Мама!!!

руки.
- Колючий! – вскрикнул он удивлённо.
- Не трогай его! Давай последим, куда он побежит!
Колючий клубочек сначала бежал резво, видно, не прошел испуг после встречи с человеком, затем остановился и съел земляничку.
- Он тоже ягоды собирает! – радостно воскликнул мальчик.
Идиллию нарушили звуки, доносившиеся с неба, над ними завис вертолёт и стал опускаться на ближайшую поляну. И тут раздались выстрелы. Дед толкнул внука на землю, закрывая его голову руками.
***
Оставалось всего полтора часа, когда они подняли свою машину и полетели за сотрудниками атомной электростанции. Это был их последний полет. Они забрали оставшихся на станции шестерых человек и медленно вели перегруженный вертолёт обратно, а время уже шло на минуты. Посадив машину на лесной поляне, они открыли дверь салона.
Стрелять начали со всех сторон. Стас упал, схватившись за ногу, а Славка рванулся в сторону, перевернувшись, выхватил пистолет и открыл ответный огонь. Нападавших было человек двадцать, и были они хорошо подготовлены и, по-видимому, хорошо осведомлены, коль пошли на такой шаг, а может, их просто толкало отчаяние. Бронежилет надежно защищал Вячеслава от пуль, но вот пуля угодила ему в незащищенное плечо. Он упал за дерево. А нападавшие уже приближались к вертолёту, не зная, что Стас уже пришел в себя. Раздался небольшой взрыв, затем другой, и всё стихло.
- Славка, ты жив? – крикнул Стас.
- Жив, в плечо ранен.
- Тащи этих атомщиков в бункер, у меня нога онемела!
- Бегом! – крикнул Вячеслав пассажирам.
Люди высыпали из машины и сломя голову побежали к бункеру.
***
Суматошная стрельба продолжалась пару минут, потом два взрыва. На минуту всё стихло, затем раздались крики, и наступила тишина. Иван Владимирович встал и, прикрывая собой внука, выглянул на поляну.
Около вертолёта лежал парень и обрабатывал раненую ногу, хирург машинально бросился на помощь раненому. Тот резко обернулся и в руке его мелькнул пистолет. Рука парня почему-то опустилась, глаза расширились, и он громко вскрикнул:
- Иван Владимирович?!
Дед с внуком подошли к радостно улыбающемуся парню, явно не узнавая его.
- Не узнаёте? – продолжал радоваться парень. – Вы меня со Славкой восемь лет назад от смерти спасли. Помните, Вячеслав и Станислав? Мы на мине подорвались и были уже на том свете, а вы нас оттуда вытащили.
У пожилого хирурга за плечами были тысячи операций, но эти две он хорошо помнил. Шестнадцать часов, в общей сложности, не отходил от операционных столов, но парней этих спас. По его улыбке Стас догадался, что доктор вспомнил.
- Иван Владимирович, нам со Славкой так стыдно, что мы вас даже по-настоящему не отблагодарили. Как у вас дела? – и вдруг его лицо исказилось от удивления, даже скорее от ужаса. – А что вы здесь делаете? Осталось двадцать минут.
Вячеслав со всех ног бежал обратно и был крайне удивлён, увидев стоящих возле друга старика и ребёнка.
- Славка, ты посмотри!
- Иван Владимирович! Вы? – он радостно обнял своего спасителя, но тут же вскрикнул от боли.
- Смотрю, вы опять ранены? – тяжело вздохнул хирург.
- А что вы здесь делаете? – задал тот же самый вопрос уже Вячеслав.
- У меня внук болен. Я думаю, что смог бы вылечить его, но на это нужно время, а его теперь совсем нет.
- Я, когда вырасту, тоже врачом буду, как дедушка, - вставил своё слово внук. – И буду всех спасать.
На минуту наступила тишина, затем Стас подтянул мальчика к себе и, улыбаясь, спросил:
- Тебя как зовут, спасатель?
- Серёжа.
- Ты обязательно будешь хирургом, как твой дедушка, и спасёшь много людей.
Станислав рванул рубашку мальчика и приставил к его руке блестящую трубку. Серёжа вскрикнул от боли.
- Славка, бери мальчишку и беги!
Он протянул руку для последнего рукопожатия, но Слава, словно, не заметил этого, схватил ребенка и побежал, тот закричал, протянув ручонки к деду.
- Иван Владимирович, у него в плече чип, - крикнул Стас. – Он останется в живых. Бегите за Славкой, и по дороге скажите, как его фамилия и кто родители. Прощайте! Бегите!
До деда, наконец, дошло, что этот раненый парень под

и он сделал два года назад.
Иван Владимирович улыбнулся и включил камеру, чтобы отставить прощальное послание дочери и внучке, но, подумав, выключил и положил на место. Зачем лишний раз резать по живому.
***
Они летели в утреннем тумане за очередными счастливчиками. Сегодня последний день, завтра наступит новая жизнь, и не только для них, завтра наступит новая эра для всего человечества.
Вертолёт опустился в одном из дворов дачного посёлка. Из дома вышли мужчина и женщина с пакетами в руках.
- Оставьте один пакет с самым необходимым! – приказал Вячеслав.
- Здесь коллекция марок, она самая крупная в России, - произнёс мужчина.
Стас выхватил из его рук сумки и забросил обратно в дом, а самих завёл в вертолёт.
Тут во двор вбежала женщина, держа за руки худого высокого юношу.
- Возьмите нас! – с отчаянием в голосе попросила она. – Я буду там полы мыть, туалеты чистить, только возьмите!
- Отойдите от машины! – приказал Вячеслав.
Но женщина бросилась к нему и схватила за рукав, но тут же увидела перед своим лицом миниатюрный пистолетик.
- Всё равно не уйду, - истощенным голосом закричала она.
- Через полчаса она проснётся, - произнес Слава, обращаясь к юноше.
Парень бросился к матери, в его глазах светились слёзы.

Вертолёт приземлился на площадке, пассажиров отправили вовнутрь. Всё готово к закрытию основного входа в подземелье. Был ещё запасной в лесу. Оставались последние вакансии, появлялись новые, за счет умерших. Жизнь не вечна даже у избранных. Каждый день умирало два три человека, кроме того, оставались люди, поддерживающие в эти последние дни нормальную жизнь города. Этот секретный лифт должен спустить в подземелье и парней из спецгруппы.
Вот подлетел другой вертолёт, вышли пассажиры, последние. Едва они вошли в бункер, металлическая дверь стала медленно закрываться, отрезая мир избранных от мира обреченных.
А парни, получив задания по доставке последних жителей подземелья, отправились выполнять приказ. До конца света оставалось восемь часов.
***
Серёжа проснулся в радостном настроении, ведь сегодня с дедом они идут в лес собирать землянику и ловить ёжика, и никто этому не помешает. И невдомёк мальчишке, что домой они не вернутся.
Дедушка в это утро был особенно добрым – разрешил съесть пирожное, которое уже полгода было под запретом.
- Пошли, Серёжа! – тяжело вздохнув, дед осмотрел дом.
- Дедушка, ты забыл, что я сегодня лекарства не пил. И у меня упаковка кончилась, нужно взять другую.
- Стар уже стал, забываю обо всём, - улыбнулся дед. – Возьми новую!
Даже в эти последние часы Иван Владимирович не мог ответить внуку по-другому. Серёжа запил таблетку водой, а упаковку положил в карман, ведь дед сказал, если пить каждый день по таблетке, болезнь пройдёт. А как плохо болеть, мальчик знал не понаслышке.

Серёжа ехал на пони, а дед шел рядом. Как прекрасен мир: поле, вдали лесок, порхают бабочки и поют птицы, а до конца света три часа и не объяснить это, счастливо улыбающемуся внуку.
Иван Владимирович, словно вспомнив что-то, достал сотовый телефон и открыл сайт новостей. Открыл страничку «Новости Дальнего Востока». На улицах стояли автомобили, сизые голуби клевали рассыпанное по тротуару пшено, а на скамейках, на траве возле тополей, около фонтана, везде лежали люди, они словно легли отдохнуть. Но им не встать, сегодня они первыми на земле встретили не счастливый солнечный день, а конец света, который неминуем, вместе с вращением Земли.
Они дошли до опушки леса.
- Слезай, Серёжа! – дед поставил его на землю. – Пусть пони попасётся, а мы землянику пособираем.
- И ёжика поймаем?
- Может, и поймаем.
Первую ягоду они обнаружили сразу при входе в лес. Чем дальше они заходили, тем больше и больше ягод становилось. Серёжа сам научился их находить, и радостно вскрикивая при каждой удаче, отправлял в рот. Иван Владимирович всё чаще и чаще нагибался за земляничками. Рот наполнился вкусом детства. Он оглянулся и вскрикнул:
- Смотри, Серёжа!
Меж кустов бежал настоящий ёжик. Мальчик бросился к нему, попытался схватить, но тут же отдернул

зоньки».
Из глаз мужчины полились слёзы. Он давно не плакал, с тех пор, как умерла жена и вот слёзы вновь полились из глаз. Выплакавшись, попытался думать о чём-то другом, и взгляд его остановился на пони.
«А ты неразумное животное останешься жить. Впереди лето, будешь целый месяц пастись на этом лугу, затем вернутся люди и отправят тебя обратно в парк, катать детей. Дельфины и обезьяны, наверно, умрут, разум у них всё же существует. С фауной у людей будут проблемы. Впрочем, им будет не до этого, по крайней мере, год, затем жизнь войдёт в свою колею, новые поколения забудут весь этот ужас, и жизнь у них будет долгая и счастливая. Отпадут вопросы перенаселенности и нехватки продовольствия».
Иван Владимирович достал фляжку, сделал добрый глоток и вскоре заснул.

Во сне он видел дочь, она радостно смеялась, играя с сыном, затем жену, совсем молодую, счастливо улыбающуюся. Он бросился к ней, но она замахала руками и крикнула:
«Не торопись! Мы ещё долго не встретимся».
«Я приду завтра вместе с внуком», - сообщил Иван.
«Ты что? Прийти сюда с ребёнком плохая примета. Здесь место лишь старикам. Не приводи его!»

Серёжа зашевелился и проснулся, дед уже сидел с открытыми глазами. Внук прижался к нему и прошептал:
- Я маму во сне видел. Пошли домой, она, наверно, вернулась и ждёт нас.
- Идём, идём! Но мама ещё не вернулась.
- Дедушка, давай ей позвоним!
- Попробуем!
Иван Владимирович набрал номер, хорошо зная, что связи с подземельем не существует, и у всех его обитателей отсутствуют сотовые телефоны. Металлический голос сообщил: «Абонент находится вне зоны досягаемости».
- Не отвечает мама, занята видно, - и, тяжело вздохнув, спросил. – А где наш пони будет ночевать?
- Мы его опять к тому же дереву привяжем, - весело предложил внук.
***
Мужчина и женщина лет сорока испугано обняли своих взрослых дочерей и попятились в сторону чердака. Толпа, состоящая из десятка людей в военной форме, приближалась.
- Назад! – приказал Вячеслав.
- Вы улетите вместе с нами или совсем не улетите, - сказал один из военных.
- Что ж, вертолёт поднимет максимум восемь человек, - зло усмехнулся Слава. – Решайте, кто останется!
- Мы сейчас с вами расправимся, затем решим.
Сверкнула вспышка, и мощная волна смела военных с крыши. Стас схватил плачущих женщин, завёл в вертолёт, подтолкнул туда мужчину, и машина тут же взлетела.
- Количество погибших увеличивается и увеличивается, - тяжело вздохнул Вячеслав.
- Им все равно сутки оставалось жить, - ответил друг.
- А мы с тобой супермены, решающие кому жить, кому умереть, - и усмехнувшись, добавил. - К тому же бессмертные.
На подлете они увидели, что площадку окружила толпа людей. Вот показались четверо парней из их отряда, раздались взрывы.
- Так, начались настоящие боевые действия, - хмыкнул Стас.
***
- Деда, поговори со мной, пока я не засну.
- Ладно, ложись поудобней!
- Я решил, когда вырасту, буду доктором, как ты. И всех буду спасать. Научишь меня делать операции?
- Сначала пойдешь в школу и окончишь её с золотой медалью, затем в медицинский институт. Придёшь ко мне на практику, и я сделаю из тебя самого лучшего в мире хирурга, - Иван Владимирович говорил это, словно был уверен. так и случится, словно, их жизнь не ограничивалась шестнадцатью часами. – Ты спасешь множество жизней, и люди будут тебя благодарить, а когда тебе самому будет трудно, всегда придут на помощь.
Внук заснул, а дед включил компьютер и открыл свой видеоальбом. Вот далёкий две тысячи седьмой год. Самый старый снимок, где он вместе со счастливыми родителями. Видео, где отец первый раз берет маленького Ваню на руки. Утренники в детском саду. Школьные годы, студенческие. Иван Владимирович перелистывал странички своей жизни. Встреча с Катей. Свадьба. Эти снимки он рассматривал долго, разговаривая с самым любимом человеком. Вот Даша родилась.
«К сожалению, детей у нас больше не было, - но вернувшись в реальность, добавил. – А может, и к счастью».
Долго смотрел на видеоролики внучки, словно вновь переживая эти восемь счастливых лет. Последние запис

, собирайся! – произнёс дед, когда дверь закрылась. – Там пони нас заждался, и кушать, наверное, хочет.
Возможно, эта была самая горькая минута в жизни замечательного хирурга, но он обладал железной волей, крепкими нервами и решил последний день провести достойно.
***
Два вооружённых парня позвонили в очередную квартиру. Дверь открыл мужчина сорока лет, рядом стояла женщина и четверо детей:
- На сборы вам пять минут! – произнёс Вячеслав заученную фразу.
- Мы уже собраны, - с грустью в голосе ответил хозяин квартиры.
- Выходите! – таким же безразличным тоном произнёс Станислав и стал легонько выталкивать детей из квартиры.
Лифт поднял всех на крышу, где стоял их вертолет. И тут дорогу им перегородили трое крепких парней.
- Вы возьмёте нас! – приказал один из них. – От профессора и его семьи толку в будущем не будет.
- Быстро отошли в сторону! – приказал Стас.
Нападавшие резко выхватили из карманов какое-то оружие, но тут же упали на бетонные плиты.
- Что вы наделали? – женщина испуганными глазами смотрела на Вячеслава.
- Пройдите в салон вертолёта! – приказал парень, оставив вопрос женщины без ответа.
Через минуту быстрокрылая машина поднялась в воздух и понесла пассажиров в сторону подземного убежища.
Сидящие в кабине парни с безразличием смотрели на мелькающий пейзаж. Они просто выполняли свою работу, и подобные полёты восторга не вызывали.

Когда два года назад встал вопрос о сохранении человечества, и стало ясно, что можно спасти лишь каждого пятого, первым делом создали специальные войска из таких, как Вячеслав Грачёв и Станислав Тишин спецназовцев. Появившиеся в каждом городе отряды занимались поддержанием порядка и сопровождением избранных.
При входе в бункер избранным вживляли в плечо чип, гарантирующий место в подземелье, без этого любой, пытающийся пройти в подземный город, уничтожался. Это было жестоко, но необходимо. У спецназовцев приспособление с чипом был в нагрудном кармане. Каждый из них знал, что воспользуется им в последний момент в секретном бункере, после того, как основные ворота будут закрыты. Посторонние воспользоваться этими пропусками в подземелье, практически, не могли, так как приспособление, вживляющее чип реагировало лишь на их отпечатки пальцев.

Вертолёт опустился на площадке возле огромной металлической стены, которая тут же отъехала в сторону, открыв проход вовнутрь. Прилетевших завели в специальные кабины, провели необходимые процедуры, после которых скоростной лифт унёс их вглубь земли.
А Слава и Стас зашли в помещение, где находилось ещё четверо парней. Взяли разносы с едой и сели за стол.
- Как бы боевыми не пришлось стрелять, - произнёс Станислав, отправляя в рот половину котлеты. – Завтра последний день, люди совсем с ума сойдут.
- Завтра всё кончится, – ответил его друг. - И за месяц с ума мы сойдём в этом подземелье, почувствуем, как жить в аду.
- У нас с тобой вся жизнь ад. Пока вместе, ничего с нами не случится, - и вдруг, улыбнувшись, спросил. - Помнишь, как восемь лет назад на тот свет чуть не попали?
- Если бы не тот профессор, давно сгнили, - улыбнулся друг.
- Четыреста тридцать пятый, на выход
- Ладно, пошли! – рассмеялся Вячеслав.
***
Непонятно кем представлял он себя на маленьком пони, но слез внук с него лишь часа через три.
- Пони наелся, - улыбнулся дед. – Нужно и нам подкрепиться.
Иван Владимирович достал из термоса-сумки теплые куриные котлеты, раздавил их ложкой и залил бульоном, положил на салфетку яблоки и хурму, и пир начался.
Пообедав, внук уснул, а дед сидел, прислонившись к дереву и думал о прошлом. О будущем думать не хотелось, оно измерялось даже не днями, а часами.
«Сколько я за свою практику жизней спас? Не сосчитать. А внука спасти не могу, - он посмотрел на часы. – Двадцать пять часов отделяет нас с Серёжей от смерти. Он спит и ни о чём не догадывается и не догадается – для детей понятие смерти не существует. Катерина моя пять лет, как покинула этот свет и не о чём не знает. Скоро я приду к тебе… вместе с внуком. Передам привет от нашей доченьки и от внучки Ли

ав весь город, очутились в поле. Пони с удовольствием жевал молодую траву со сладким клевером, а дед собирал цветы, из которых внучка плела красивый венок. Она не могла прочитать мысли своего дедушки и не догадывалась, что завтра они расстанутся навсегда. Девочка была просто в восторге от этой необычайной прогулки.
***
Вернулись они лишь вечером, едва зашли в дверь, из комнаты выбежал Серёжа и со слезами на глазах бросился к ним:
- Где вы были?
Сестрёнка стала рассказывать об удивительных приключениях, слегка преувеличивая и фантазируя.
- Деда, почему ты меня не взял? – внук был вне себя от негодования.
- Серёжа мы с тобой каждый день будем путешествовать. Завтра идём кататься на пони, мы его рядом с домом привязали, а послезавтра – в лес. Наедимся земляники, может, ёжика поймаем.
- Дедушка, ты правду говоришь? – недоверчиво спросил Сережа.
- Правду.
- Честное слово?
- Честное-пречестное! – улыбнулся дед.
- Мама! – закричал малыш, убегая в комнату. – Мы завтра с дедушкой на пони кататься поедем, а послезавтра – за ёжиком.
Из комнаты вышел зять, с плотно сжатыми губами и решимостью в глазах.

В этот вечер дети легли спать далеко за полночь, радуясь вседозволенности. А взрослые расселись в зале для самого последнего и самого страшного разговора.
- Я остаюсь с сыном, - решительно произнесла дочь.
- Даша, об этом не может быть и речи, - твёрдо возразил муж. – У меня, кроме вас никого нет. Вы с Лизой должны выжить. С Сережей останусь я.
- Хороши родители! – с иронией произнёс Иван Владимирович. – Решаете, как лучше оставить Лизоньку сиротой? Давай, Даша, оставайся! Толя, дочь, конечно, не бросит, но каково ей будет без матери. Не подумала? Ты тоже, Толя, молодец! Хоть представляешь этот месяц жизни в подземелье: теснота, нехватка пищи и воды, отсутствие канализации. Даже если твои жена и дочь выживут, представь их возвращение на землю, где полное опустошение. Кто им поможет?
- А Серёжа? – со слезами в глазах спросила дочь.
- Мы с внуком уже составили план на эти два дня.
- Папа!!!
- На этом наш последний семейный совет закончен, - голосом, не допускающим возражений, отрубил Иван Владимирович.
Он включил компьютер, открыл сайт и написал: «Калинин Иван Владимирович остаётся на поверхности с внуком». Через несколько минут пришел ответ: «Подтвердите!». И глава семьи, не задумываясь, отправил подтверждение.

Утром дети проснулись и, немного погалдев, умылись и отправились на кухню. Взрослые эту последнюю ночь не спали. Внутри у них словно были заложены гранаты, готовые вот-вот взорваться. И они взорвутся через минуту или через час.
Звонок раздался через полтора часа, и металлически голос сообщил:
- Азаров Анатолий Евгеньевич, Азарова Дарья Ивановна, Азарова Елизавета Анатольевна через час за вами прибудет вертолет. Будьте готовы!
Крик ужаса вырвался из груди Даши, она бросилась к сыну, схватила его на руки, стала озираться:
- Не отдам! Не отдам!
Заплакал маленький Серёжа, испугавшись своей мамы. Лиза подошла и, взяв мать за руку, спросила:
- Мама, что с тобой? Мы ведь ненадолго уезжаем.
- Толя, успокой жену! – твердым голосом приказал Иван Владимирович. – Давайте просто присядем! На дорожку.
Зять усадил жену с сыном на диван и сел рядом, обняв обоих, а дед обнял любимую внучку и уткнулся в её плечо, пытаясь сдержать слёзы. Так они и просидели этот час.
И вот раздался звонок в дверь. Глава семьи встал и направился открывать. Вошли двое вооруженных парней.
- Собирайтесь! – произнес один из них хмурым голосом. – В вашем распоряжении пять минут.
Иван Владимирович взял из рук окаменевшей дочери внука и поставил на пол:
- Даша, ты у меня всегда была самая сильная. Постарайся выдержать и это. Прощайте! Будьте счастливы!
Он буквально толкнул дочь и внучку в сторону парней, затем подошел к зятю.
- Толя, береги их! – затем понизив голос, добавил. – Через месяц вы вернётесь. Мы с Сережей уйдём в сторону Елового озера. Найдёшь нас по навигатору, там и похоронишь.
Один из парней взял на руки внучку, а другой подтолкнул дочь и зятя к выходу.
- Серёжа

ра. Именно на такую глубину пронизывали смертоносные лучи землю, проходя через гранитные и бетонные плиты. При самых оптимистических прогнозах может спастись лишь двадцать процентов из двенадцатимиллиардного населения Земли.
Комиссия из представителей различных слоёв населения решила: чтобы оказаться в числе избранных человеку нужно обладать высокими физическими и умственными данными, определяемыми многочисленными тестами. Но эти тесты лишь для людей до сорока лет. С сорока до шестидесяти лет остаться в живых могли лишь очень одаренные люди, добившиеся в жизни выдающихся результатов. После шестидесяти лет шансов попасть в число избранных человек не имел даже теоретических. Не было шансов попасть в это число и у людей, имеющих инвалидность или неизлечимую болезнь, независимо от возраста. Здоровые дети до пятнадцати лет могли перейти в будущее.
И здесь началось самое ужасное. Все люди жили в семьях, и страшный нож отбора безжалостно прошелся по ним. Тогда решено, по желанию, отбор проводить семьями. Согласившиеся на такой отбор семьи результаты теста вносили в общую копилку, сумма делилась на количество членов, и результат решал их участь. Старики старше шестидесяти, инвалиды и неизлечимо больные должны остаться наверху без условий.
Ивану Владимировичу недавно исполнилось пятьдесят девять лет, и он был лучшим хирургом города, его дочь Даша и зять Анатолий имели прекрасное здоровье и работали в химической промышленности. Лизонька росла здоровой и умной девочкой. А вот у Серёжи была неизлечимая болезнь печени. Это болезнь проявилась недавно, всего полгода назад. Иван Владимирович используя все свои многочисленные связи, пытался спасти внука, но всё бесполезно. Лишь два месяца назад один знакомый профессор в области фармакологии прислал упаковку лекарства и сказал, что средство ещё не прошло испытание и уже не пройдёт. И печень внука перестала разрушаться, но для восстановления нужно было время, не менее года.
***
- Мама! – крикнул Серёжа, увидев входящих родителей.
Иван Владимирович за страшными думами не заметил, как наступил вечер. По растерянным невидящим глазам зятя понял, что сваху похоронили, и убила её весть о неминуемой кончине внука. В последние дни число смертей увеличилось многократно и похороны стали быстротечны – прощание, кремация, захоронение. Другое удивило Ивана Владимировича – улыбка на плотно сжатых губах дочери. Характер у неё был твёрдый, впрочем, как и у зятя. Задумала что-то дочь, и отец догадался, что именно, и так же улыбнулся плотно сжатыми губами.
Ночью дети спали с родителями и были бесконечно довольны, подобное происходило редко. А дед лежал в дальней комнате, и сон не приходил. Его дочь была умная и всегда с честью выходила из трудных ситуаций, а он был мудрым и никогда не попадал в них. Но сейчас они были равны, из этой ситуации выхода нет, он просто нашёл самый приемлемый вариант.
***
На следующее день, после утренних процедур и завтрака, дед подошёл к внучке:
- Лизонька, быстро собирайся! Мы исчезаем на весь день.
- А куда пойдем?
- Куда захочешь.
Трудно найти развлечения в городе за два дня до конца света, магазины закрыты, аттракционы в парке не работали, но уходить из парка не хотелось.
- Нас не хотят обслуживать, - тяжело вздохнул дед, но, улыбнувшись, добавил. – Тогда мы похитим автомобили.
Они сели на электромобили, стоящие без присмотра и долго катались наперегонки по парку, пока те не остановились.
- Всё аккумуляторы сели, - дедушка покачал головой. – Придется самим толкать их в гараж.
- Придется, - вздохнула внучка.
После «трудной работы» они сели отдохнуть на лавочку и увидели невдалеке маленького пони, который сиротливо жевал сено в закрытом загоне.
- Начинаем операцию по спасению бедного животного! – командным голосом произнёс дед. – Елизавета Анатольевна, ты готова пойти на это?
- Так точно! – отрапортовала внучка.
Разобравшись с электронным замком, они открыли решетчатую дверь.
- Лошадь подана, сеньорита! – дедушка галантно поклонился.
Лиза забралась на маленькую лошадку, и они, проех

ПРОЖИТЬ ДОСТОЙНО ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ

Они сидели перед монитором и ждали сообщения, от которого зависела судьба семьи. Не просто судьба, а жизнь.
Дед с грустной улыбкой смотрел на внучку Лизу, закончившую в этом году первый класс и четырёхлетнего Сережу. Почти шестьдесят лет прожито, и смерть не страшна. А дочери с зятем тридцать пять, у них есть надежда быть в числе избранных, но семья состоит из пяти человек, и жизнь семьи, в целом, сейчас под угрозой.
Раздался короткий звонок, и на экране появилось письмо, все застыли, не решаясь подойти к компьютеру.
- Толя, открой письмо! – твёрдым голосом произнёс глава семьи.
Зять обречённо выполнил приказ. Письмо гласило:
«Из членов вашей семьи в число избранных вошли: Калинин Иван Владимирович, Азаров Анатолий Евгеньевич, Азарова Дарья Ивановна, Азарова Елизавета Анатольевна. Сергей Анатольевич Азаров в число избранных не вошел в связи с неизлечимой болезнью печени».
- Серёженька, родной мой! – прошептала дочь побелевшими губами.
Схватила сына, прижала к себе и застыла. Анатолий обессилено опустил голову на стол и замер. От раздавшегося телефонного звонка все вздрогнули.
- Анатолий Евгеньевич, - раздался в трубке тихий голос. – Ваша мать умерла.
Стоявшую несколько минут тишину не нарушали даже дети. Анатолий поднялся и тихо произнёс:
- Я должен похоронить маму по-человечески.
- Даша, иди с ним! – велел Иван Владимирович. – Я с детьми останусь.
- Деда, а куда мама с папой пошли? – спросил внук, когда родители вышли.
- Баба Лена умерла, - ответила за дедушку сестрёнка.
- Как это умерла? – не понял малыш.
Иван Владимирович смотрел на внука, которому осталось жить три дня. Шансов не было, эти решения были окончательны, апелляции не принимались. Через двое суток за ними приедут и отвезут в глубокое подземелье, где придётся провести этот страшный месяц, а Серёжа останется здесь, навсегда.
- Дедушка, кушать хочу, - дернул его за рукав внук и, хитро улыбнувшись, добавил. – Можно мне немного мяса? Бочок у меня уже не болит.
- Немного можно, но сначала выпей таблетку, - через силу улыбнулся дед. – Когда совсем выздоровеешь, будем с тобой самые вкусные блюда кушать.
Иван Владимирович быстро отварил курицу и стал кормить внучат.
- Деда, можно ещё? – робко попросил Серёжа.
- Маленький кусочек, но с бульоном, - улыбнулся в ответ дедушка.
Мальчонка с завистью смотрел на сестру, которой разрешалось кушать сколько угодно и что угодно, но дедушка врач, его нужно слушаться.
Кружка с соком выскользнула из рук Серёжи, мальчик вздрогнул, взглянув на строгого деда, но тот улыбнулся и выбросил осколки в ведро. Не ругал дед и когда они порвали книгу, и когда испачкали красками обои. Иван Владимирович думал о решении, которое должен принять. Это решение будет в любом случае ужасным, но он должен его принять.
***
Как прекрасно жилось на планете Земля всего три года назад, и вот сегодня, третьего июня две тысячи шестьдесят шестого года, осталось три дня и почти никакой надежды. Люди во все века говорили о конце света, но не представляли, каким тот будет. Об этом узнали лишь три года назад, когда астрономы засекли неизвестное космическое тело, приближающееся к Земле.
Как обычно, навстречу был отправлен космический корабль, через месяц, подлетевший к объекту. И связь с экипажем прервалась. Корабль удалось в автоматическом режиме вернуть на Землю, но все члены экипажа были мертвы. Та же участь постигла второй и третий экипаж. А объект всё приближался и приближался к Земле, превращаясь во всемирную проблему.
К всеобщему ужасу выяснилось, что космическое тело излучает неизвестные лучи, уничтожающие всякое разумное существо, и через два с половиной года оно пролетит рядом с нашей планетой, и всё разумное погибнет. Так же выяснилось, что через месяц после этого можно спокойно продолжать жить в нашем прекрасном мире, но жить будет некому.
После экстренных поисков путей сохранения человеческой цивилизации, принято решение: этот месяц людям необходимо прожить, в спешно организованных убежищах на глубине не менее одного километ

дневальный посмотрел на него каким-то странным взглядом.
- Честь надо отдавать, - раздраженно сделал ему замечание капитан Дроздов.
Валера сразу заметил, что на аллейке внутри части, по которой каждое утро проходил, что-то изменилось. На доске объявлений виднелись две большие фотографии в чёрной рамке, а вокруг венки.
«Неужели кто-то из наших погиб?»
Он подошёл и…
Говорят, что в случае чего-то ужасного перед человеком за минуту проносится вся его прошлая жизнь. За минуту перед капитаном Дроздовым пролетела не только прошлая, но и будущая жизнь, счастливой, которая уже не будет никогда. Промелькнули лица близких людей, судьбу которых он искалечил, лицо совершенно незнакомого человека, погибшего по его вине.
«Лучше бы я полетел в командировку», - подумал Валера, глядя на доску объявлений, где чёрными буквами было написано:
«В память о майоре Капустине Михаиле Николаевиче и капитане Дроздове Валерии Дмитриевиче, погибших в авиационной катастрофе одиннадцатого августа тысяча девятьсот семьдесят второго года».

рь делать?
- По закону полагается сдать государству, - строгим голосом произнёс офицер.
- Пойдем домой, хорошенько вымоем горячей водой.
После тщательного мытья найденная вещица предстал перед ними во всей красе.
- Слушай, Настя, а ведь действительно золотая цепь, а камень – изумруд! – восхищенно промолвил офицер. – Представляю, сколько он стоит!
- А мне идет? – спросила женщина, одев его на шею.
- Ты просто богиня.
- Валерочка, давай его оставим!
- Но по закону…
- Валера, ты же в командировке.
- Будем считать, он тебе от бабушки достался, - махнул рукой капитан Дроздов.
- Эти три дня с тобой я на всю жизнь запомню, - радостно запрыгала по комнате женщина. - Приключений хоть отбавляй.
- Представляю, узнал бы наш Козлов, что мы с тобой эти три дня провели вместе.
- Даже меня по головке бы не погладили, - согласилась Настя - А уж тебя! Вместо командировки ты у любовницы – раз, чуть не утопил меня в озере – два, драка у магазина и в лесу – три, вторая со стрельбой – четыре, сокрытие найденного клада – пять. Из армии тебя точно уволили бы и из партии исключили.
- Армия для меня – жизнь, а небо – сбывшаяся мечта.
- А я? – с грустью спросила женщина.
- На этот вопрос трудно ответить, - офицер стал серьёзным. – Не смогу развестись с женой, мне это не позволят сделать. Хочу иметь детей, но у моей Полины их не будет. Ты – та женщина, о которой мечтал всю жизнь, но мы с тобой слишком поздно встретились.
- А ты – мужчина, за которым я готова пойти на край света, - немного подумала. – Пусть всё остается, как есть. Если позовёшь, всегда приду к тебе.
- Спасибо, Настя!
- Что-то мы совсем раскисли, - улыбнулась женщина. – Нас ещё ждут жареные грибы с остатками «Экстры» и третья безумная ночь.
- Она будет не хуже предыдущих! – пообещал офицер.

Всё плохое и хорошее когда-то кончается. Проснувшись на следующее утро, влюблённые посмотрели на деревянное ведро с засоленными грибами, на медальон и осознали, что их «хорошее» закончилось. Нужно возвращаться в часть, заниматься будничными делами и мечтать о новой встрече.

Перепрыгивая через три ступени, капитан Дроздов, забежал на свой этаж и позвонил в дверь.
«Что-то Полина долго не открывает. Может, спит? Время-то ещё раннее», - подумал он.
Но раздался лязг замка, и дверь открылась, на пороге стояла его жена. Без того худое лицо совсем осунулось и стало походить на старушечье. В волосах появились седые пряди.
Муж бросился к ней, но в глазах жены мелькнул ужас, и она стала падать. Валера подхватил её и занёс в коридор.
- Полина, Полиночка, что с тобой?
Но жена не подавала признаков жизни. Вызвал скорую помощь, которая приехала минут через десять. Всё это время Валера, не отходя от жены, пытался привести её в чувство.
Приехавший пожилой врач проверил пульс и сделал укол.
- Вы муж? – спросил он сердито.
- Да.
- Что ж вы жену до такого состояния довели?
- До какого состояния? Доктор, что с ней?
- Полное истощение, словно несколько дней не ела и не спала. Я забираю её в больницу. Сейчас санитарам крикну.
- Сам вынесу! – отрезал офицер.
Надев фуражку, легко поднял жену на руки, захлопнул дверь и спустился вниз. Санитар открыл дверь в салон и помог уложить женщину на кушетку, а Валера сел рядом. Машина тронулась. В окне мелькнули испуганные лица пожилых соседок, одна из них крестилась, что-то приговаривая.
«Все считают, что в этом виноват я, - грустно думал офицер. – И они правы. Полина и так часто болела, а ещё из-за меня расстроилась. Она всегда плохо переносила разлуки, даже кратковременные. А может, чувствовала, что ей изменяю? Что ж я делаю?»
Машина остановилась у больницы, жену положили на каталку и отвезли в палату, Валера бросился за ней, но врач остановил:
- Вам там делать нечего. Ей сделали укол, и она до вечера не проснётся. Вечером принесёте шоколад, сливки и свежих сдобных булочек. Всё, идите!
Офицер несколько минут стоял у больницы, но успокоившись, вспомнил, что нужно срочно бежать в часть, с докладом о командировке. Поймав такси, он через полчаса был у ворот родной части.

Стоящий у входа

часа две корзины набрали.
- Пойдём, пройдёмся по тому молодому ельничку.
Молодые ели росли нескончаемыми рядами, словно новогодние ёлки в какой-то необыкновенно красивой сказке. И под этими елями земля была усыпана небольшими грибочками с коричневой масляной шляпкой и нежно-жёлтыми порами снизу.
- Так это же маслята! – вновь радостно воскликнул Дроздов. – Самые вкусные грибы для жарки с картошкой, а класть некуда.
- Я дедовскую сумку, на всякий случай взяла, в неё ведра два входит. Тебе тащить.
- Донесу.

Возвращались с полными корзинами и сумкой, доверху наполненной грибами. До поселка оставалось с километр, когда кусты раздвинулись и оттуда вышли трое крепких парней. У одного в руках было ружьё, у другого топор. А третьим был тот самый парень, с которым капитан Дроздов подрался накануне.
- Вот и встретились, – ехидно произнёс тот.
- И что дальше? – спросил Валера, опустив ношу на землю и растирая затёкшие руки.
Ружьё было направлено ему в грудь, а другой поигрывал топором.
- Расплатиться за оскорбление придётся, - продолжил издеваться парень.
- И сколько возьмёшь? – улыбнулся Валера.
- Бабу свою нам на пару часиков оставишь, и мы в расчёте.
- Хорошо, берите! - и легонько толкнул Настю в сторону парня с ружьём.
Тот, уронив оружие, облапил женщину. Их старый знакомый довольно улыбнулся и… получил точно такой удар, как и накануне. Его друг оттолкнул Настю и нагнулся за ружьём, но Валера успел ударить по голове, как по футбольному мячу. Третий занёс топор над офицером, но тот, упав, схватил ружьё и выстрелил парню в грудь. Уронив своё оружие, парень упал, схватившись за живот, дико заорал и затих.
- Валера, ты убил его? – пошептала Настя побелевшими губами.
Парни, привстав, тоже со страхом смотрели на лежащего друга.
- Умер, что ли? – с испугом спросил один.
- Не должен, - не уверенно ответил другой. – У меня там соль заряжена была.
Настя наклонилась и потрясла парня за плечо:
- Ты жив?
- У-у-у!!! – завыл парень.
- Значит, так, - произнёс капитан Дроздов, доставая деньги. – Вот вам десять рублей, и мы квиты, ещё раз встретимся – пеняйте на себя.
Убедившись, что с парнем всё в порядке, влюбленная парочка отправилась в сторону посёлка.
- Валера, представь себе, что он умер! – задумавшись, произнесла Настя. – Тебя сразу бы из армии уволили.
- Если учесть, что вместо командировки я был у тебя.
- И что ты на это скажешь?
- Больше мы с тобой ни в какие драки не вмешиваемся. Ведем себя тихо, без всяких приключений.
- С приключениями интересней, - вздохнула женщина. – Но до завтра, думаю, ничего интересного не случится.
- Почему не случится? Грибы пожарим. Да и вся ночь впереди.

Дома они быстро пожарили картошку с маслятами, отложив обработку остальных грибов «на потом». После прогулки в лесу аппетит был волчий, и сковородка быстро опустела.
- Я бы повторил, - сыто улыбнулся Валера. – Давай почистим на вечер и грузди засолим!
- Знаешь, что, дорогой, этим займусь я. Помоги всё в огород к колодцу вынести. А ты убери остатки лавочки, которая между яблонями стоит. Она совсем развалилась. Помню, когда совсем маленькая была, с неё яблоки с дерева срывала. Дед мне тогда сказал, что и он помнит эту лавочку с детства.
- Сделаю.
- Не думай, что это так просто, она крепко в земле стоит.
Настя мыла грибы и любовалась, как любовник ловко орудует ломом и лопатой. А лавочка действительно была сделана на века, по крайней мере, простояла не менее ста лет. Фундамент был каменный, приходилось разбивать его с помощью лома, и работа двигалась не так быстро, как хотелось. Наконец, всё разбито и удалено с участка. Валера решил перекопать это место, сравняв землю.
Лопата вывернула остатки чего-то деревянного с куском слизистой массы. Взяв палку, он покопался в ней и вытащил что-то длинное и желтеющее.
- Настя, иди сюда! – крикнул землекоп. – Смотри, что я нашёл!
Очистив найденную вещицу от какой-то густой смазки, увидели массивную золотою цепочку с камнем зелёного цвета в оправе.
- Что это? – удивлено, спросила женщина.
- Кажется, мы клад нашли.
- И что тепе

ой инстинкт затмил всё.
Видел бы их кто-нибудь, голых и грязных, среди полчища кровожадных комаров. Костёр удалось разжечь минут через пятнадцать, к этому времени тела стали красными от укусов.
- Всё, нарыбачились! – рассмеялся Валерий, глядя на спутницу.
- Представляю, на кого я похожа!
- Быстро сушим одежду и домой! Уху варить.

Но, вернувшись домой, смогли лишь раздеться и намазать свои тела, каким-то дедушкиным средством от комариных укусов. Сон тут же сморил их.

- Настя, здесь магазин, когда закрывается? – разбудил Настю голос любовника.
- Какой магазин? Ты что надумал? – пробормотала спросонья.
- Надумал уху варить и рыбу жарить. Уже почистил. Но у тебя ни хлеба, ни подсолнечного масла нет.
- До семи он. Время шесть, - женщина встала с кровати. – Пошли вместе прогуляемся. Сама в этом магазине лет пять не была.

- Ну и рожи у нас, - покачала головой Настя, когда подошли к магазину. – Хоть бы народу не было.
- Мне кажется, мазь твоего деда хорошо помогает, зуд прошел. Думаю, через два дня как огурчики будем.
В магазине был лишь один посетитель, высокий подвыпивший парень, уговаривающий продавщицу дать ему бутылку водки в долг. Подошли к прилавку, купили продуктов и, немного подумав, бутылку самой лучшей водки под звучным названием «Экстра». Валера достал из кармана перегнутую стопку купюр и рассчитался с продавщицей.
Не успели выйти из магазина, как их догнал тот подвыпивший парень.
- Мужик, дай трояк! – приказал грубым голосом.
- А больше тебе ничего не надо? – рассмеялся офицер.
- Я ведь могу и всё отобрать.
Парень размахнулся и ударил Валеру в живот, но в ответ получил такой удар по челюсти, что, отлетев к забору, долго не мог придти в себя.
- Ну, всё, ты покойник! – прокричал «грабитель», оправившись от удара, и исчез за магазином.
- Ты и драться умеешь? – в голосе Насти слышалось восхищение.
- Не буду хвастать, но во времена своей молодости был чемпионом лётного училища по боксу в полутяжёлом весе.
- А сколько тебе лет, старик? – рассмеялась женщина.
- Уже тридцать.
- Да, для мужчины это глубокая старость.
- Для мужчины – нет, а вот для спортсмена – старость.
- А если сейчас деревенские соберутся и придут тебя бить?
- Думаю, отобьемся, - улыбнулся в ответ Валера.
- А каковы наши дальнейшие мероприятия?
- Вечер пройдёт, как и вчера.
- Но вчера у нас было больше сил.
- Но вчера у нас не было водки.
- Товарищ капитан, ты алкоголик?
- В том-то вся и прелесть, что пью очень редко, - улыбнулся бравый офицер. – И не могу представить, что буду вытворять этой ночью.
- Тогда и я напьюсь, - пообещала женщина.
- Ночь будет незабываемой.
- Ладно, а на завтра какие планы?
- Пойдём в лес.
- Только не на рыбалку, - замахала руками Настя.
- Здесь, в лесу грибы есть?
- Конечно.
- Значит, готовим корзины. А вечером жарим картошечку с грибами.
- Есть, как хочется!
- Через час мы будем объедаться ухой и жареной рыбой.
- Валера, пошли быстрее домой.

Уха получилась на славу, наваристая, душистая, и их огромные деревенские чашки моментально опустели. Огромные куски рыбы, пережаренные с луком, так же выглядели аппетитно, но съесть смогли лишь половину сковородки.
Выпитые под рыбные блюда две рюмочки водки приятно кружили голову, и вчерашний вечер повторился с той же страстью безумных любовников.
***
- Настя, здесь кругом леса, а мы километров пять лишних протопали, - проворчал Валера.
- Я тебя на самые грибные места привела. И для жарки наберём и груздей для засолки.
- Для засолки-то зачем? Они раньше недели не засолятся.
- Ты что, последний раз ко мне приходишь? – надула губы Настя.
- Ну, если груздей наберём и засолим, придётся прийти попробовать. Они так хорошо с варёной рассыпчатой картошкой идут.
Неяркие коричневатые подберёзовики и малиновые подосиновики попадались довольно часто, и корзины наполнились до половины, когда среди опавшей хвои стал мелькать бугорки спрятавшихся груздей. Разгребая хвою вокруг этих мест, находили всю грибную семью и через какой-то час корзины наполнились доверху.
- Ничего себе! – воскликнул Валера. – За два

поцелуя, в своей кровати. За окнами брезжил серый рассвет, старые ходики показывали четыре часа. Перед ней стоял свежий и побритый любовник, а на столе чашки, из которых исходил аромат настоящего, подумать только, кофе.
- Валера, как я здесь очутилась? – спросонья спросила женщина.
- Мы на рыбалку собирались, - оставил он Настин вопрос без ответа.
- А откуда этот напиток?
- Офицер-лётчик имеет право взять в командировку маленькую баночку растворимого кофе. Всё, вставай!
Пока женщина мылась, одевалась и пила кофе, Валера успел проверить удочки и накопать червей.

Солнце ещё не взошло, когда они подошли к небольшому лесному озеру, окутанному туманом, который постепенно рассеиваясь, открывал зеркальную гладь. Отыскали лодку и без труда открыли замок. Даже огромная железка, привязанная вожжой, присутствовала в ней в качестве якоря. Посадив женщину на нос лодки, он оттолкнул судёнышко от берега и погрёб на середину озера.
- Здесь глубина большая, - предупредила Настя.
- Не бойся, не утонем!
- Греби вон туда, к камышам, - со знанием дела произнесла внучка рыбака. – Там в теплые дни рано утром язь ловится. Дед иногда таких рыбин приносил, тебе и не снились.
Валера остановился метров за десять до противоположного берега. В этом месте лес стоял зеленой стеной у самого берега.
- Здесь что, нога человека не ступала? – удивлённо спросил он у рыбачки.
- Ступала, у кого лодка есть, а пешком сюда трудно дойти, места болотистые и комаров много. - Настя стала разматывать удочку. – Делай глубину метра два и забрасывай к камышам!
Несколько минут они просидели в тишине, уставившись на неподвижные поплавки. Но вот поплавок на Валериной удочке дёрнулся и ушёл под воду. Он подсёк и ловко выудил рыбину около килограмма весом.
- Не зря приехали, - улыбнулась женщина. – Хорошую уху обещаю.
- Я и жареную рыбу люблю, - улыбнулся он в ответ.
Вот поплавок дёрнулся и на её удочке, и в лодке затрепыхался ещё один язь, правда, поменьше. Через минуту такого же вытащил и Валера.
- Твоя очередь, - с удовольствием произнёс он, снимая с крючка рыбу.
И словно повинуясь его словам, Настин поплавок резко ушёл под воду. Она попыталась вытащить, но удочка, согнувшись дугой, уходила вниз. Рыбачка азартно вскочила, и в это время рыбина резко дёрнулась в сторону. Не удержавшись, Настя, взмахнув руками, упала в воду и… скрылась в глубине.
Оцепенение длилось секунду. Офицер, словно простой солдат, за считанные секунды сбросил фуфайку, старые ботинки, и прыгнул с лодки.
Настю нашел сразу под лодкой, видно, попытавшись вынырнуть, ударилась о днище. Схватив за капюшон старой штормовки, вытащил из-под лодки и поплыл к берегу. Там, положил женщину на сухое место, стал делать искусственное дыхание. Утопленница зашевелила губами, закашлялась, изо рта полилась вода. Валера перевернул её на живот и тут раздался крик ужаса, а затем плач.
- Успокойся, успокойся! – нежно обнял. – Ну, наглоталась немного воды. Всё же в порядке.
- Чуть не утонула, - всхлипывала та. – Головой об лодку ударилась.
- Я же рядом был.
- Молодец ты, Валерка! - уткнулась женщина ему в грудь и рассмеялась сквозь слезы. – Настоящий мужик.
- Раздевайся!
- Зачем?
- Замерзнешь в мокрой одежде. Я пока за лодкой сплаваю. Там в фуфайке спички остались – костёр разведём.
Настя пришла в себя и стала снимать и выжимать одежду, а Валера, раздевшись до плавок, поплыл обратно к лодке. Забравшись в неё, взял в руки вёсла. И тут взгляд упал на камыши, где из воды виднелся конец удочки. Азарт взял верх и, подплыв к камышам, схватил снасть. Рыба дёрнулась, но крепкие мужские руки стали медленно подтягивать её к лодке. И вот на дне затрепыхался язь, несоизмеримо больший, по сравнению с лежащими на дне лодки рыбами.
- Обнаглел? Меня здесь комары заели, а ты рыбачить вздумал, - встретила его с упрёком Настя, но тут же, забыв обо всём, произнесла. – Ничего себе рыбина!
- О, да ты совсем замёрзла?
Обнял, стоящую в одних трусиках и лифчике женщину, и тепло растеклось по их телам. Забыли о холодном утре, о недавнем происшествии, основн

в понедельник.
Посмотрел на худенькую фигурку жены. Любил ли он её? Любил, без сомнения. Вот только детей у неё никогда не будет. Понимая это, жена считала себя виноватой перед ним. Интимная жизнь доставляла всё меньше и меньше радости. Вот и сейчас перед глазами Валеры невольно возникла соблазнительная фигура Анастасии. И не было желания ехать в командировку, хотелось к ней в загородный дом.

В шестнадцать ноль-ноль он прибыл в аэропорт и, взяв забронированные билеты, вышел в сквер, где должен был встретиться с майором Капустиным. Но тот особо не торопился.
- Молодой и красивый, хочешь, погадаю? – возле него возникла молодая симпатичная цыганка. – Не смотри, что я молода, никто лучше меня не сможет угадать твою судьбу. Всю правду скажу.
- Сколько берёшь? - Валера оглянулся, сквер был пустынен, а просто так стоять скучно.
- Рубль.
- Ладно, гадай! – отдал требуемую сумму.
- Ты стоишь на распутье, перед тобой две дороги, - стала вещать гадалка о дальнейшей судьбе Валеры. – По первой пойдешь – ждёт тебя старуха с косой. По второй пойдёшь – ждёт тебя девица-красавица и приключения невероятные и опасные. Благополучно окончатся те приключения, но пожалеешь, что не пошёл по первой дороге.
- Дроздов, ты с ума сошёл? – раздался голос подошедшего друга. – Увидел бы кто эту картину: цыганка гадает советскому офицеру в форме военно-воздушных сил.
- Да ладно, Миша! Тебя долго не было, вот и решил немного развлечься.
- Пошли! Сорок минут до посадки осталось. Что нагадала-то.
- Две дороги, которые ждут меня в ближайшем будущем. До конца во всём разобраться ты помешал.

Войдя в здание аэропорта, они бросили взгляды на кассы, где с десяток человек, надеясь на чудо, пытались заполучить заветный билет до Москвы.
- Сергей Степаныч! – вдруг окрикнул одного, из стоящих в очереди, Капустин.
- Здравствуй, Миша! – мужчина хмуро поздоровался с офицерами. – Сестра в Москве при смерти, а я улететь не могу.
- Попробуем помочь! – Михаил направился к кассе для военнослужащих, но вскоре вернулся. – Извини, Сергей Степаныч! Ни одного места.
- Миша, давай отойдём! – махнул головой капитан. Когда отошли в сторону, предложил. – Пусть под моей фамилией летит туда и обратно. С летчиками и стюардессами договорюсь. Командировка всё равно формальная. Отметишь командировочные удостоверения, а в понедельник в части встретимся, расскажешь, что там происходило.
Капустин на минуту задумался, но увидев, грустное лицо своего хорошего знакомого, махнул рукой:
- Иди, договаривайся!

Через полчаса самолёт благополучно вылетел в сторону столицы. А ещё через час Валера постучал в ворота добротного дома в пригородном поселке.
- О-о-о! – раздался удивленный возглас Анастасии. – Ты же в командировке?
- Настоящий советский офицер должен быть храбр и держать своё слово.
- А я, дура, сомневалась в храбрости капитана Дроздова, - залилась счастливым смехом хозяйка.
Он затолкал женщину во двор и жадно обнял.
- Подожди, так дела не делаются, – рассмеялась та в ответ. – Сначала дрова наруби и баньку истопи.
- У тебя и баня есть?
- А как же! Иди, переодевайся.
В старых коротких брюках и клетчатой рубашке капитан всё равно не был похож на деревенского, аккуратная стрижка и военная выправка выдавали его. Вот дрова он колол, как заправский мужик, огромные чурбаны разлетались от мощных ударов бывшего спортсмена. Молодая женщина невольно залюбовалась его вздувающимися мышцами и сильными ладонями, в которых с удивительной быстротой мелькал тяжелый дедушкин топор. Перетаскав нарубленные дрова в сарай, Валера спросил у хозяйки:
- У вас здесь и озеро есть?
- С чего ты спросил?
- Рыболовные снасти в сарае лежат.
- Дед мой рыбной ловлей увлекался. Хочешь, завтра на рыбалку пойдем? У нас и лодка на озере стоит, а я все дедушкины места знаю.
- Ты ещё спрашиваешь!
- Ладно, иди, топи баню. А я на кухне похозяйничаю.

Любовники не могли оторваться друг от друга, хотелось ещё и ещё, хотелось чего-то большего, безумного. Обессиленные, заснули на лежанке, не в силах дойти до дома.

Проснулась Настя от нежного

Эта история случилась давно, когда не было сотовых телефонов, а простые – далеко не в каждой семье. Дозвониться в другой город можно было лишь в главпочтамте, прождав пару часов, пока соединят. Билеты на самолёт простому человеку удавалось достать, лишь простояв многочасовую очередь. Офицеры своим женам изменять боялись, но изменяли. А самым страшным наказанием для них была не смерть, а исключение из партии. В наше время эта история произойти просто не могла.

Сегодня, в пятницу, одиннадцатого августа тысяча девятьсот семьдесят второго года, полётов не предвиделось. Капитан Дроздов пришел на работу пораньше, чисто выбритым и пахнущим одеколоном. Привык, что женщины оглядываются ему вслед, даже в части, где этих женщин было раз в сто меньше представителей сильной половины человеческого рода. Его же интересовала лишь одна.
Соблазнительную фигуру Насти заметил издалека, и слегка изменив направление, отправился в архив полка. Историю своей части Валера Дроздов знал хорошо. Но архивом заведовала лейтенант Ямская Анастасия Борисовна, очень строгая девушка двадцати пяти лет.
В архиве стояла тишина. Лишь пройдя несколько стеллажей, Валера заметил хозяйку, которая подняв руки, рассматривала какую-то папку на верхней полке. Бравый офицер подошёл и обнял её за талию между юбкой и офицерской рубашкой.
Женщина склонила голову назад, а его руки заскользили по голому телу в разных направлениях.
- Дроздов, ты совсем обнаглел? – прошептала томно. – Вот пожалуюсь на тебя полковнику Козлову.
- За одну ночь с тобой готов хоть на эшафот, - простонал капитан.
- А ты со мной справишься, если у нас будет такая ночь?
- В этом не сомневаюсь.
- Дроздов, забыл, что находишься на службе? Убери руки!
- Точно, когда-нибудь застрелюсь, услышав в очередной раз твой отказ, - тяжело вздохнул офицер.
- У тебя, Валера, никаких проблем. Живешь с молодой женой, каждой вечер любовью занимаешься, - последовал тяжёлый вздох. – А я женщина одинокая, никто меня не любит. К тому же от бабушки дом в Смородинке достался, порядок там нужно навести. Уезжаю сегодня на два дня. Представляешь, каково мне будет одной, без мужских рук?
- Настоящий офицер женщину в трудную минуту не бросит.
- Тогда вот тебе адресок, - чиркнула на листочке. – Сможешь вырваться, забегай! Иди, иди! Сержантик какой-то под окном стоит, не иначе, тебя ищет.
Едва Валера вышел из отдела, к нему, действительно, бросился сержант:
- Товарищ капитан, вас вызывает полковник Козлов.
- Свободен! – улыбнулся офицер.

Около штаба части стоял его друг майор Капустин и курил сигареты «Ту-134».
- Здорово, Миша! – протянул руку Дроздов.
- Тебя тоже вызывает?
- Да. Что случилось-то?
- Не знаю. Вон сам идет, сейчас расскажет.
- Зайдите! – кивнул Козлов, отдавшим честь офицерам.
Полковник положил фуражку на стол, открыл форточку и, указав на стулья, произнёс:
- Полетите в командировку в Балашиху.
- Леонид Матвеич, на «мигах» в Балашиху? – в глазах майора читалось удивление.
- На самолете «Аэрофлота» до Москвы, - полковник повысил голос. – Затем на электричке до места назначения. Опытом обмениваться будете.
- Тогда другое дело, - улыбнулся Капустин. - Когда вылетаем?
- Сегодня вечером. Вернётесь в понедельник. Всё, свободны!

- Валера, что такой кислый? – Капустин хлопнул друга по плечу. – Три дня свободы, а обмен опытом – это для «галочки».
- У меня другое мероприятие намечалось, - тяжело вздохнул капитан.
- Валера, догадываюсь, что за мероприятие. До начальства дойдёт, вас обоих по головке не погладят.
- Ты о чём? – Дроздов удивленно поднял голову.
- Так, о погоде, - улыбнулся в ответ Михаил и добавил уже серьёзно. – Вот моё удостоверение. Возьмешь на обоих билеты и подождешь меня в сквере возле аэропорта.

Дверь открылась, и Валера увидел радостно сияющие глаза Полины, поцеловал жену в губы и грустно произнёс:
- Нас с Капустиным в командировку на три дня отправляют в Балашиху. Сегодня вечером вылетаем.
- Валера, я так боюсь, когда ты на своём «миге» летаешь.
- На этот раз мы летим на обычном пассажирском «ТУ». Вернусь

».
Пятый попробовал подняться, но весь зад словно онемел, и он рухнул на землю.
«Грохочущая машина пройдёт рядом. Этого нельзя допустить».
Перебирая передними лапами, пополз наперерез танку. Пёс уже не чувствовал боли. В его собачьей голове оставалось одно чувство, чувство долга перед хозяином. Боль была невыносима, но четвероногий воин, из последних сил перебирая передними лапами, полз наперерез танку. Он успел, огромная гусеница нависла над ним.
«Сейчас выйдет Володя, потреплет по спине и даст вкусной похлёбки с косточкой…», - мелькнула в его голове последняя мысль.

Воины даже не осознали, что произошло, просто вжались в землю. Раздался грохот, и наступила тишина, пахнущая гарью.
Прошло несколько минут этой оглушающей тишины. Виктор встал на четвереньки и, покрутив головой, пополз к солдату.
- Жив? – спросил он, отгребая землю с его головы.
- Что это, товарищ старшина? – спросил тот.
Парень провел рукой по грязной голове, и в его ладони остался маленький железный кружок с цифрой пять.
- Вдень, парень, сюда крепкий шнур и носи как самый дорогой медальон! - задумчиво произнёс старшина. – И всю жизнь помни, кто тебя спас от смерти!

доложил старшина. – Сказали, что поможет против танка.
- Ерунду говоришь, Москалёв. Лучше бы противотанковую пушку прислали.
- Товарищ старший лейтенант, танки! – раздался чей-то взволнованный голос.
- Вот так, Виктор, - обратился командир к старшине, разглядывая в бинокль наступающих фашистов. - Мы с тобой и три десятка молодых ребятишек, которые даже окоп не успели вырыть, а против нас два взвода, танковый и пехотный. Уверен, там не зелёные новобранцы.
Офицер бросился расставлять своих подчиненных. Старшина привязал Пятого к деревцу, одиноко растущему на опушке, и побежал помогать командиру взвода.
- Сытин, Кравченко и Степанов, взяли противотанковые гранаты и ползком вон к тому бугру! - командовал лейтенант. - Пулемёт за тот пригорок! Москалёв, находись рядом с ними. В крайнем случае, сам будешь стрелять. Остальные окопались на расстоянии десяти шагов друг от друга. Кто побежит назад, пристрелю как собаку.
Сделав короткую остановку в полукилометре от нашей цепи, танки произвели по выстрелы. Три солдата выползли из-за бугра навстречу танкам, но тут же раздались автоматные очереди и те распластались неподвижно на земле. Танки сделали ещё по выстрелу. Раздались крики раненых и умирающих.
Лейтенант оглядел своих перепуганных молодых солдат, плюнул с досады и, взяв две противотанковые гранаты, крикнул:
- Москалёв, за старшего остаешься. Прикрой меня! Остальные по пехоте противника, огонь!
Винтовки были далеко не у всех, и стрелять приходилось по врагам, идущим за своими бронированными машинами. Но «заговорил» наш пулемёт, несколько немцев упало, остальные стали теснее жаться к танкам. Очередные выстрелы танковых пушек буквально стерли с лица земли советских воинов.
Тут случилось неожиданное. Один из солдат с противотанковыми гранатами оказался жив. Он приподнялся и бросил их под передний вражеский танк. Раздался взрыв, и тот окутался дымом и пламенем. Прикрываясь этим дымом, лейтенант быстро подобрался ко второму танку и подорвал его, но тут же упал, сраженный автоматной очередью.
Вновь застрочил советский пулемет, раздались одиночные винтовочные выстрелы. Цель была близка, и гитлеровские солдаты падали почти после каждого выстрела. Очередной снаряд, выпущенный из последнего танка, разорвал наш пулемёт вместе с расчётом.
Старшина, стряхнув с головы землю, попытался подняться, но упал, схватившись за раненую ногу. Огляделся, казалось, никого не осталось в живых, кроме него и немецкого танка, приближающегося с каждой секундой. Противотанковые гранаты кончились. Да и было их всего восемь штук. Москалёв стал отползать. До танка оставалось метров триста, но тот не стрелял, а просто ехал на человека. И тут раздался душераздирающий крик чудом оставшегося в живых молодого солдата:
- Спаси меня, господи! Я не хочу умирать!
Увидев приближающийся танк, парень пополз назад, затем закрыв голову руками, стал вновь молиться богу.
- Замолчи! – крикнул старшина. – Никто нас теперь не спасёт. Хотя…
Подполз к дереву, отцепил ошейник, скулившего от нетерпения пса, посмотрел на бирку.
- Пятый, родной, выручай! Вперед!
«Наконец-то, - пёс радостно бросился навстречу танку. – Так сильно есть хочется».
Старшина, подполз к ревущему солдату и, толкнув его в ямку, крикнул:
- Голову руками закрой!
- Спаси меня, господи! Я не хочу умирать, - повторял парень, закрыв голову руками.
И тут раздалась автоматная очередь. Стрелял оставшийся в живых фашист, возможно, последний, стрелял по собаке. Одна из пуль достигла цели, пёс дёрнулся и затих. Старшина бросился к одному из убитых красноармейцев, схватил его винтовку и несколько раз выстрелил в стрелявшего.
Пожилой воин обессилено лежал на желтой траве и обреченно смотрел на умирающего пса и танк. Который через минуту раздавит его и юного солдата, переставшего плакать и также обречённо смотревшего на неминуемо приближающуюся смерть.

Боль пронзила всё тело, нога онемела, а ноша на спине стала невыносима тяжела.
«Что же я разлёгся? – мелькнуло в голове раненого пса. – Ведь там Володя ждёт. Подведу его. Надо вставать

кого вкусного запаха. Тут раздалась команда:
- Вперёд!
Шерсть встала дыбом, ужас сковал разум, но оставался участок собачьего мозга, отвечающий за долг перед хозяином, и он побежал под танк. Танк остановился, уже нависнув гусеницами над собакой. Подошёл инструктор, вновь потрепал по загривку и накормил.
«Володя придумывает всё новые и новые испытания, - думал пёс, слушая хозяина. – Как я сегодня испугался. Знал бы об этом хозяин».

Они подходили к лагерю, когда их остановил пожилой военный.
- Сержант, почему собаку без поводка водишь?
- Она умная, товарищ лейтенант. Да и в инструкции записано, что в ошейнике вести лишь на работу, а обратно им вроде незачем.
- Ты что здесь умничаешь? – повысил голос офицер и шагнул к хозяину.
- Пятый, назад! – крикнул Владимир.
Но пёс уже бросился на человека, посмевшего таким тоном разговаривать с его хозяином.
Инструктор быстро надел ошейник, но лейтенант, опомнившись, выхватил из кобуры пистолет.
- Товарищ лейтенант, не стреляйте! – бросился между ними Владимир. - Ему уже немного осталось. Он сегодня под идущий танк бросился. Пожалейте, товарищ лейтенант!
- Да, боевой у тебя пёс, - примирительно произнёс офицер. – Пристрелить бы его, но дела на фронте тяжелы.
- Спасибо, товарищ лейтенант!
- Все у тебя такие боевые?
- Двое не могут страх пересилить. Несколько раз пытался, бесполезно.
- Позвоню. Завтра за ними приедут.

Очередной день преподнес и очередные неожиданности. С утра приехала машина, от которой так отвратительно пахло мылом. Все в ужасе заметались по клеткам, но увезла та лишь двух собак. Другая неожиданность была для нашего пса более неприятна. Выведя его из клетки, Володя надел ошейник и передал поводок другому военному, приказав:
- Иди!
Как неприятно идти с чужим. Пятый пару раз оглянулся, но натыкался на строгий взгляд хозяина. Его привели на тоже поле, и всё было по-вчерашнему, но команду: «Вперёд!» подал другой человек.
«Выполнять или нет? – мелькнуло в голове пса. – Володя сказал: «Иди!», значит нужно подчиняться».
И он побежал под грохочущий танк. Вновь танк остановился в нескольких сантиметрах от него, и тут появился его Володя.
«Я вновь посмел засомневаться в нём. Это просто очередная проверка моей преданности», - стал радостно лизать руки своему хозяину, наливающему в миску его любимую похлёбку.
Пёс безропотно позволил ему надеть ошейник и счастливый возвращался обратно.

Наутро Пятый был готов к очередным испытаниям. На этот раз вывели сразу всех собак, и чужой инструктор посадил их в машину. Долго тряслись по дорогам, прежде чем покинуть эту громыхающую коробку. Его поводок взял другой военный и повёл на другое поле, с грохочущими танками, свистом пуль и запахом гари. Вновь стало страшно, но пёс, вновь, пересилив страх, бросился под гусеницу.
Танк, конечно же, остановился и вышел Володя. Похвалил, накормил и, собрав всю свору, повёз обратно домой.

Подобное продолжалось ещё три дня. Добавились взрывы, горящая трава и тому подобное, но Пятый с честью выходил из любых испытаний. Он был твёрдо уверен, чтобы ни случилось, придет его Володя, похвалит и накормит теплой похлёбкой с косточкой.

В этот день инструктор, как всегда, вывел его из клетки. Пёс сразу почувствовал, что настроение у хозяина не такое, как обычно. Инструктор подвёл к машине, затем, обнял и поцеловал в нос:
- Прощай, Пятый! Прости, если сможешь!
«Что Володя так расчувствовался? Наверно боится, что я его подведу».
***
Их долго везли в машине, затем разместили в каком-то блиндаже. Там всем надели сумки и стали выводить по одному. Его поводок отдали пожилому военному. Сопровождающий их офицер проворчал:
- Звать его Пятый и бирка на ошейнике с тем же номером. Не кормить! Впрочем, вас инструктировали. Вам понятно, товарищ старшина?
- Так точно, товарищ лейтенант!
Новый наставник взял его за поводок и повёл. Шли долго, пока не пришли на обычный, как показалось псу, полигон. Солдаты торопливо рыли окоп.
- Зачем вызывали? – раздался рядом громкий командирский голос.
- Вот собаку дали, товарищ старший лейтенант, -

пленников в неизвестном направлении.

К вечеру их привезли в какую-то воинскую часть и рассадили по отдельным клеткам, в которых стояли миски с водой. Клеток было десять. Появился солдат и, достав полбулки хлеба, разрезал на десять частей. Подошел к первой клетке смело открыл. Надел на собаку ошейник, и что-то крикнув, дал её кусочек хлеба. Дошла очередь и до него. Смелость человека смутила пса, кроме того, вкусно пахло хлебом.
- Пятый! – громко крикнул солдат и бросил кусочек.
Пёс проглотил его моментально. От такой маленькой порции голод лишь усилился, а в голове стоял окрик «Пятый!».
«Что это означает? – подумал пёс. – Наверно, моя новая кличка. Старую я уже забыл. Надо полакать воды и лечь».

Всю ночь ему слышался этот окрик, и виделись съедобные кусочки. Утром их по одному стали куда-то выводить. Вернувшиеся выглядели довольными и от них шел умопомрачительный запах. Вот вывели и его. Привели на какое-то поле с огромными машинами, от которых пахло гарью и соляркой. Но из-под одной…
- Пятый, ищи! – крикнул солдат и снял ошейник.
«Да что там искать? – пёс побежал к огромному танку, стоящему на бугре. – Волшебный запах исходил именно оттуда».
Бросился под гусеницу и стал лизать теплый солдатский котелок. Подошёл новый хозяин и произнёс довольным голосом:
- Молодец!
Достал миску и налил из котелка теплой похлёбки, вкусно пахнущей мясом. Бедный пёс забыл, когда в последний раз ел подобное, а затем солдат достал кость с остатками сухожилий. Бедное животное зарычало от восторга и испуга, что кто-то отнимет у него эту косточку. Проглотив всю еду, вылизал языком миску и, помотав головой в знак благодарности, поднял переднюю лапу.
- Никак хочешь познакомиться? – солдат, улыбнувшись, протянул руку. – Володя.
Пятый в знак благодарности лизнул её и преданно посмотрел в глаза своего нового хозяина.

Засыпая вечером в своей клетке, довольный пес мысленно наслаждался своим положением:
«У меня есть хозяин. Володя, очень добрый и хороший. Я всегда буду ему служить, лишь бы он не забывал о миске теплого супа с косточкой».

На следующий день хозяин привёл его на знакомое поле, зачем-то прикрепил к спине две тяжелые сумки и лишь, затем подал команду:
- Искать!
«Сумки, конечно, сильно мешают, - мелькнула мысль у пса. - Но это пустяки, по сравнению с ожидаемой пайкой».
Он не обманулся в своих ожиданиях. После того, как забежал под танк, подошедший инструктор, снял со спины сумку и преподнес заслуженную награду.
- Обратно пойдешь без поводка, - улыбнулся Владимир. – Ты пёс умный, а как тебе возвращаться обратно в клетку, с ошейником или без, в инструкции не прописано.
«О чём там мой хозяин говорит? Наверно хвалит меня. Как приятно идти рядом с ним, сытому и довольному».

На третий день Пятый заметил, что не все псы возвращались в приподнятом настроение. Двое были злыми и голодными. Вот к его клетке подошел Володя и всё страхи улетучились. Знакомое поле, сумки на спине. И вдруг танк загремел и затрясся, от него резко запахло соляркой, перебивающей приятный запах вареного мяса.
- Вперёд! – раздалась команда хозяина.
В душе собака боролись два чувства: страха и верности долгу перед новым другом. Второе, подогреваемое и чувством голода, победило, и он бросился под колеса грохочущего танка. Грохот прекратился, а подошедший Володя ласково потрепал по спине и снял сумки:
- Молодец! Лопай – заслужил!
Возвращались вновь без поводка, и пёс под разговор человека думал про свои новые приключения:
«И как я мог усомниться в своём хозяине? Разве он мне не друг? Не пойму, зачем ему это всё нужно? Охранять дом – это понятно. Заступиться за хозяина или пойти с ним на охоту – тоже понятно. Но бросаться под грохочущую машину и получать за это суп с мясом – не понятно. И ладно. Нравится это хозяину – буду исполнять, никакой грохот и запах меня не остановит».

Но испытания следующего дня заставили сжаться сердце храброго пса. Вначале всё было, как и в предыдущий день. Его привели на поле, надели сумку, танк заревел и… пошёл на него, грохоча и лязгая гусеницами, и ника

ПЯТЫЙ

Он подошёл к огромному щиту с надписью «Родина-мать зовёт!», понюхал угол и побежал дальше. Ужасно хотелось есть, но ничего съестного не валялось. Пёс обежал ещё несколько дворов, бесполезно:
«Почему всё изменилось? - не мог понять он своим собачим разумом. – Ещё по весне у меня был хозяин, который кормил вкусными объедками. Была своя конура и кличка. Нормальная жизнь закончилась после того, как стал раздаваться этот ужасный грохот, с каждым днём всё ближе и ближе. В воздухе стал чувствоваться отвратительный запах дыма и гари.
В тот ужасный день взрыв смел с земли хозяйский дом и родную будку, из которой едва успел выскочить. После этого пришлось уходить всё дальше и дальше. Жизнь среди пепла и гари была невыносимой. Теперь я ничей. Никто не бросает кусочков хлеба и других вкусных вещей, и найти что-нибудь съестного с каждым днём становится всё труднее».
В одном из дворов пёс увидел обглоданные кости, от которых пахло чем-то ужасным, принюхался:
«Это же кости моей подруги, с которой мы недавно вместе бегали по дворам. Кто так поступил с ней? Возможно, люди. Сейчас им нельзя доверять».
Увидел парнишку лет двенадцати. Тот, посвистывая, показывал ему что-то в руке.
«Неужели повезёт? – пёс направился к парню. – Ничем съестным не пахнет, а за деревом стоит другой мальчишка с камнем в руке, вон ещё один. Бежать немедленно!»
Резко повернулся и побежал, вслед полетели камни, один больно задел спину. Впереди показалась спасительная подворотня, шмыгнув в которую, несчастный пёс оказался в чьём-то дворе, а затем и в густых кустах. Зализав неглубокую рану, вновь отправился на поиски пищи.

Проплутав несколько часов, так и не найдя ничего съестного, бедолага подошел к чистой луже и напился, надеясь заглушить голод, но тот стал совсем нестерпимым.
Этого мужчину он почуял издалека. От него пахло чем-то вкусным, и несчастное животное стало осторожно приближаться, опасаясь непонятных палок, находящихся у него в руках. Увидев это, тот положил свою ношу на землю.
- На! – громко крикнул человек и бросил что-то на землю.
От предмета пахло чем-то вкусным, и пёс подошел. Это была какая-то грязная бумага, внутри которой что-то находилось, сводящее своим запахом с ума. Помогая лапой, пёс стал разрывать бумагу, совсем забыв об опасности. Огромная сетка полностью накрыла его. Несчастный бросился в сторону и окончательно запутался в ней. Человек ловко освободил пса и надел ему ошейник.
- Не бойся! Пока с тобой ничего страшного не случиться, - проворчал человек и повел собаку за собой.

Его затолкали в загон, где было еще с десяток подобных ему бездомных псов. Всю ночь они лаяли и выли, чувствуя неожиданный поворот в своей судьбе.
Утром голодные собаки уже безропотно ждали своей участи. Одна за другой прибыли две машины.
«Как страшно пахнет из той серой огромной коробки, - испуганно думал пёс, как, и его друзья по несчастью. – Так страшно пахнут маленькие тёмные кусочки, которыми люди моют руки. Из другой пахнет не так страшно, как из первой».
Трое солдат вытащили из загона по собаке и подвели их к пожилому гражданскому в грязном белом халате. Осмотрев первого пса, он указал на серую машину. Бедняга завыл и стал упираться. Сильный удар кованного солдатского сапога оглушил того, ошейник больно врезался в шею. Так бездыханного и забросили в страшную машину, а солдат пошел за следующим. Псы заволновались, попятились вглубь клетки, но на шее одного из них уже оказалась удавка, накинутая ловкой рукой.
Вот и вторую собаку потащили в серую коробку, пахнущую смертью. Паника в загоне усилилась. Третью, после долгого осмотра повели к другой машине. Когда подошла очередь нашего пса, в этой машине было лишь две собаки, остальные – в серой. Его осматривали, а он уже был готов к смертельной схватке с людьми. Пожилой врач, понял состояние загнанной в угол псины и, улыбнувшись, произнёс:
- Ничего тебе, дурачку, плохого не сделаю. Ты большой и здоровый. Живи пока!
И его повели к другой машине. Больше в эту машину никого не посадили, и она повезла трёх четвероногих

ас в госпитале был, - один из парней бросился к окну. – Вон он.
Кто-то выбежал из палаты, а через несколько минут вернулся с высоким офицером.
- Ваш? – спросил один из раненых.
Тот разглядывал раненого, но не признавал.
- Товарищ капитан, не узнаёте? – попытался улыбнуться Николай.
- Леонтьев? Ты живой!? Этого не может быть! - удивлению офицера не было предела. – От вашей машины ничего не осталось, а от вас…
- Я на броне сидел, - промолвил Николай. – Дальнейшее помню с трудом.
- О, дьявол! Я твоей жене цинковый гроб с твоими останками отправил. А какие там, к чёрту, останки? Она же с ума сойдёт, - выхватил телефон и, набрав номер, закричал. – Щербинин сейчас же сообщи в военкомат по месту жительства Кольки Леонтьева, что бы никаких гробов ни было. Он жив.
- Как жив?
- Прапорщик, ты что-то не понял?
- Понял, товарищ капитан! Сейчас всё сделаю.
Офицер нажал красную кнопку и приказал Николаю:
- Говори номер телефона жены! Пока твоя Дашка совсем с ума не сошла.
- Восемь, девятьсот девять, сорок три, пятьдесят четыре и три семёрки.
- Счастливый номер, - улыбнулся капитан.
***
В черном платье и платке она сидела на кровати, уставившись на портрет мужа:
«Вот и всё! Сегодня привезут цинковый гроб. Завтра Колю похороним. Как жить без него? Я должна была почувствовать, что ему угрожает опасность, предупредить. Чувствовала ведь, чувствовала».
Слёзы вновь полились из глаз женщины. Плакала она долго, пока не раздалась мелодия на её сотовом телефоне. Номер был незнакомым.
- Я вас слушаю, - произнесла он срывающимся голосом.
- Даша, я живой, - раздался тихий голос.
- Коля, Коля, Коленька!!! Живой, родной мой!
- Любимая, это ты спасла меня.

, как старому знакомому, открыл шлагбаум. Вышедший лейтенант весело спросил:
- Дядька Тагир, как здоровье внуков?
- Спасибо! Хорошо, - буркнул старик и пошёл в сторону запада, где на фоне заходящего солнца виднелось его селение.
***
- Дашенька, дочка! – мать пыталась привести её в чувство. – Смирись ты, Николая уже не вернёшь, а тебе жить надо, сына воспитывать.
Дочь открыла глаза и посмотрела на икону:
- Спаси и сохрани, господи! Не отнимай его у меня, прошу тебя, Боже всемилостивый!
***
Тагир сделал несколько шагов и остановился, словно налетел на неожиданную преграду, повернулся и крикнул:
- Командир, там, на тропинке за поворотом ваш мёртвый солдат лежит.
- Васильев, заводи машину! – резко приказал лейтенант. – Редькин и Сафутин, за мной.
Через пять минут они были на месте, а ещё через минуту сержант Редькин крикнул:
- Нашёл, - и перевернув того на спину, добавил. - Товарищ лейтенант, а он живой!
- Быстро в машину!

Через час, Алексей Викторович, врач военного госпиталя, осмотрев раненого, произнёс:
- Он в коме, состояние критическое. Не хочет смерть его из своих объятий выпускать. Как его фамилия?
- Не знаю, - пожал сопровождающий его сержант. - Мы его в лесу нашли, у него никаких документов не было.
- Многие из вас на груди свои данные выкалывают. Сейчас посмотрим, - доктор разрезал бурую от крови гимнастерку и горестно промолвил. – Даже если надпись и была, на этом месте вся кожа содрана.
***
- Даша, квитанция на посылку, из Колиной части, - мать протянула дочери бумажку. – Пошли, сходим, пока Вовка спит!

Это были вещи мужа. Весь день она просидела, перебирая их.
«Орден и две медали за боевые заслуги, а говорил, всем дают, боялся, что волноваться буду. Наши с Вовкой фотографии, вот и его. Грустный он на всех, видно скучал сильно, - слёзы вновь подступили к глазам. – Неужели я тебя больше не увижу?»
Долго и тихо плакала, стараясь не расстраивать мать, забавляющую чем-то внука в соседней комнате, затем вновь стала рассматривать его вещи. Это продолжалось долго, отвлек лишь телефонный звонок, надрывающийся на журнальном столике.
- Вас беспокоят из городского военкомата, - раздался ровный голос. – С кем я разговариваю?
- С Леонтьевой Дарьей.
- Извините, но я вынужден вам сообщить: в областной военный морг прибыл «груз двести» с останками вашего мужа, через два дня груз прибудет в наш город по вашему адресу. Будьте готовы!
- А-а-а! – вырвался крик ужаса из горла женщины, упала на колени и громко закричала. – Коленька, не оставляй нас с Вовкой! Мы не сможем жить без тебя!
***
Почувствовал, словно кто-то поднимает его, отдирая от тела, бесчувственно лежавшего на больничной кровати. Видел своё лицо, своё туловище, как бы отдельно от себя. Вся боль оставалась там, а здесь чувствовалась такая легкость, что хотелось как можно быстрее избавиться от ставшей ненужной плоти, лишь невесомые руки ещё касались тела. Последнее усилие… и тут в его умирающем сознание возник крик:
«Коленька, не оставляй нас с Вовкой. Мы не сможем жить без тебя!» - её крик.
Руки дёрнулись назад, всё тело пронзила ужасная боль, а в голове сквозь эту боль раздался, чей-то чужой крик:
- Алексей Викторович, безымянный зашевелился.
- Быстро обезболивающий укол и капельницу с глюкозой! - раздался строгий голос.
Николай скорее понимал, чем чувствовал, чьи-то руки ощупывали его, делали укол, затем тот же голос произнёс:
- Когда закончишь с процедурами, отправь его в общую палату.
- Его? В общую!?
- На нём лишь снаружи нет ни одного живого места, а внутри все органы целы. Сумел вырваться из лап смерти, значит, жить будет. Через пару месяцев, как новенький будет. Узнай, кто он такой.
Но этого Николай уже не слышал.

Открыл глаза. Белый потолок больничной палаты. Трое парней в больничных пижамах разгадывают кроссворд. Вот один из них поднял глаза:
- Смотрите, безымянный проснулся!
Все подбежали к нему.
- Ты кто? – спросил один из них.
- Леонтьев Николай, диверсионная группа разведбата.
- Так вы же все погибли? – удивленно произнёс другой.
- Их капитан только сейчас у н

ав перед иконой на колени, взмолилась:
- Спаси и сохрани, господи! Не отнимай его у меня, прошу тебя, Боже всемилостивый!
***
- Не надо, Борз! - чеченец отвёл руку друга, готовую нажать курок. – Не трать на него патрон, пусть помучается, прежде чем подохнет!»
Тот ухмыльнулся и засунул пистолет за пояс. В следующую минуту они исчезли за густым кустарником.

Пришел Николай в сознание часа через два. К боли, с которой он свыкся, прибавилась другая.
«Кажется, переломал всё, что можно, - подумал с отчаянием. – Не дождётся Вовка своего папку. Нет, надо двигаться дальше!»
Проползти смог лишь несколько шагов до гремящего ручья, теряя от боли сознание. Напился, окунул голову в ледяную воду. Стало легче, но едва прополз десяток шагов, невыносимая боль заставила остановиться.
«Надолго меня не хватит. Осталось два обезболивающих укола. Делаю укол и ползу, пока хватит сил».
Сил хватило метров на двести. После небольшого отдыха ещё на сто по пологому склону, выведшему на лесную поляну, усыпанную черникой. Вспомнил о голоде и стал срывать фиолетовые ягоды, заталкивая их в рот вместе с листьями. Полз от кустика к кустику, срывая ягоды и одновременно приближаясь к цели. Не заметил, как прополз еще метров двести. Но усталость взяла своё, он лег на спину под огромной березой и стал смотреть в небо.
«У них даже берёзы другие, - улыбнулся грустно. – Похожи на наши, но какие-то не такие и называются «раде», а всё равно берёзы. Мы с Дашей первый раз целовались под берёзой».

Коля так и заснул, думая о родном доме, о своей любимой. Проснулся от боли, откликнувшейся на его неловкое движение во сне. Сил не было даже повернуться, даже пошевелить рукой или ногой. Смог достать последний шприц, и сделать себе укол, после окончания действия которого, надежды на спасение не будет.
«Буду ползти в сторону лесной тропинки. До неё с полкилометра. Останется хоть небольшая надежда на спасение. Солнце в зените, когда оно опустится за горизонт, наступит ночь, последняя в моей жизни. До утра мне не дожить».
***
Звонок сотового телефона заставил вздрогнуть. Она схватила трубку. Это был номер для «непредвиденных обстоятельств».
- Здравствуйте, Даша! Это говорит прапорщик Щербинин. Личные вещи Николая я вам отправил бандеролью и документы там, они их с собой не брали, когда уходили на задание.
- Расскажите, как погиб Коля.
- У них задание было взорвать горную тропу, по которой боевики сходили с гор. Они на БМП ехали, взрывчатки полно было. Когда мина сработала, та вся взорвалась. От них ничего не осталось, мы даже не знали, что в цинковые гробы положить. Даша, Даша!!!
***
Он полз, уже не обращая внимания на боль, до крови кусал губы, понимая, если потеряет сознание, то в последний раз, а тропинка всё не появлялась.
«Ещё немного, ещё метров десять, ещё метров пять». Боль ударила по всему телу, перед глазами мелькнул образ любимой жены…

Тагир возвращался домой. Взрослая дочь, выйдя замуж, переехала жить к мужу в соседнее селение. Теперь у него два внука.
«Всё хорошо, если бы ни война, - горестно думал он. - Не разберешь, кто прав, кто виноват. Раньше все в мире жили, а сейчас Зияуддин собрал огромную банду и держит всех в страхе. Русские солдаты пришли и гибнут здесь не понятно зачем».
Здесь тропинка круто поворачивала и лес хорошо просматривался. Тагир проходил здесь много раз и даже в надвигающихся сумерках заметил, за кустами кто-то лежал.
«Вроде человек, не шевелится, может что случилось, надо подойти», - с тревогой подумал он.
В нем боролись два чувства: страха и сострадания. Второе победило. Пройдя по поляне, заглянул за кусты. Это был российский солдат. Весь в крови и без признаков жизни, муравьи ползали по его лицу, рядом кружили мухи. Старик покачал головой торопливо пошел прочь. Уже вышел на дорогу, когда сомнения стали терзать душу:
«Вдруг живой? Живой или мёртвый, узнает Зияуддин, и меня и всю семью вырежет. Не любит, когда чеченцы русским помогают. Да и мёртвый тот воин уже, раз мухи над ним летают».
Тагир подошел к блокпосту. Молодой солдат, улыбнувшись ему

оступен», - раздался металлический голос.
- А-а-а! – закричала Даша, схватившись за голову.
Испугавшись, заплакал и маленький Вовка. Женщина схватила его, прижала к груди и обессилено села на пол. Четверть часа ревела вместе с сыном. Затем, что-то вспомнив, вновь схватила телефон и стала искать номер, найдя, со страхом нажала кнопку вызова.
Этот номер ей дал муж на случай, как он говорил, «непредвиденных обстоятельств».
- Перезвоните позже! – раздался чужой взволнованный голос и связь прервалась.
Минут пятнадцать она сидела на полу, инстинктивно качая сына. Увидев, что тот заснул, отнесла в спальню и, вернувшись на кухню, набрала повтор.
- Прапорщик Щербинин. Я вас слушаю - раздался раздраженный голос.
- Я жена Леонтьева Николая. Что случилось?
- Даша, Даша…, - голос стал тихим, извиняющимся.
- Что, что случилось?
- Дашенька… они взрывчатку везли… на мине радиоуправляемой… вся группа…

Время остановилось для неё. Пришедшая на обед мать с ужасом бросилась к сидящей на полу дочери:
- Даша, что с тобой?
- Коля погиб.

Весть о гибели зятя горем наполнила квартиру. Дочь с полудня сидит, уставившись в одну точку, и нет слов, чтобы успокоить родное дитя.
- Доченька, скажи что-нибудь! – упала перед ней на колени мать.
- Не отнимай его у меня, прошу тебя, Боже всемилостивый! – раздался в ответ разрывающий душу шепот дочери.
***
…Кругом темень. Он попробовал пошевелиться, но боль пронзила всё тело. Перед глазами мелькает одна и та же картина: их машина, словно взлетевшая в воздух, и неведомая сила, на мгновение раньше оторвавшая его от брони. Удар о ветви. Долгое падение. Удар…
«Живой? Руки вроде шевелятся. Лишь правая, левую не чувствую. Нет, зашевелилась. Больно! Ноги онемели. Почему грудь мокрая? Кровь. Где я? Сколько времени прошло? Даша! Меня ждёт Даша… Меня ждёт Даша…».
Достал из кармана медицинский пакет. Взял одноразовый шприц и сделал укол в плечо. Вспомнив многократные инструктажи, достал тюбик с жидкой смесью и намазал глубокие раны на груди. С трудом сел, стал ощупывать ноги. Левая зашевелилась, причиняя нестерпимую боль. Правая – сломана. Машинально провел по голове и вновь почувствовал липкую кровь, вылив на ладонь остаток мази, стал мазать голову, затем ободранную левую руку. Проделав это, попытался встать, но от боли потерял сознание.

Вновь пришел в себя от утреннего холода. Боль утихла, видно подействовал укол. Оглядевшись, стал анализировать ситуацию:
«Я на склоне. Вверху он прерывается, видно там дорога, где нас и подорвали. Искать меня не стали, решили, что все погибли. Внизу должен протекать ручей, если идти по нему, километра через три должен быть блокпост. До него ещё дойти надо. Хватит сидеть! С правой ногой всё ясно, посмотрим левую»
Коля несколько раз согнул и разогнул её, затем потрогал лодыжку, та распухла. Достал бинт и сильно перетянул обе ноги, боль ослабела. Встать ему удалось с большим трудом, но тут же вновь пришлось опуститься на землю. Каждое движение сломанной правой ноги отдавалось в голове нестерпимой болью.
«Придётся ползти, - ухмыльнулся со злой решимостью. – Руки тоже сильно побиты. Попробую».
Лёг на землю и попытался передвинуться. Движения отдавались болью, и приходилось по ходу изобретать новый способ ползанья.
За час преодолел не более ста метров, за следующий – столько же.
Остановился у пригорка, где начинался более отвесный склон, облокотившись на камень, посмотрел вниз. И тут камень качнулся и полетел вниз по склону вместе с раненым воином. Сколько длилось это падение, Коля не знал. Сознание потерял сразу же.
Не слышал, как подошли к нему два вооруженных боевика. Один из них перевернул израненного воина на спину:
- Он, кажется, жив.
- Отойди, Абульхаир, сейчас я это исправлю, - его друг достал пистолет и навел ствол на голову раненого.
***
Заснула Даша под утро и во сне увидела мужа. Её Коля радостно улыбался и протягивал к ней руки. Он побежала навстречу и тут увидела старуху в черном покрывале, та подняла окровавленный топор и резко опустила на голову любимого.
Женщина проснулась и, уп

Женщины, весело улыбаясь, смотрели на своих двухлетних чад, играющих в песочнице у подъезда, и разговаривали о женских делах. Цветущая возле подъезда яблоня, радовала взгляды и наполняла воздух ароматом.
- Даша, ты совсем за собой перестала следить, - промолвила блондинка с красиво уложенными волосами.
- Это ты, Юля, с утра накрашенная, а мне ни к чему, - подруга выглядела на её фоне весьма скромно.
- Мы женщины, и мужики должны восхищаться, глядя на нас.
- Мне, кроме Коли, никто не нужен, - тяжело вздохнула Дарья.
- Сколько ему осталось? – голос подруги стал серьёзным.
- Полгода.
- И зачем ты его отпустила?
- Его разве остановишь. Говорит: отвоюю два года, квартиру купим, и на машину останется.
- А если что случится? – с сочувствием спросила Юлия.
- Когда уходил, обещала, что буду молиться за него, - встала, словно что-то вспомнила. - Что-то на душе неспокойно. Пожалуй, домой пойду!
- Извини, Даша! Расстроила тебя. Тебе все завидуют. Он у тебя настоящий мужик, а мой жить без своих родителей не может.
- Коля может и рад бы жить с родителями, но нет у него никого, кроме нас с Вовкой, детдомовский он. Училище окончил и в армию пошел, - тяжело вздохнула. – Теперь опять армия. Ладно, Юля, пошла я.
Даша взяла на руки сынишку и зашла в подъезд. Вроде, всё как обычно, но что-то угнетало молодую женщину. Тоска по любимому? Конечно, но почему так тревожно на сердце?
Вымыла сыну руки, дала печенья и налила чай. Просидела несколько минут, уставившись в одну точку, взяла сотовый телефон:
«Коля сказал, чтобы я не звонила, сам будет звонить. Он и звонит каждый день. Вчера минут пятнадцать болтали. Позвоню, пусть послушает, как сын разговаривает».
Она колебалась лишь несколько секунд, затем, махнув рукой, набрала родной номер.
***
Разведывательно-диверсионная группа сидела внутри БМП положив ноги на ящики с взрывчаткой.
- Командир, а нам до ущелья километра три не доехать, придется на себе тащить, - недовольным голосом произнёс сидящий рядом с лейтенантом сержант.
- Восемь таких лбов двести килограммов, что ли не донесут? – улыбнулся командир.
- Почему восемь? Нас десятеро.
- Водитель здесь останется, а я не понесу, - хитро улыбнулся лейтенант. – По статусу не положено.
- Ну, ты даёшь! – с весельем в голосе возмутился рыжий парень в расстегнутой гимнастерке. – Второй месяц, как лейтенантом стал, а голос командирский уже прорезался.
Группа состояла из контрактников, вдоволь нанюхавшихся пороха и на очередное задание отправлялись, как на прогулку. Лишь один из них, закрыв глаза, думал о чем-то своём.
- Коля, а ты как думаешь? – толкнул его в бок сосед справа.
Парень пожал плечами.
- Он лишь о своей Дашеньке думает, - съязвил сидящий напротив воин.
И тут в кармане у Николая завибрировал сотовый телефон. Раздался дружный смех.
- Вот и она, - произнёс чей-то голос, в котором кроме насмешки чувствовалась и зависть.
- Да ну вас! – промолвил Коля и через люк выбрался на броню БМП.
Ветер бил в лицо, а он не мог оторвать взгляда от изображения жены и сына. Опомнившись, нажал зелёную кнопку.
- Коля, что так долго не отвечаешь?
- На тебя, Дашенька, засмотрелся. Не представляешь, как я соскучился. Вовка там, наверно, уже ходит и говорит.
- Говорит? Сегодня с бабушкой ругался, она ему конфеты не давала. Сейчас тебе привет передаст.
- Папа, пиезай, ми тебя люби…
- Родной ты мой! – парень смахнул с глаз слезу. – Скоро приеду.
***
А за много километров от Чечни плакала его любимая, с умилением глядя на своего маленького Вовку, и представляла их встречу с отцом.
Помычав ещё немного в трубку, сын вновь принялся за печенье.
- Всё, наговорился, опять ест, - веселым голосом произнесла Даша.
- Как охота к вам!
- Коля, а что ты сейчас делаешь
- Сижу на «бэмпэшке» и мечтаю о тебе.
- Коля, я тебя так сильно люблю.
- Я тебя тоже. Вот вернусь и больше…
Она услышала какой-то грохот и связь прервалась.
- Спаси и сохрани, господи! – взмолилась, повернувшись к иконе. – Не отнимай его у меня, прошу тебя, Боже всемилостивый!
Набрала номер мужа.
«Телефон абонента временно нед